Дозорная башня

      — Что же, давай узнаем, — Лань Сычжуй тоже подобрал одну из веток, на вид не особо-то и надёжную. Пораздумав пару мгновений, он достал меч из ножен, подошёл к ближайшему дереву и без тени замешательства срубил несколько более толстых ветвей. Затем с мягкой, привычной улыбкой обернулся к Цзинь Лину и бросил ему ветку со словами: — Думаю, эти будут покрепче.       После чего приблизился к яме, неуверенно глянул в неё, аккуратно спрыгнул вниз и принялся палкой пытаться прокапывать горизонтальный проход. Не сказать, что это у него получалось с лёгкостью — по прошествии около получаса непрерывной работы, Лань Сычжуй почувствовал, как неумолимо жарко стало вокруг, несмотря на холодную, присущую данной поре года ночь. По виску и шее скатилось несколько капель пота, и Сычжуй таки решил снять верхние одеяния адепта Ордена Гу Су Лань, оставив лишь белоснежную лёгкую рубаху. Стало ощутимо прохладней, и юноша даже почувствовал прилив сил, но почему-то вместе с тем и необъяснимое смятение. Он искоса посмотрел на Цзинь Лина и, спустя несколько секунд размышлений, спросил:       — Цзинь Лин, тебе не жарко?       — А ты совсем не боишься испачкаться, да? — протянул тот в ответ, глянув на свою, уже заляпанную грязью, золотую одежду. Юноша вытер одну из капель пота, задумчиво на неё посмотрел.       Не хотелось, конечно, пачкать ещё и рубашку.       Но Цзинь Лин скосил глаза на приободрившегося Ланя, покрутил в руке свой "инструмент", посмотрел на объём работы.       С трудом подавив неприятное ощущение, юноша быстро стянул верхние одежды и откинул в сторону — всё равно их уже не вернёшь в прежнее состояние.       И вправду, сил неожиданно прибавилось.       Цзинь Лин заработал ещё усерднее, похоже, уже и не замечая ничего вокруг, кроме как тёмной стены перед собой.       Лань Сычжуй, собиравшийся уже было продолжить, неосознанно замер, задержав взгляд на Цзинь Лине. Столь аккуратные очертания сильных рук, едва просвечивающийся сквозь ткань рубашки торс, отчётливые ключицы, блестящая от пота кожа — таким не грех залюбоваться. Но Сычжуй отчего-то поспешно отвёл глаза, быстро посмотрел на свои уже совершенно не белые верхние одеяния, так же лежащие на земле, и со вздохом сказал:       — В любом случае, мои одежды и так уже были испачканы кровью. Так что с меня не убудет, — он неловко улыбнулся, что, стоит заметить, в последнее время делал поразительно часто, и вновь приступил к работе, стараясь не позволить навязчивым мыслям заполнить его голову.       Казалось, прошла целая вечность, когда они наконец закончили. В образовавшуюся яму, ведущую наверх, пробивались яркие лучи раннего солнца, ослепляя отвыкшего от света Лань Сычжуя. Он невольно поднял руку и прикрыл ею глаза, но спустя несколько секунд, более-менее приноровившись, убрал ладонь и поморгал пару раз. Не медля больше ни секунды, адепт Лань ловко поднялся наверх и, изнывая от усталости, чуть на том же месте не завалился на землю, но всё же нашёл в себе остатки сил. Приподнявшись, он протянул Цзинь Лину руку со слабой улыбкой:       — Всё-таки, к утру мы успели.       Юноша прищурился и с силой потер глаза, для качества ещё и поморгав. Постепенно, размазанные краски приобрели более чёткие очертания, и Цзинь Лин заметил протянутую руку.       Хмыкнув то ль на последнюю фразу адепта Гу Су, то ль из-за чего-то своего, он крепко схватился за ладонь и, помогая второй рукой, выполз из ямы, тут же плюхнувшись на землю.       Юный Глава протянул ноги в прямо таки чёрных сапогах, на подобии звезды на несколько секунд замер с закрытыми глазами. Лишь когда силы восстановились, по его ощущениям, на треть, Цзинь Лин неспеша поднялся.       Он предпринял попытку хоть как-то вытереть лицо, да только ещё больше размазал грязь по щеке и рукаву.       — Чёрт, здесь рядом есть какой-то водоём? — юноша перевёл взгляд с руки на Лань Сычжуя, замаранного не меньше.       Адепт тоже неохотно приподнялся на земле, нахмурился, раздумывая, и рассеянно ответил:       — Кажется, на карте недалеко от посёлка была изображена река. Если память мне не изменяет, — он огляделся, прикидывая расстояние в уме, — сам Ли Хэн где-то в десяти ли* отсюда, тогда сама речка.. — Лань Сычжуй закрыл глаза, всеми силами пытаясь что-то припомнить, — может, в двух ли** отсюда на запад, — он не глядя указал куда-то рукой, но вдруг распахнул глаза и обнаружил, что указывает в сторону взошедшего солнца. — Ой. Это восток. Надо же, — он улыбнулся и с тяжёлым вздохом покачал головой. Встав на ноги, Сычжуй произнёс, в этот раз точно смотря на дорогу в западной стороне: — Когда мы достигнем реки, вниз по течению должен будет располагаться сам Ли Хэн. Идём.       — Отлично, — кинул юный Глава в ответ и поднял верхние одежды. Теперь, по сравнению с лохмотьями на юноше, они казались очень даже приличными. Перекинув их через плечо, Цзинь Лин прихватил ножны и первый широкими шагами направился в указанном направлении. — Я сейчас себя хуже свиньи чувствую.       Сычжуй хотел было что-то сказать на это, но решил тактично промолчать и лишь улыбнуться. Он завязал свои верхние одеяния вокруг пояса и ступил следом за Цзинь Лином.       По счастью, река оказалась гораздо ближе, чем рассчитывал адепт Лань. Вернее сказать, это была не столько река, сколько неширокая речка со спокойным течением, расположенная в лесу; высокие деревья укрывали от солнца, даря долгожданную прохладу. Лань Сычжуй подошёл к берегу, присел возле воды и окунул пальцы, определяя температуру.       — Сойдёт, — произнёс он, поднялся, и уже собирался было снять рубашку, как вдруг понял: что-то не так. В конечном счёте, он, поколебавшись несколько секунд, обратился к Цзинь Лину: — Можем принять омовение по очереди..       Невольно глаза юного Главы аж засверкали при виде ручья.       Особо не разбираясь, он тут же окунул обе руки, и по течению поплыла небольшая "туча" грязи. Однако, на этом Цзинь Лин, конечно, не остановился. С остервенением потерев ладони, юноша принялся за лицо. И только когда мстиво смыл с щеки недавний размазанный "рисунок", Цзинь Лин нашёл в себе смелость присмотреться к отражению.       Пощупав румяные от прохладной воды щёки, он шустро вскочил, стянул рубашку и только развязал алую ленту, придерживая в другой руке уже снятый золотой головной убор, как до ушей едва донёсся голос Лань Сычжуя.       — Чего? — без особой злобы переспросил Цзинь Лин, полуоборачиваясь к адепту. Видно, не расслышал из-за жажды как можно быстрее вернуть себе ощущение чистоты.       Лань Сычжуй так и застыл, широко раскрытыми глазами уставившись на юношу. Ему ещё не доводилось видеть полуобнажённых тел — даже в Гу Су омовение всегда принимали по одиночке, сохраняя чистоту и невинность. Но сейчас... стоило ему увидеть тело Цзинь Лина, он не смел пошевелиться, словно скованный заклинанием. Оцепенев, он ещё несколько секунд не сводил взгляд, пока, в конце концов, не пришёл в себя.       — Да так.. ничего, — ответил он, поморгав несколько раз, будто пытаясь снять иллюзию, и поспешно отвёл глаза в другую сторону, чувствуя, как кровь прилила к щекам. Несмотря на царившую возле водоёма прохладу и влагу, адепт отчётливо ощутил, что вокруг стало только жарче. Он медленно, стараясь успокоить невесть от чего разбушевавшееся сердце, снял с себя рубашку и аккуратно сложил на земле. Так же избавившись от нижних одеяний и сапог, оставшись лишь в штанах, Сычжуй поправил стопку одежды. Сняв лобную ленту, он заметил, что и она в какой-то момент успела испачкаться. Явно недовольный этим, адепт направился к самой воде, пристально вглядываясь в уже не белоснежную ленту, лишь бы не смотреть в сторону Цзинь Лина. Уже зайдя в речку по щиколотку, он по несчастливой случайности споткнулся о подводный камень и свалился прямиком лицом в воду, подняв брызги.       Торопливо вынырнув, Лань Сычжуй откашлялся от воды, которой изрядно успел наглотаться.       — ....       — Ой.       В отличии от благовоспитанного Лань Сычжуя, Цзинь Лин швырнул одежду кое-как, разве что для приличия сложив её неумелым квадратом.       Закрутив ленту воронкой, юноша, почти не разбегаясь, высоко подпрыгнул и нырнул головой вперед, приземлившись в около десяти шагах от адепта Лань.       Под водой он пробыл не менее пятнадцати секунд, плавая из одной стороны в другую, а когда вынырнул, то первым делом обтёрся руками, одновременно согреваясь и сошкрябывая остатки земли.       Пока руки принялись за вычесывание волос, взгляд невольно упал на бледную спину Лань Сычжуя.       Только теперь в голове пролетела мысль, что что-то не так.       Раньше, когда Цзинь Лин бывал у дяди в клане и нырял в глубокие озера вместе с другими юными адептами, такого ощущения не было. С совершенно чужими людьми, без особых заморочек.       Юноша изо всех сил потрусил головой из стороны в сторону.       «Блять, уйди», — зло обратился он к новому, ужасно неприятному ощущению, и снова нырнул, на этот раз где-то на секунд тридцать.       Лань Сычжуй расеянно глядел на лобную ленту, как можно старательней смывая с неё остатки грязи, но мысли его витали далеко-далеко. Он, завязав ленту на лбу, чтобы не потерять, погрузился под воду, закрыв глаза и позволив прохладному спокойному течению остудить его пылающие щёки. Задумавшись, он едва успел вынырнуть обратно на поверхность, напрочь забыв о потребности дышать. Адепт украдкой скосил глаза в сторону Цзинь Лина, а мгновением позже вновь окунулся в воду, закрыв ладонями лицо.       Некоторое время спустя Лань Сычжуй неторопливо вышел из речки, выжимая мокрые волосы от воды и поправляя, как оказалось, перекрученную налобную ленту. После чего он взял свои одежды и, вернувшись к воде, постарался очистить их от заметных на белоснежной ткани пятен. Закончив, адепт оделся и, вздохнув, снова взглянул на Цзинь Лина, всё ещё плескающегося в речке, а затем на неаккуратную стопку его одежды. Недолго поколебавшись, он взял в руки тоже весьма запачканные золотые одеяния и, решительно подойдя к воде, принялся очищать их.       Юный Глава глубоко вдохнул, выглянув из воды. На удивление, Лань Сычжуй уже вышел, но Цзинь Лин ничуть не расстроился — наоборот, в лёгких словно стало куда больше воздуха!       Словно радуясь свободе, юноша проплыл немного дальше, на подобии рыбы выкидывая руки перед собой, и, когда возвращался, заметил уже одетого адепта Гу Су на берегу. Только промелькнула мысль, что надо бы и свою одежду отодрать, как Цзинь Лин передёрнулся, предвещая мозоли на руках, и ещё на пару минут устроил заплыв, абы только об этом не думать. Но, когда юноша снова приблизился к их "остановке", его одеяний на месте не было. Вместо этого они нашлись в руках у Лань Сычжуя, старательно очищавшего грязь.       На миг янтарные глаза расширились, но вскоре юноша прыснул в воду и, чуть подумав, подплыл поближе — с него на сегодня достаточно.       Убрав плавающие повсюду шоколадные локоны в один единый, Цзинь Лин стал подниматься из воды, сверху вниз понемногу выжимая её из волос. И даже когда он уже стоял на берегу, всё равно еще пару секунд зависал над речушкой, удаляя последние капли.       Конечно, идеально чистыми волосы не стали, но теперь было куда приятнее ощущать слабый ветерок.       Лань Сычжуй уже заканчивал стирать одежду Цзинь Лина и, краем глаза заметив, что тот вышел из воды, принялся с ещё большей старательностью очищать золотую ткань. Завершив, он сложил аккуратной, достойной адепта Гу Су Лань стопкой одеяния напарника и, не зная, куда деться, встал поодаль, с деланным интересом проверяя свои оставшиеся талисманы. Решив подождать, пока Цзинь Лин оденется, прежде чем завести разговор, Сычжуй осмотрелся на местности, пытаясь определить, где они находятся.       Повертев вещи так и эдак, Цзинь Лин наконец опустил рубашку на торс, натянул сапоги, иногда припрыгивая на одной ноге и, накинув верхнюю одежду, завязал пояс. Скептически осмотрев узел и немного его подправив, юноша потянулся за ножнами.       — Итак, адепт Лань! — невозмутимо произнёс он вдруг, завязывая высокий хвост. — Из жопы мы выбрались, теперь осталось разобраться с посёлком. Говоришь, вниз по течению пройти приблизительно десять ли? — с последним вопросом Глава Ордена надел золотой убор и подхватил мокрый хвост рукой, откинув за спину.       Лань Сычжуй, тут же вернувшись в реальность, развернулся к уже одетому юноше, и, кажется, облегчённо вздохнул. С задумчивым выражением лица скрестив руки на груди и коснувшись подбородка, он произнёс:       — Верно. То есть, — он полуобернулся в сторону течения реки, — где-то там и должен находиться Ли Хэн. Не знаю, насколько безопасно в лесу, поэтому на всякий случай будем идти вдоль речки. Так мы точно не пропустим посёлок, и, кроме того, на нас будет сложнее незаметно напасть, — на этих словах адепт неосознанно коснулся рукояти меча.       Словно воодушевившись этим, он, оглянувшись на Цзинь Лина, пошёл в указанном направлении, изредка поднимая голову и определяя расположение солнца.       — Цзинь Лин, — начал неожиданно Сычжуй, — как ты думаешь, почему наблюдатели из дозорной башни перестали отправлять доклады?       Тот в ответ пожал плечами.       — Им кто-то помешал, конечно же. Разве не очевидно? Стоит только вспомнить уже мёртвого адепта моего Ордена, которому помешали нам что-то рассказать. Но, если так задуматься... Поставить, к примеру, себя на место дозорных, — Цзинь Лин усмехнулся, скрестив руки на груди и пнув какой-то камешек. — Я бы не стал отправлять доклад ещё и из-за гордости. Нередко случается, что какой-то эпизод жизни лучше пролететь и скорее забыть, никому не рассказав, — как бы невзначай юноша скосил глаза на шагающего рядом Лань Сычжуя, но тут же, пока его не заметили, отвёл взгляд на зелёные кроны вверху. — А потому вполне может быть, что дозорные решили промолчать как раз из-за этого. Хотя, всё равно выходит странно. Ладно пропавшие адепты Цзинь, но хоть какой-то доклад они должны были отправить? "Достопочтенный Глава. Рады вам сообщить, что за весь месяц никаких крупных происшествий не было." — продекламировал из головы он. — Пусть и утаить какую-то часть, но отправить. Хотя, нет, адептами моего Ордена тоже пренебрегать не стоит. Как-то же их всё-таки заставили остаться? Наверняка дозорные знали, что со стороны это выглядит очень подозрительно — не только нет доклада, но и самих адептов нет, — Глава Ордена, уже не усмехаясь, задумчиво почесал подбородок. — К тому же, судя по тем следам от верёвки на запястьях того почившего юноши, их тоже могли удерживать в плену.       — Звучит разумно, — согласился Лань Сычжуй. — Поэтому им и вправду, скорее всего, кто-то или что-то помешал отправить доклад. А затем что-то произошло с адептами Ордена Цзинь... Думаю, им воспрепятствовало то же, что и дозорным. Но, с другой стороны, и это ведь весьма подозрительно — разве этот "кто-то" не мог не знать, что подобный прецедент дойдёт до Главы Ордена и остальных кланов? — он нахмурился, отчаянно пытаясь отыскать подходящий вариант. В чём же был смысл действий этого "кого-то"?... Не мог же "он" быть простым глупцом! Сычжуя вдруг осенило. — Разве что... — медленно начал он, и его лицо просияло от озарившей его догадки. — Разумеется! — воскликнул он, легонько стукнув кулаком по раскрытой ладони и всё больше убеждаясь в своей правоте. — Разве что именно этого некий "кто-то" и добивается!       Цзинь Лин аж подскочил от неожиданного восклицания всегда тихого адепта Лань.       — Чего? — поморгал он, но тут же пришёл в себя. — А, ну да, скорее всего.       Янтарные глаза невольно скользнули по довольной улыбке напарника и переместились на течение речки.       — Теперь только узнать бы, зачем. Перебить весь орден? Заманить Главу, то есть, меня, и убить? Использовать заклинателей как дешёвую силу?       Улыбка сошла с лица Лань Сычжуя, он вновь погрузился в свои мысли. Лишь спустя несколько минут раздалось неуверенное:       — Мне кажется, всё гораздо сложнее. Ещё стоит учитывать этот инцидент с убитым адептом твоего Ордена... — с заложенными за спину руками он остановился, закрыл глаза и, открыв их, возобновил шаг. — Во всём этом явно кроется тайный умысел. Нас намеренно стараются заманить в посёлок, но при этом заводят в заклинание-лабиринт. Это же противоречит друг другу! — адепт покачал головой, стараясь собрать пазл воедино. — Или... может быть, оба этих варианта являются выгодными для некоего "кого-то", — стоило ему произнести это, и он осознал: эта догадка наверняка верна! Поэтому поспешил продолжить: — Можно сказать, заклинание-лабиринт — это что-то вроде ловушки, в которой остаются те, которые не сумели добраться до Ли Хэна. То есть, довольно слабые заклинатели. Как ты верно заметил этой ночью, если бы мы остались в лабиринте, то в конечном счёте обессилили бы. Именно в этот момент мы стали бы достаточно уязвимыми, чтобы не иметь возможности сопротивляться. Тогда! — он на миг осекся, чтобы перевести дыхание, и воодушевлённо продолжил: — За нами наверняка кто-нибудь бы пришёл. Без понятия, зачем. Но! Поскольку мы сумели выбраться, дальше у нас на пути будет только посёлок Ли Хэн, — Лань Сычжуй потрясённо замолчал, замерев на месте. Он медленно, будто не веря, сказал: — Куда добираются более сильные заклинатели, сумевшие преодолеть ловушку. Соответственно... прямо сейчас мы идём в логово преступника.       Недалеко перед ними показались невысокие строения.