Разговор о любви

11 день октября, 1158 года эпохи огненного Волка Ксандр проснулся из-за того, что Дара встала. Он тревожно вскинулся, но она быстро присела к нему на кровать, прижала ладонь к его лицу. — Сани, — она улыбнулась, а в следующее мгновение покраснела, смутившись своей наготы, закрыла грудь рукой. — Вернись, — он подвинулся и откинул оделяло. — Куда ты ушла? — Пора вставать, — тихо ответила Дара, но послушно устроилась рядом с ним. В ней удивительно сочетались смущение, и то, как она, не задумываясь, прижалась к нему, обнимая руками и ногами. — Утро, — добавила Дара. Ксандр усмехнулся: — Я так и понял, — он провел носом вдоль ее шеи, и Дара задрожала, сжала руки у него на плечах. Теперь удержаться стало невозможно: он стал целовать ее, спускаясь все ниже к груди. Дара выгнулась ему навстречу, застонала. Никогда еще обладание женщиной не наполняло Ксандра таким восторгом. Невозможно было не продолжать, не хотеть, не забыть о мире вокруг. Дара осторожно и неуверенно коснулась пояса его брюк, повела рукой вниз и замерла. — Сани, — она заглянула ему в лицо, — теперь можно? — Дара… ты не понимаешь… Он закусил губу, чтобы не закричать — Дара все-таки успела забраться ладонью под ремень. — Больно? — с испугом спросила она. Он помотал головой, с трудом вдохнул, потом резко перевернулся так, чтобы нависать над ней. — Дара, если ты… будешь делать так, я не смогу сдержаться, а я должен… Не отрывая от него взгляда, она чуть приподняла бедра, Ксандр зарычал и зажмурился. — Дара… Она осторожно поцеловала его в шею, не давая отстраниться, прошептала: — Сани, пожалуйста, не надо сдерживаться… Ее ладони заскользили по его спине, пальцы запутались в волосах, она смотрела так прямо, так уверенно и спокойно, а ее тело было так близко, что у него не осталось и шанса не забрать ее до конца. Потом он с интересом наблюдал, как Дара умывается и одевается, послушно отворачиваясь, если она настаивала, но и не думал уходить из ее спальни, хотя знал, что у него куча важных дел. Когда она закончила причесываться и повернулась к нему, Ксандр понял — пора. Со вздохом поднялся с постели, наскоро привел в порядок одежду, поймав ее восхищенный взгляд, не удержался и картинно потянулся, Дара, к его удовольствию, покраснела и закусила губу. Он подошел к ней, осторожно погладил по голове: — Любимая, мне нужно ненадолго по делам. Пообещай, что дождёшься меня, и с тобой ничего не случится за это время. — Сани, я же не маленькая, — Дара широко улыбнулась ему, положила расческу на туалетный столик, за которым сидела. — Я же справлялась раньше, — заметив, как он нахмурился, поспешно добавила: — Я буду с тетей, она просила помочь. А куда ты пойдёшь? Это опасно? Он покачал головой, Дара, обвила его руками за талию, прижалась щекой к его животу, Ксандр снова бережно погладил ее по голове. — Нет, родная, это приятно. Мне нужно встретиться с Алом. Дара кивнула, с явной неохотой расцепила руки, Ксандр наклонился, легко поцеловал ее в губы, и пока решимость не покинула его, вышел из комнаты. До Золотой улицы он добрался быстро. Подойдя к дому Альбера, поднял с земли пару мелких камушков и кинул их точно в окно мастерской — сначала ему было нужно поговорить только с другом. Без лишних ушей. Альбер высунулся в окно, всем видом показывая, что он думает о подобном детском поведении, но Ксандр отлично видел, как он силится не улыбнуться. Альбер открыл ему заднюю дверь, которая вела сразу в мастерскую. Там Альбер откинулся спиной на дверь, скрестил руки на груди. — Ну? — он смотрел на Ксандра с усмешкой. — Что ты задумал? Прежде, чем Ксандр ответил, Альбер серьезно добавил: — Ты то ли вот-вот взлетишь, то ли взорвешься, и это нервирует. Когда ты в прошлый раз был в таком состоянии, все закончилось у лекаря. Ксандр фыркнул, лукаво посмотрел на друга: тот, как и обычно, заранее сомневался в его идее и одновременно страшно хотел узнать, в чем дело. — Не ворчи, — бросил Ксандр, в ответ Альбер только закатил глаза. — Лекарь не входил в мои планы. Это испортит свадьбу. Теперь глаза Альбера округлились, придавая его лицу удивительное сходство с Дарой, он вдруг всплеснул руками и стал расхаживать по комнате: — Свадьбу? Ты собрался жениться?! — он остановился, глядя на Ксандра с удивлением, которое граничило с паникой. — На ком?! Альбер смотрел на Ксандра, нетерпеливо барабаня пальцами по столу. Ксандр улыбнулся, присел на край стола. — На Даре, — не переставая улыбаться, ответил Ксандр. — Что? — Альбер поперхнулся воздухом. — На моей Даре? Ксандр не сдержал смеха. — Теперь она скорее моя, но да — на твоей сестре Даре, — Ксандр, посерьезнев, поднялся Альберу навстречу: — Я хотел попросить, чтобы ты… помог мне с дядей, когда я буду просить ее руки. Ксандр внимательно следил за реакцией Альбера: только сейчас Ксандр понял, насколько ему нужна его поддержка и благословение Дэни. Не было таких сил, чтобы помешали ему жениться на Даре, но он хотел быть тем, кого ее родные сочтут достойным. Альбер на секунду зажмурился, а потом рассмеялся. — Черт, Сандр, ты, как всегда, неожиданно. А я-то почти отчаялся дожить до момента, когда ты увидишь, что Даре больше не шесть лет, — Альбер, все так же усмехаясь, толкнул Ксандра плечом в плечо: — Поверь, ты обойдёшься без моих протекций. И отец, и мама мечтают об этом с самого ее рождения. Ну уж точно с тех пор, как она отказалась переехать ко мне и осталась с тобой в театре. Ксандр недоверчиво посмотрел на друга: — Дара так давно влюблена в меня? Альбер опять закатил глаза и демонстративно прижал ладонь ко лбу — по всему выходило, что зря он бросил карьеру актера: — Надо бы сказать «да», просто чтоб ещё немного посмотреть на твоё лицо сейчас… Вообще-то братьям про такое не рассказывают, во всяком случае — меня не удостоили, но Сандр… Когда молодая девушка предпочитает мотаться в фургоне по стране, ночевать под открытым небом и жить без всяких удобств — ответ очевиден… — Ей может просто нравится театр, в отличии от некоторых, — проворчал Ксандр, хотя его распирало от восторга, Альбер, конечно, снова закатил глаза. Ксандр хмыкнул: — Ты крайне меня обнадеживаешь, Ал. Альбер положил руки ему на плечи, улыбнулся: — Идем к отцу, ты должен порадовать моих стариков! В театр Ксандр вернулся в отличном настроении, и даже перспектива сидеть над расходными книгами до репетиции не удручала его. Почти. Он работал до половины четвертого, потом спустился в зал. Когда он вышел на сцену, то, к своему удивлению, обнаружил там Адель. Она сидела за столом, задумчиво глядя перед собой. Заметив Ксандра, она встала, повела плечами, шагнула к нему. С тех пор как Адель исполнилось семнадцать, это неизменно впечатляло: ее кошачьи повадки, плавность, красота… После двадцати он все же не удержался — в постели Адель была страстна, опытна и отчаянна. Их роман был короток, и завершился также внезапно, как и начался: Адель перестала приходить к нему, а Ксандр и не подумал сам ее позвать. Сейчас Адель посмотрела на него из-под ресниц, облизнула губы: — Я ждала тебя, — мягко начала она. Ксандр посмотрел на нее с удивлением. — Зачем? У меня репетиция с Дарой… — Да-да, — Адель махнула рукой, едва уловимо выгнула шею, стараясь показать себя во всей красе. — Я как раз хотела поговорить про это. Дара еще долго будет играть Лоретту? Ксандр вздохнул — не иначе как женским чутьем угадывая настоящую соперницу, Адель никогда не нападала ни на одну из его пассий, но всегда искала, как зацепить Дару. Даже когда та была еще девчонкой. Ответить Ксандру помешал шорох юбок. Он быстро взглянул через плечо Адель и увидел Дару. Она вышла из боковой двери, с виду совершенно спокойная, но по тому, как она избегала его взгляда, Ксандр понял — слова Адель Дара услышала. — Добрый вечер, — Дара прошла в центр сцены, присела за стол, все так же стараясь не смотреть ни на Ксандра, ни на Адель. Ксандр кивнул, не обращая больше внимания на Адель, шагнул к столу. — Дара, — позвал он, но стоило ей поднять голову, как Адель встала между ними. Ксандр чуть не выругался, Адель же смотрела на него с усмешкой и точно ждала ответа на свой вопрос. Ксандр тряхнул головой. — Адель, ты должна уйти, — он говорил ровно и равнодушно: — Ты знаешь, я не люблю лишних людей на парных репетициях. Так что ты будешь мешать. — В ответ на его слова Адель недобро прищурилась, но он непримиримо продолжил: — И касательно твоего вопроса: Дара будет играть Лоретту так долго, что нам понадобиться найти ей дублершу гораздо более юную, чем ты. Ксандр рассчитал верно: Адель от гнева даже притопнула ногой, решительно развернулась и стремительно вышла со сцены, хлопнув дверью. Ксандр снова позвал Дару: — Дара… Она не отозвалась, даже не взглянула на него, внезапно заинтересовавшись декорациями. — Дара, — сказал он строже, подходя, и прикоснулся пальцами к ее подбородку. Теперь у нее не осталось выбора, она посмотрела на него, ужасно расстроенная и в то же время сердитая. — Что Дара? — она встряхнула головой, но он не позволил ей отстранится. — Ты хотел, чтобы она посмотрела? — Нет, — Ксандр улыбнулся, — не хотел. И очень понятно ей это объяснил… Он опустился на одно колено перед ее стулом и взял Дару за руки. — Дара, — снова позвал он, не в силах перестать улыбаться, — Дара, ты ревнуешь? Щеки у нее вспыхнули, она отвернулась и часто заморгала. — Дара, — Ксандр поочередно поцеловал обе ее ладони. — Дара, ты же для меня одна. — И как думаешь, долго еще… — Дара, — перебил он осуждающе. Она замолчала, взгляд стал виноватым, а потом прошептала: — Прости, я не то имела в виду, — она опустила глаза. Ксандр кивнул. Он и не думал сердиться, эта странная ее вспышка была трогательной и даже смешной, потому что Дара и правда была для него одна. — Ты всегда будешь моей девочкой, — тихо сказал он, сжимая ее ладони. — Даже когда мы состаримся, и я смогу отдавать тебе только роли безумных старух. Тогда я стану твоим прекрасным страстным стариком! Дара улыбнулась и неуверенно взглянула на него исподлобья. — Точно? — спросила она. Он кивнул, тоже улыбаясь. Он потянулся поцеловать ее, но тут из зала раздался голос матери: — О, вы уже дошли до этого места? Ксандр и Дара одновременно обернулись к ней. Мать стояла в проходе и смотрела на них с любопытством, ожидая ответа. — Нет, мы с него начали, — ответил Ксандр, не моргнув глазом. — Странный выбор, — мать улыбнулась им, ее зеленые глаза лукаво сверкали. Судя по всему, она уже встретилась с родителями Дары, и, на счастье Ксандра, нисколько не сердилась, что узнала новость не от него. — Возможно… — Ксандр опустил взгляд, потом снова посмотрел на мать и уверенно сказал. — Мы начнем теперь сначала, мама. Но, прости, ты должна уйти: это парная сцена, ты будешь сбивать. Он чуть сжал пальцы Дары, ища поддержки, и она ответила ему легким пожатием. Мать, ничуть не задетая, улыбнулась ему: — Ты совершенно прав, сынок. Я просто хотела спросить вас, что готовить к ужину, но раз вы заняты… — и она, заговорщически улыбнувшись, повернулась к выходу. Ксандр не сдержал смешка, мать обернулась, глядя на него с тем же интересом. — Спасибо мама, ты всегда меня понимала, — он поклонился матери, так и не выпуская руки Дары из своей. Шелли пожала плечами: — И всегда буду… Но все же не забудьте о репетиции. И ужине. На секунду взгляд ее стал почти суровым — словно она напутствовала Ксандра на вещи гораздо более важные, но потом она снова улыбнулась им и, помахав рукой, направилась к выходу. Ксандр повернулся к Даре, она смотрела на него с ей одной свойственной нежностью. — Сначала? — спросила она просто. — И снова, и снова, — ответил он, притягивая ее к себе. 12 день октября, 1158 года эпохи огненного Волка Шелли отпустила педаль машинки, встряхнула ткань, придирчиво осматривая шов. Удовлетворенная работой, она отложила недошитую юбку и встала: по ее прикидкам, Дара уже должна была переодеваться в гримерной, а значит, мерки удалось бы снять сразу. У Шелли были мерки Дары с последней премьеры, но для такого случая она хотела снять их снова — свадебный наряд должен был быть пошит идеально. То, что сын надумал жениться и удивляло, и радовало. Конечно, они с Мари, как и все подруги с детьми подходящего возраста, мечтали, что Ксандр и Дара полюбят друг друга, но одно дело мечты, а другое —настоящие дети. — Дара, это я, — Шелли уверенно толкнула дверь гримерки, и на секунду залюбовалась Дарой. Шелли видела немало красавиц, но красота Дара граничила со сказочной: огромные голубые глаза, густые русые волосы, которые не могла удержать ни одна заколка, грациозность, которой позавидовала бы и герцогиня. И эта красота не шла ни в какое сравнение с тем, какой была Дара внутри: ее доброта, ласковость, любовь, которыми она одаривала своих близких… У Шелли не было собственной дочери, но едва ли она бы оказалась ей ближе, чем Дара. Дара встала ей навстречу, улыбнулась: — Что-то случилось? Она выглядела счастливой, не то что пару дней назад, и Шелли с гордостью подумала: «Причиной тому мой сын». Она покачала головой, улыбаясь: — Ничего, дочка. Просто хочу снять с тебя мерки. Она достала из кармана передника измеритель и шагнула к Даре. Та послушно подняла руки. — А для чего? — спросила Дара, когда Шелли начала. — Для платья, — Шелли отмерила длину плеча, сделала пометку, перенесла руки на талию Дары. — Где ты хочешь пояс? — Пояс? Какой пояс? — Дара моргнула. — Разве вы с Сани не обсудили? Шелли нахмурилась: обычно платья для спектакля действительно придумывал либо Ксандр, либо она, но не мог же он навязать Даре и свадебное? — Нет, — ответила она, не прекращая работать. — Ты же хотя бы примерно придумала фасон? — Нет… — Дара смотрела на нее точно, как в детстве, когда они не хотели посвящать ее во «взрослые разговоры»: озадаченно и недоверчиво. — Да и зачем мне платье? Мы же не ставим ничего нового… Шелли вздохнула: стоило предвидеть нечто подобное. Ксандр оставался Ксандром: такой формальностью, как предложение руки и сердца, он пренебрег. К чему обсуждать с невестой лишние детали? Шелли, не удержавшись, погладила Дару по голове, сказала ласково: — Для свадьбы, дорогая. — Для свадьбы? Дара приоткрыла рот, глаза стали будто в два раза больше — теперь она вся олицетворяла удивление. Шелли не знала смеяться теперь или плакать, а Дара стояла не двигаясь, не отводя от Шелли потрясенного взгляда. — Ох, милая… Давай я помогу тебе с костюмом? Хорошо? Дара механически кивнула ей, явно слишком озадаченная, чтобы спорить или думать о ком-то, кроме Ксандра. Закончив с основной частью костюма, Шелли оставила Дару собираться и направилась в зал. Все медленно стекались к сцене: готовился генеральный прогон. Шелли подошла к сыну, он стоял на сцене, критично осматривая все вокруг: сосредоточенный, увлеченный… Так похожий и не похожий на отца. Шелли коснулась его плеча, и Ксандр обернулся к ней, во взгляде мелькнула тревога: он словно пытался вспомнить, где нашалил. Если бы речь шла о Лорьене, постояв так минут пять, можно было бы узнать все тайны мальчишки, но с Ксандром такие уловки не работали. Сын так редко чувствовал себя виноватым, что пристыдить его было невозможно. — Дорогой, — начала Шелли, — мне кажется, ты забыл одну важную вещь. — Какую? — нахмурился Ксандр. Шелли не удержала разочарованного вздоха и покачала головой: — Речь о твоей свадьбе! — Свадьбе?! Первый возглас принадлежал Лорьену — он расставлял на сцене мелкий реквизит — и теперь застыл с раскрытым ртом. — Мама! — Ксандр не повысил голоса, но посмотрел на Шелли с осуждением: — Ты не находишь, что эту новость должен сообщать я? — Вот как? — теперь уж Шелли задохнулась от возмущения. — Может, и с невестой об этом должен говорить ты, а не ее портниха? Сын застыл, пытаясь осознать сказанное. Шелли, не дожидаясь ответа, сердито продолжила: — Подумать только! Она узнала, что вы поженитесь, когда я пришла снимать мерку для платья! Понимаю, тебе это не пришло в голову, но руку и сердце принято просить! — Он просто не сомневается в ответе, — вставил Лорьен, оправившись от потрясения, но стоило Шелли взглянуть на него, как он стушевался. — Очень самоуверен, — добавил Лорьен почти шепотом. Шелли посмотрела на сына: — Как бы ты ни был самоуверен, есть правила, которые нарушать не следует. И я думаю, тебе стоит… Она не договорила. Взгляд Ксандра вдруг рассеялся, Шелли обернулась назад. Дара стояла на лестнице, ведущей с балкона вниз к сцене, и смотрела на Ксандра. У Ксандра перехватило дыхание: он распустил шейный платок, потом дернул верхнюю пуговицу рубашки. Дара замерла на вершине лестнице, как всегда прекрасная и совершенная. И глядя на нее сейчас, он с отчетливой ясностью понимал всю правоту матери: он, конечно, должен был просить руки Дары. И пусть это простая формальность, пусть для него Дара стала его женой в тот миг, как он коснулся ее губ, и остальное было лишь данью обществу, но была еще и его дань для Дары. Стараясь не представлять себе Дару вовсе без платья, Ксандр шагнул к лестнице. Склонился в поклоне и протянул Даре руку, она, безошибочно угадывая его, улыбнулась и стала спускаться. В глазах ее словно разливалось солнце, свет многочисленных свечей окружал ее волшебным ореолом — Дара плыла к нему, едва касаясь земли. Любуясь ею, Ксандр едва заметил, как стал подниматься навстречу. Ноги будто сами несли его, пропуская ступеньки, все в нем неслось к ней, летело. Когда ладонь Дары легла в его, он снова поклонился, целуя ее руку, незаметно проводя языком по запястью. Дара мгновенно вспыхнула, Ксандр довольно улыбнулся. — Здравствуй, любимая. Я так соскучился. Мир словно исчез, внизу остались люди, дела и заботы, а в волшебном мире между полом и потолком были только они с Дарой, и она просто улыбалась ему и ни о чем не спрашивала. Ксандр взял ее руки в свои. — Кажется, в последнее время я очень рассеян. Забыл сделать невероятно важную вещь. Но ведь ты позволишь мне исправить положение? Дара, улыбаясь все шире, кивнула, и Ксандр, не выпуская ее ладоней, опустился на одно колено. — Дара, смотреть на тебя словно смотреть в рассвет, быть с тобой — чудо. Когда ты улыбаешься, я теряю все слова, рядом с тобой очень трудно думать. Ты мой свет в окне, мои луна и звезды, самая прекрасная песня, моя сказка. Ты одна делаешь меня счастливым. Увидев тебя однажды — невозможно забыть, мне кажется, все должны любить тебя. Я люблю тебя и любуюсь тобой каждый раз. Дара, я мечтаю любоваться тобой всегда, защищать и оберегать тебя, носить тебя на руках, писать для тебя самые прекрасные пьесы, посвящать тебе стихи и говорить, и говорить с тобой о любви. Я думал, что быть твоим другом, твоим братом — очень много, и я — счастливчик, но… мне мало Дара. Мне мало тебя. Я хочу засыпать и просыпаться с тобой, танцевать с тобой каждый танец, бесконечно касаться тебя, дышать твоим воздухом, я хочу любить тебя и никогда не отпускать. Я люблю тебя, Дара. Пожалуйста, выходи за меня замуж. Кольца у него не было, и Ксандр провел языком у основания ее безымянного пальца, снова заставляя Дару смутиться. — Сани, — прошептала она, — ты сходишь с ума… столько людей. — Людей? — он чуть нахмурился, потом улыбнулся ей: — Тут только мы. И действительно, хотя к прогону собралась уже почти вся труппа, в огромном зале было тихо. — Скажи - да, — Ксандр шально глянул на нее исподлобья, и Дара снова широко и радостно улыбнулась ему. — Да, — теперь она не шептала, и ее «Да» рассыпалось вокруг, звонкое и чистое, словно идеальная нота в мелодии. Ксандр резко встал, ухватился за перила, прижал Дару к себе, целуя жадно и нетерпеливо. Он чувствовал биение ее сердца, ее руки на своих плечах, ее тепло, ее любовь… Еще не разорвав поцелуя, он подхватил Дару на руки, выдохнул с восторгом: — Я хочу всегда быть с тобой, — и стал спускаться. На сцене он осторожно опустил Дару на пол, обнял сзади, утыкаясь носом в макушку, и, наконец, заметил людей вокруг. Мама стояла посреди партера, прижав ладони к лицу, и взгляд ее выражал восхищение и восторг, рядом с ней, раскрыв рот и распахнув удивленные синие глаза стоял Лорьен, чуть отвернувшись ото всех и вздернув подбородок, застыла Адель, остальные: кто еще в зале, кто уже на подмостках замерли, словно в немой сцене. Дара, растерявшись, чуть ближе прижалась к нему спиной, и Ксандр очнулся. — Эгей! Отомри! — сказал он, как обычно говорил на репетициях. И все словно ожили, мир вокруг наполнился родными и привычными голосами, покашливанием, смехом, которые сливались в ровный, успокаивающий гул. Весь театр — их с Дарой театр — гудел, гремел, поздравлял их. Людей становилось будто все больше, и все они стекались в одну точку — к Ксандру и Даре. Ксандр едва ли разбирал, что они говорят, о чем шутят, он знал только — он счастлив. И даже, что все эти удивительные люди тоже счастливы. А главное Дара — центр всего его мира — счастлива сейчас. И важнее этого не было ничего. И не могло быть.