Грани нормальности. Своя грань - своя норма

— Если ты откладываешь эту поездку из-за меня, то не нужно. Я вполне могу сутки провести один. Ты бросил свою красотку, увёз нас за восемьдесят миль от Бикон-Хиллс, и нет, я не жалуюсь, что мы не зашли в гости к папе, — Стайлз закатил глаза, — боже, я звучу как капризная девица… — он вздохнул, глядя на то, как Дерек роется в сумке. — Я даже не уверен, что меня ищут. Оставь мне перекусить. И моя нога уже намного меньше болит… И едь, наконец, туда, куда запланировал. С кем ты, кстати, хочешь поговорить? — С доктором Рейнером. Он — единственный, кто может рассказать о том, что происходило тогда в моей семье. Он был не только врачом. А кем-то вроде поверенного… Когда меня отправили к мисс Блейк, он помогал с вопросами опеки. Лора ехала к нему, когда её убили. Она пыталась найти Питера. Но… Не успела. А через полгода после её смерти он нашёлся сам. Мне было почти девятнадцать, когда он объявился. Я без его помощи раскопал делишки Сатоми. Передал всё Лоре, она — в полицию. Но понимания всё равно не было. И она хотела, чтобы дядя объяснил нам, как так вышло, что в нашей компании несколько человек погибли на производстве. Потому что это точно не было на совести мамы с папой. Они были увлечены новыми направлениями, исследованиями, создавали научный отдел, чтобы разработки были более эффективными. Они вообще не занимались рабочим персоналом и делами на заводе. Они были мечтателями. Как их подписи появились на тех документах, которые стали основным доказательством в деле, было непонятно. И Питер мог об этом рассказать. Нам так казалось. Поэтому мы искали его через Рейнера. Когда Лора пропала, я даже не знал. Я был одержим идеей восстановить доброе имя моей семьи, и Марк — мой сокурсник, с которым мы подружились тогда, на первом курсе, предложил вложиться в общее дело. Денег не было, но до момента инвестирования был ещё миллион задач. И… Я не заметил. Я знал, что она уехала домой, но когда мне позвонили, я даже не сразу понял… Мы с Марком… Отмечали предпоследний экзамен… Её нашли в лесу, нападение дикого животного… Но к моменту, как я приехал, уже завели дело об убийстве. Я не очень хорошо помню то время. Доктор Рейнер взял на себя все хлопоты, а я сутками сидел за документами, что нашёл, пытаясь понять… — Понял? — Понял. Что учусь не на том факультете. Что эти тонкости в бухгалтерии и бизнесе в целом… Что мне не хватает знаний. Марк тогда запускал пробный проект. А я… Был таким ребёнком, если подумать. Если не пил, пытаясь заглушить чувство вины, то вчитывался в документы старого дела моей семьи. Марк выдернул меня. Сказал, что без меня ничего не выходит. И что я должен оставить это дело профессионалам, а сам заниматься тем, что умею. И тем, что станет моим будущим. Я не знаю, что тогда щёлкнуло у меня в голове. Но я как-то проснулся утром в мотеле, где остановился. И ничего не почувствовал. Будто меня выключили из жизни. Я тогда осознал, что остался один. И мне это показалось… Спасением. Я вернулся в Нью-Йорк, нырнул в учёбу и наш с Марком проект. Почти через год я снова стал думать о прошлом. Но уже без того юношеского максимализма. Искал ресурсы, чтобы наш старт-ап мог набрать обороты. Вот… Я хотел продать землю, проверял счета семьи, увидел перевод на счёт Лоры от Рейнера, снова захотел поговорить с ним. Но Марк огорошил меня тем, что продал наш бизнес. Тогда я встретился с Питером снова. Наш первый разговор, когда я предлагал ему вложиться в наше с Марком дело… Дядя выставил меня за дверь, едва услышав о семейном бизнесе. Но когда я понял, что вот-вот потеряю то, над чем работал почти три года на тот момент… Я поговорил с Питером. Это был уже другой разговор, другого Дерека. И Питер сделал мне подарок на двадцатилетие. Его знакомый юрист оспорил сделку, вернул мне права на старт-ап, выплатив несущественные отступные Марку. Так родилась Хейлз-Билд. Но Рейнер снова отошёл на второй план. А Питер никогда не говорил со мной о том времени. А я… Не спрашивал. Просто перевернул страницу. Просто забыл о них. Просто забыл… Этот монолог оказался сюрпризом для Стайлза. Он слышал Дерека. Слышал, что тот говорил, что верит ему. Но не осознавал, наверное. Потому что то, что мужчина делился с ним этим прошлым... После того, как узнал обо всём, что Стилински натворил… Это было почти невозможно. — Ты ведь знаешь, что не забыл… — хотелось обнять его, утешить, но всё, что Стайлз смог себе позволить — это поддержать. Так, как всегда это делал. — Тебе просто нужно было время, чтобы вернуться к дому. Вернуться к этой части твоего прошлого. Время и силы. — Я один вижу жёсткую иронию в том, что для того, чтобы вернуться, мне понадобилось пережить изнасилование, а потом беспокоиться и выхаживать того, кто это сделал? — Пути мироздания не чертят на картах… Эту фразу мама сказала ему, когда он валялся в бреду от пирога Пейдж. И тогда он не видел всей картины. Сейчас она стала яснее, но, кажется, ещё ужаснее. — Ты говорил мне, что я прячу голову в песок. Что я не знаю, не слышу себя. И сейчас это даже в мыслях звучит глупо, но я просто не могу допустить, чтобы с тобой что-то случилось. Пусть это будет Стокгольмский синдром, или сделка… Но я не могу оставить тебя здесь. Одного. Я поговорю с Рейнером, но ты будешь где-то рядом в этот момент. И никак иначе. Прошло несколько часов, они поели, Дерек снова провёл все процедуры для Стайлза, теперь смущаясь каждый раз, когда прикасался к нему. Вчера это было проще. Вчера не было света, не приходилось смотреть в его глаза. — Ты всё ещё боишься меня? — неожиданно спросил Дерек, когда укрыл Стилински одеялом, завершая свои ежедневные лечебные процедуры. — Не сейчас, — помотал головой парень. — Да и если уж на чистоту… То я не тебя боюсь, Дерек… — А кого? Сатоми? Ты говорил, что это не она… Но я нашёл записку на твоём теле… От неё… Так что, возможно, ты что-то перепутал или не всё знаешь… — Вот теперь, когда ты об этом мне сказал, всё встало на свои места. Когда ты купишь себе нормальный телефон? Мне нужен интернет. Пора вернуться к работе… — Питер дал нам отпуск на… — только произнеся эту фразу вслух, Хейл понял, что сморозил глупость. — К какой именно работе? К той, что тебя едва не угробила? Внешне он казался спокойным, однако в его душе в одну секунду вспыхнула и злость, и разочарование, и страх. И что-то ещё, что назвать для себя он не смог, но эту — непонятную пока эмоцию вызвало его воображение. Ему живо представилось, что таких, как он, уложенных в постель без собственного ведома, у Стилински много. И он не успел понять, что именно вызывает эту эмоцию — то, что этих «многих» парень тоже изнасиловал, или то, что Просто Эм занимался такой работой вообще, не только с ним, но и с другими… — Это последствия моей прошлой провокации. И мне нужно, наконец, узнать, не затронули ли эти последствия тех, кто мне помогал. Я обезопасил их достаточно тем, что далеко от них. Но ты под ударом. И я, пока не использую свою «страховку», тоже. Дэнни намекал, что там тоже что-то происходит. Понимаешь? — И кого ещё ты трахнул под дозой?! — Дерек потемнел лицом, не в силах справиться со своим эмоциональным состоянием. — Я не шлюха, святоша, я уже говорил тебе об этом. И то, за что мне прилетело, никак не связано ни с сексом, ни с моей ориентацией, если тебя беспокоит именно это. Но — снова — я не могу об этом говорить. Можешь считать, что я связан политикой конфиденциальности. — И в чем же была суть той твоей провокации, как ты это называешь? — Если в двух словах, то я помог одной женщине понять, кто её родственники на самом деле. Показал их истинные лица. И бизнес попал в руки того, кто этого заслужил, а не того, кто проворачивал тёмные делишки за её спиной. Вот так просто… Дерек, просто принеси мне гаджет с интернетом, и я даже не замечу, что тебя нет целые сутки. А ты вернёшься быстрее… Хейл решил оставить пустой разговор. Ему хватило того, что тугой узел где-то в груди развязался от комментария Просто Эм. Но он всё ещё не чувствовал возможным уехать. Просто не мог. Когда Стилински устал смотреть на наворачивающего круги по номеру мужчину, он разозлился. — Ну что? Что со мной может произойти? Оставь телефон ближе к кровати. И я вызову врача, если станет плохо… — Вызвать… Просто Эм, да ты гений! Можно же просто вызвать врача! Он тут же набрал номер телефона и нервно ожидал ответа. — Добрый день! Доктор Рейнер принимает? Да. Вызов на дом. Да? Я могу оплатить его услуги по двойному тарифу, а если он сможет прибыть срочно, то заплачу столько, сколько скажете. Нет, мне рекомендовали именно его. Да. Буду ждать вашего звонка. — Так? И что это было? — Стайлз смотрел на улыбающегося Дерека, и едва помнил, что нужно говорить. Он так давно не видел этой улыбки. Для него, для Стайлза. Красивой, сияющей, ясной улыбки. — Вызвал доктора Рейнера на дом. Как я раньше не додумался… — Да? — парень скептически поднял бровь, — А ты уверен, что, когда он узнает адрес, то приедет в мотель? — Не знаю. Но попытаться стоит. Когда в номер постучали, Дерек подхватился с кровати, едва не перевернув стул с сумкой. Но успокоился и открыл дверь. — Вы кто? — Здравствуйте. Я — доктор Рейнер, я ошибся? Хейл завис перед открытой дверью, и Стайлз позвал из глубины номера: — Дерек, пригласи его! Врач заглянул в комнату, отодвинул плечом застывшего мужчину и вошёл. — Добрый вечер… Что у вас? — Меня избили. И вроде бы всё шло неплохо, но вот после длительной поездки снова онемела нога… Дерек, покажешь, чем меня лечишь? Хейл захлопнул дверь и уставился на доктора своим излюбленным тяжелым взглядом. — Вы — не доктор Рейнер! — Но я он, а смысле, я это я… Доктор Пол Рейнер, врач общей практики… — Пол? А Стюарт? — Это мой отец. И он не практикует медицину уже лет шесть… Дерек присмотрелся. — Пол? Боже, ты так изменился… Похудел, и эта бородка… Мужчина стушевался. — Извините, мы знакомы? — Дерек Хейл… Мы виделись на… На кладбище, в основном… — О! Что же… Так, твоему другу нужна помощь? Или как? — Да! — Нет! Их ответы прозвучали одновременно. — Не нужна, Дерек лечит меня по схеме, всё нормально. — Не нормально, ты вчера чуть зубы не стёр от боли! — Господа, вы уж определитесь. Потому что мне всё больше кажется, что я здесь не по профессиональной причине. Дерек кивнул на постель Стилински. — Осмотрите его, пожалуйста. А заодно, может быть, сможете помочь и мне… Мне нужно поговорить с вашим отцом. Сразу после того, как Дерек представился, Стайлз почувствовал, что Рейнеру не понравилось то, с кем он встретился, но его профессионализм не позволил ему открыто выразить это недовольство. Но когда Хейл спросил об отце… Стало очевидно по морщинкам в углах губ, по взгляду, по более резким движениям рук, что ничего хорошего из этой беседы не выйдет. — Знаете, мистер Хейл. Ваша семья была для отца очень больной темой. Даже, когда была жива. А уж после пожара… Он отчего-то втемяшил себе в голову, что Лора погибла из-за него… Так что я не думаю, что это будет хорошей идеей, встретиться с ним! — Но мне нужно поговорить с ним! Мне нужно! — Поговорить?! Поговорить! Да, пожалуйста! Попытайтесь! Он бросил на стол какую-то визитку и ушёл, так и не взглянув на пациента. — Пол? А Сти… — Тише ты, Дерек! Не свети моей фамилией. Вообще, конечно, её никто не знает. Но лучше перестраховаться… — Так… Вот теперь нам точно нужен интернет. — Ура! Правильно! Хватит уже этих средневековых дорожных карт и полной информационной голодовки! — Только ты можешь страдать от этого, Стилински… — Не-а. Ты тоже. И чувствовал бы ту же ломку, что и я, если бы не перезагрузка в лесной глуши! Я знаю, о чём говорю… Ты сам-то раньше долго мог без отчётов, проектов, анализов рынка… Вот! То-то же! Дерек только улыбнулся и покачал головой. Вечером он вернулся после недолгой поездки в магазин со странным выражением лица. — Это что? Кепка? — Кепка. Мне показалось, что за мной наблюдают. И не надо сбрасывать это на паранойю, — мужчина распаковывал ноутбук, чтобы поставить его на зарядку. Стайлз серьёзно посмотрел на Хейла. — Дерек, — начал он, словно собирался читать лекцию нерадивому школьнику. — Я даже уверен, что так и было. Ты себя в зеркало видел? В этой глуши фотомодель в стиле «брутальный лесник» будет иметь более чем очевидный успех. На тебя нельзя не смотреть. Особенно, когда ты такой… Напряжённый, в тонусе, активный… У тебя взгляд такой, что большая часть женского населения просто обкончается. Так что я уверен, что это не паранойя. Ты просто никогда не… — Вот только не надо мне говорить о том, что я никогда не обращал внимания на женский флирт! И это был точно не он! — Хейл бросил в парня новым телефоном, а Стайлз сокрушённо вздохнул. — Дерек, ты за последние пару месяцев прошёл такой путь… Неужели ты думаешь, что не изменился ни капли? — Какое это имеет отношение к тому, что за мной следят? Снова играешь в доктора Сти? Или ты вообще не думаешь о том, что твоя жизнь до сих пор в опасности? Или я чего-то не знаю? Что-то изменилось с нашего последнего разговора? — Дер, если меня захотят убить ещё раз, это не будет незаметный чувак в магазине. Это будет здоровенный чувак с битой или пушкой, которого никак не перепутаешь… И это не будет что-то типа «показалось, что наблюдают». Если они выйдут на тебя… Я надеюсь, что этого не будет… Потому что мне даже думать страшно о том, что с тобой, с нами сделают. Ты симку брал? — Обойдёмся сетью мотеля… — Отличное решение, сэр… Так… Ты ищешь, где твой Стюарт Рейнер. А я попробую покопаться в том, что произошло. «Жив, и то ладушки» — это странный ответ для Дэнни. — Звучит, как план… — Дерек ещё раз долго посмотрел на Просто Эм, а потом нажал на кнопку включения. Его поиски привели в странное место в четырёх часах езды от мотеля, где они остановились. Маршрут был найден, но Дерек снова и снова просматривал страничку дома престарелых " Старые дубы». Как Рейнер мог оказаться там, у него в голове не укладывалось. Пригласить к телефону мистера Рейнера отказались, сообщили часы визитов и вежливо сослались на врачебную тайну, когда Хейл спросил о его состоянии. — Что у тебя?  — У меня новости тревожные… От Скотта ничего. Дэнни на связь не выходит, но я вижу, что периодически он заходит на запасную площадку для связи. С хранилищем тоже всё, вроде как, нормально… А ещё есть ссылка на карту пациента. Но имя мне незнакомо. Во что они там вляпались? — Звучишь, как мамочка… Почему раньше не попросил лэптоп? Я же вижу, что ты волнуешься за них… — Не думал, что имею право на такие просьбы… Не после того, что сделал… Не после того, как ты… — И когда твоё мнение изменилось? — серьёзно спросил Дерек, подходя ближе, пытаясь и сам понять, что происходит между ними? Сделка предполагала только относительное здоровье в обмен на информацию. Которую Стилински уже немного раскрыл. Так в какой момент они снова стали общаться проще? Когда он услышал сожаления Просто Эм, высказанные в бреду? Или когда он сам влез в его личное пространство, ведомый диким непонятным нечто, которое до сих пор себе объяснить не мог. Он вспоминал ответ, который дал парню, и не верил в него. Потому что те слова… Они были правдой. Вот только от этого смысла к ним не добавлялось. — Когда ты услышал меня… Я, и правда, вижу, что ты меня услышал. Достал голову из песка и пытаешься думать мозгами критично. Да та же твоя не паранойя… Я вчера тебе наговорил много болезненных вещей, и ты не спрятался в свою конуру и, для разнообразия, не разнёс номер. Я вижу, что многие вопросы ты для себя уже проработал. И продолжаешь работать над остальными. Ты меня услышал, и я понял, что могу переключиться на свои проблемы… Пока не решаются наши общие. Сделка, ты помнишь? — Помню. Только сомневаюсь… — Подожди, Дэнни в сети… «БЛЯДЬ, СТИЛИНСКИ, ТАК ТЫ НЕ СДОХ?! КОГДА ТВОИ ЛЮБОВНЫЕ КАНИКУЛЫ ЗАКОНЧАТСЯ, НАКОНЕЦ?» Судя по взгляду Дерека, и первое предложение из сообщения может очень скоро воплотиться, и второе получить ответ: «Прямо сейчас»…