Дозорная башня

      «Внешне башня казалась куда меньше», — недовольно подумал Цзинь Лин, когда за спиной остался очередной поворот крутой лестницы.       И здание, словно прочитав его мысли, наконец продемонстрировало то, ради чего юношу вели уже дольше минуты наверх — тёмную дубовую дверь.       Особо не церемонясь, его "сопровождающий" пару раз постучал и немедля её приоткрыл, подталкивая юношу перед собой.       — Дьявол, я и сам двигаться могу! — не выдержал тот. Его в который раз уже толкают? Четвёртый?!       Однако остальная тирада застряла в горле, когда Цзинь Лин услышал незнакомый переливчатый звук и обернулся.       Эта комната была не больше. Такая же круглая, с каменной кладкой.       Окно в треть человеческого роста сейчас почти не давало света, а потому в разных уголках комнаты горели свечи.       «Значит, вот сколько я проспал», — мельком глянув в тёмное окно, подумал юноша.       Но, в отличии от прошлого помещения, это так не пустовало.       Невозможно было угадать, где начало, где конец небывалой конструкции, занимавшей большую часть пространства.       Металлические трубки, похожие на медь, извивались сплошной змеёй, и почти всегда дополнялись какими-то воронками, странными конусами и другими фигурами.       Рядом с ней, полулёжа на столике с парой предметов, замер ещё один адепт Цзинь.       «Вот и нашелся последний», — на секунду глянул Глава на своего подчинённого. Хотя, скорее, уже бывшего. Адепт подложил руки под голову словно во сне, однако его взгляд давно остекленел. Разве что лёгкий румянец мог ввести в заблуждение.       Ещё немного озадаченно посмотрев на ученика своего Ордена, Цзинь Лин вернул глаза на более важное — человека, с явным любопытством разглядывающего золотой шар в одной из воронок. Цзинь Лин видел такой лишь однажды.       «Золотое ядро», — то ли с неким ужасом, то ли с отвращением, то ли с восхищением подумал юноша.       Шар неустанно проворачивался, и с каждым оборотом словно становился все меньше, стекая вниз по одной из трубочек.       А те крохотные сверкающие капли, в свою очередь, текли дальше, невольно подсвечивая трубы изнутри.       Юноша проследил за одной такой, но тут же вернулся глазами к незнакомцу.       Не особо высокий, не особо низкий, он отлично держал осанку — человек стоял к Цзинь Лину в полуоборот. На скромный халат сероватого цвета ниспадали прямые серебристые локоны, незатейливо приукрашенные двумя косичками с небольшими бусинами, золотистый свет озарял островатое, не тронутое морщинами лицо. Можно было бы сказать, что оно довольно молодо, если бы не отстранённые тёмные глаза.       Пальцами человек тёр платок, повязанный на шее.       Наконец, словно оторвавшись от медитации, седой незнакомец поднял голову и неожиданно встретился с юным Главой взглядами.       — У тебя отлично сформировано ядро, мой друг, — ещё более неожиданно, в полуулыбке произнес незнакомец, подходя ближе. — Как приятно, что ты так постарался ради меня.       Только юноша расширил глаза, собираясь что-то сказать в ответ, как второй мужчина, до сих пор немо сжимающий плечи пленника, вновь повёл Цзинь Лина вглубь комнаты, прямо к невысокому столу, на котором уже потухли палочки благовоний в простенькой курильнице.       Несмотря на то, что заботиться о теле уже было поздно, мужчина переложил одну руку на узел, связывающий запястья своего пленника, а второй учтиво пододвинул мертвеца в сторону.       Освободив подушку, на которой, оказывается, и "уснул" прошлый адепт, мужчина усадил юношу. Тот было обрадовался, что его отпустят, но нет — сопровождающий опять обосновался за спиной.       Цзинь Лину ничего не оставалось, кроме как мрачно заметить:       — Посёлок-то ваш не сильно доброжелателен к заклинателям, да?       — Ну почему же так, — отозвался седой, улыбнувшись чуть мягче. — Да и таким, как вы, Эмон Хусинь, иначе я, всегда рад. Как же можно не любить сладости, — незнакомец хотел было ещё что-то сказать, но неожиданно раздался приятный звон, словно кто-то махнул серебряным колокольчиком.       Стремительно обернувшись, мужчина поспешил к механизму и, ловко прошествовав меж труб, остановился у одного из конусов.       — Сладости? — невольно переспросил тем временем пленник.       Тонкая рука быстро провернула кран, и Эмон Хусинь кивнул, оборачиваясь обратно к юноше.       — Да-да. Сладости же обычно спасают от горя, скуки и всех подобных мрачных ощущений. А ваши ядра даруют мне ещё немного времени. Разве не похоже? — бледная ладонь указала на сверкающие золотом капли, что уже продвигались дальше.       — Это где же моё ядро вам дарит время?       — Ну же, друг мой, — с лёгким укором протянул седой. — Ты бы мог и без меня догадаться.       — Ах, ну да, это же так очевидно! — с напускным озарением воскликнул Цзинь Лин, и незнакомец вновь улыбнулся.       — Если так подумать, то совсем скоро ты уже не сможешь ничего услышать или сказать, — вдруг, переменившись в лице, задумчиво произнес Эмон. Его тёмные, почти чёрные глаза всё вглядывались в юношеское лицо, пока по помещению не разнёсся тяжкий вздох. — Всё это так печально. Так... удручающе, — с лёгкой нотой грусти продолжил он. — Но мы пока не научились извлекать ядро без последствий. Сделать так, абы вы умерли в наслаждении — вот и всё, что пока в наших силах.       — Ну да, грустненько, — без особого интереса кивнул юный Глава, проследив за рукой, которая теперь указывала на стол перед ним.       Небеса, неужели опять какой-то псих?       — Однако, как удобно. Никого отпускать не нужно, никто ничего не разболтает... — добавил невзначай он.       — Друг мой! — вдруг воскликнул седой, тряхнув косичками, и Цзинь Лин едва не вздрогнул. — Разве я давал хоть повод думать, что не использую сложную технику изъятия ядра только поэтому?       Цзинь Лин промолчал, красноречиво глядя на убранство комнаты. Сейчас ему ужасно хотелось кинуть какую-нибудь колкость, но юноше, хоть с и трудом, а всё же удалось себя сдержать.       Не получив ничего в ответ, мужчина вновь ласково улыбнулся.       — По правде, в чём-то шиди оказался прав. Я действительно стремлюсь познать технику Ядер, но, пока мои способности далеки от совершенства, нахожу в этом свою выгоду. Конечно, я сожалею о всех отобранных мною жизнях, но сформированные ядра мне нужны-       — Чёрт, да на что вам вообще эти ядра? — наконец, не выдержав, перебил юноша, однако его "собеседник" словно и не заметил нахальства.       — Эта история довольно длинная... — с сомнением начал Эмон Хусинь, и Глава высоко закатил глаза. Однако, обещанной истории длиною в день не последовало. — Если коротко, то я обязательно должен жить. А жить я могу, только питаясь вашими ядрами. Вот твоего, например, — пронизывающий взгляд снова уставился в янтарные глаза юноши, — вполне хватит на пятнадцать дней и даже больше, вместе с этим, — бледная ладонь махнула в сторону механизма, и тут же мужчина словно о нём вспомнил, мигом поспешил назад.       — Так что же, оно вам просто жизнь продлевает? — Цзинь Лин с подозрением глянул на золотистую жидкость, наполняющую поставленную Эмон чашу.       — Иногда эффект бывает куда интересней, — вдруг усмехнулся седой, и от таких простых слов юноша невольно побледнел.       Но Эмон Хусинь, уже, казалось, и позабыв о своих словах, взял обеими руками посуду, задумчиво всколыхнув жидкость.       — Мм, не хватает... — пробормотал он и скосил тёмные глаза на Цзинь Лина. Посмотрев ещё пару секунд, мужчина словно принял решение и осторожно поставил чашу обратно на подставку. — Хорошо, тогда приму сразу с твоим. А-Чэнь, зажги курильницу, будь добр, — неожиданно обратился Эмон к молчаливому "сопровождающему" за спиной Главы Цзинь.       И тот потянулся одной рукой к столу. Седой мужчина тем временем натянул на нос свой платок, начал закатывать рукава.       И в голове Цзинь Лина мигом заалела тревога. Если прямо сейчас он ничего не предпримет, потеряет всякий шанс спастись.       Что делать? Ну же, думай!!       Тем временем А-Чэнь зажёг новые палочки благовоний, а Эмон Хусинь подошёл ближе. Словно кролик смотрит на лиса, так смотрел сейчас Цзинь Лин на приближающуюся смерть.       Однако, никто не обещал, что орден Лань Лин Цзинь так легко сдастся.       С грохотом стол повалился вперед, задев уже вплотную подошедшего Эмона.       С невероятным остервенением юноша вырвался из ослабевшего захвата своего похитителя и вскочил на ноги. Сапог тут же затоптал дымок благовоний, хотя, на самом деле, это уже мало чем могло помочь — почти вся комната заполнилась сладким ароматом. Цзинь Лин мигом задержал дыхание, отскочил назад, уворачиваясь сразу от двух пар рук. Стремительно подпрыгнул, прокрутив ногой, зацепил высокого Чэня и тут же, не меняя ноги, сделал подсечку.       Но, чтобы сбить с толку мужчину, этого оказалось мало.       Цзинь Лину пришлось призвать все свои физические способности, дабы успевать хоть уворачиваться от ловких лап Чэня и замечать редкие выпады другого, Эмона.       Но так продолжаться долго не могло. Юноша привык во всём использовать свою духовную энергию, и сейчас, без малейшей возможности контролировать её поток, начал быстро истощаться. Двигаться так же ловко, как и в начале, становилось всё сложнее, а держать дыхание и вовсе невозможно.       Что Цзинь Лину и удалось сделать, так это в новом прыжке связанными руками стащить платок с Эмона и до сих пор не попасться в руки Чэню.       Однако, постепенно закружилась голова, перед глазами замигали красные пятна, и в определённый момент юноша просто почувствовал, что если прямо сейчас не вдохнет — умрёт и без помощи этих двоих.       Спасительный воздух.       Но, вопреки ожиданиям, горло тут же стало выталкивать его назад, и Цзинь Лин закашлялся. От переизбытка противно-сладкого аромата благовоний в лёгких стало только хуже, и Глава покачнулся, чувствуя, как колени подкашиваются сами по себе.       Перед тем, как его чувства окончательно поглотил вязкий туман, Цзинь Лин успел уловить грохот со стороны двери, на миг заметил белое пятно в черном проеме.       «Интересно, он ещё может спастись?..» — удивительно вяло, словно в полусне подумал юноша и, прикрыв веки, окончательно рухнул на пол.

***

      Лань Сычжуй, ворвавшись в комнату самым бесцеремонным образом, на который только способен был адепт Ордена Гу Су Лань, едва вовремя успел придержать Цзинь Лина за плечи, чтобы тот не ударился головой о каменную плитку. Мысли закрутились с бешеной скоростью, но прежде всего он поспешил задержать дыхание, заметив заполнившую всё пространство сладковатую дымку благовоний. Он прощупал пульс Цзинь Лина и, удостоверившись, что тот только потерял сознание, обвёл помещение взглядом. Остальные присутствующие лежали без чувств и, похоже, приходить в себя не собирались: оба — и неизвестный Сычжую человек, и мужчина, который забрал Цзинь Лина несколькими минутами ранее, — надо думать, поддались воздействию странных благовоний.       «Как и Цзинь Лин», — пронеслось в голове адепта. Они больше не могли здесь задерживаться. Всё так же затаив дыхание, Лань Сычжуй подхватил бессознательного напарника на руки и поспешил покинуть комнату.       Только оказавшись на достаточном расстоянии, у самой лестницы вниз он позволил себе прерывисто вдохнуть воздуха и продолжить передвижение по дозорной башне. Прижимая к себе Цзинь Лина, адепт невольно подумал, что тот оказался довольно лёгким.       Ещё по пути к лестнице он заметил входную дверь, так что дорога обратно не составила труда. Однако все эти несколько минут Лань Сычжуй непрерывно размышлял, предельно ясно чувствуя, как страх окутывает сердце и перехватывает дыхание. Он не знал, как скоро очнутся те двое, ведь, что ни говори, а один из них на человека явно не смахивал. И также ему не было известно, какой эффект от аромата тех благовоний, и принесёт ли он вред Цзинь Лину. Поэтому нельзя медлить.       Выбежав на улицу, адепт остановился и огляделся, с последними остатками здравого мышления раздумывая, куда сейчас направиться. Безвольное тело Цзинь Лина не было тяжкой ношей, но всё же весьма вероятно, что он вряд ли сумеет добраться до Облачных Глубин. Однако и врываться в чужие дома, тем самым подвергая мирных жителей опасности, — а ведь не факт, что эти жители вообще существуют, — не вариант. Тот адепт Ордена Цзинь, которого он освободил, должен был уже подать сигнал, но даже так подмога будет не скоро. Что же делать?...       — Цзинь Лин? — негромко позвал он, опустив голову и не сводя взгляда с юноши. Ресницы юного Главы затрепетали, словно в беспокойном сне, но он так и не открыл глаз. Лань Сычжуй беззвучно вздохнул, ещё раз осмотрелся и наконец увидел желаемое укрытие. Убедившись, что держит Цзинь Лина достаточно надёжно, он направился в сторону каменного склона за пределами посёлка Ли Хэн, где виднелся вход в пещеру.       Как ни странно, на улицах ему никто не встречался, что, пусть уже вечер, не могло не вызывать подозрений. «Должно быть, их запугали, чтобы не мешали лишний раз», — предположил про себя Сычжуй. Ведь сквозь окна в зданиях виднелся свет зажённых свеч, а изнутри домов доносился гул голосов.       Он достиг входа в грот довольно быстро, ведь и сама-то дозорная башня была вблизи от границ Ли Хэна. По размерам пещера была сравнительно небольшой, пустующей и, ко всему прочему, холодной. И, не считая последнего условия, это укрытие подходило как нельзя лучше. Зайдя внутрь, Сычжуй бережно положил Цзинь Лина на землю так, что и голова того поневоле соприкасалась с неприятным камнем. Но, посчитав это положение неудобным, адепт быстро снял с себя верхнее одеяние и, сложив на манер подушки, подложил под голову напарника. Удовлетворённо кивнув, он поднялся и подошёл к незащищённому входу — и пускай с виду пещера была весьма неприметной, стоило предпринять все меры, чтобы к ним не наведались незваные гости. Не без труда вернув себе течение потока Ци и ощутив долгожданную духовную энергию, Лань Сычжуй достал из рукавов печати и создал у входа заклинания-иллюзии, заодно прилепив рядышком несколько талисманов от нечисти — перестраховаться лишним не будет.       И только закончив с защитой укрытия, юноша наконец облегчённо вздохнул и, вернувшись к Цзинь Лину, присел рядышком.       Лань Сычжую подумалось, что Главе Ордена Цзинь наверняка неудобно на простом квадратике тонкого одеяния, и он было собирался положить голову Цзинь Лина на свои колени, когда вовремя отказался от этой затеи. Посему он лишь пододвинулся ближе и легонько потряс напарника за плечи, повторяя его имя и чувствуя, что с каждым разом произносить эти два слова становится всё труднее:       — Цзинь Лин? Цзинь Лииин? Цзинь Лин!       Вначале ничего не происходило.       Юноша дышал глубоко и ровно, самостоятельно фильтруя свою кровь, однако процесс этот отнюдь не был таким быстрым и простым, как могло показаться.       Прошло немало времени, когда веки наконец дрогнули, брови нахмурились. Всё ещё во сне Цзинь Лин протянул руку, слабо толкнул "будильник" прочь, и не проронив ни слова, обернулся к стене.       Но когда после "прозрачного намека" от него не отстали, он таки печально вздохнул, развернулся назад и едва-едва разлепил веки, смутно разглядев чей-то светлый силуэт. Глава снова тяжело вздохнул и обречённо промямлил:       — Чё, опять, да? — получив в ответ молчание, юноша ничуть не удивился, лишь привстал, потёр ладонями румяные от недавнего сна щеки и снова вернул полузабытый взгляд на силуэт. — Может, хоть сегодня сделаем выхо-...       Однако фраза оборвалась на полуслове, когда белые оттенки наконец собрались воедино.       Лицо Цзинь Лина переменилось вмиг.       Вначале мирное выражение теперь пугало стремительной сменой оттенков и самых разнообразных эмоций.       Пепельно-серый и тут же, без какого-либо предупреждения, свекольный оттенок; смущение, испуг, миг злости, отвращение — все чувства и возможности, что только могла предложить мимика, смешались на одном-едином лице юноши, словно у того началась ужасающая истерика.       На этот раз удар вовсе не был таким слабым.       Молча, без единого слова Цзинь Лин вскочил на ноги, в последний раз глянул на отлетевшего к стене Лань Сычжуя и вылетел из пещеры, оставив напарника в совершенном замешательстве.       — Чегось? — только и смог произнести Сычжуй, озадаченно глядя перед собой на каменную стену и хлопая глазами. Чегось? Мгновение спустя он, немного шатаясь, поднялся и, пребывая в полнейшей растерянности, попытался осознать произошедшее. Что это такое случилось с Цзинь Лином? Умом тронулся, что ли? Или это на него так повлиял сон благовоний курильницы? Лань Сычжуй, нахмурившись, намеревался уже было хорошенько всё обдумать, но вовремя стукнул себя же по голове, вспомнив о том, что его напарник буквально выбежал в объятия врагам. Поэтому адепт не медля выскочил из пещеры и едва успел схватить за запястье недалеко убежавшего Цзинь Лина.       — Ты чего творишь? — с ноткой обеспокоенности в голосе спросил он, развернув юношу к себе и серьёзно глядя тому в глаза. — Ты в порядке? Твоё лицо так и пылает, — Сычжуй приблизился ещё на шаг и поднёс ко лбу Цзинь Лину вторую руку, чтобы проверить температуру. Вспомнив кое о чём странном, он заодно спросил: — И что означало «Может, хоть сегодня сделаем выходной?»??       — Да тебе, блять, какое дело?! — неожиданно громко рявкнул тот в ответ, стараясь вырвать своё запястье из стального захвата. Второй рукой он уже отбросил ладонь адепта от своего лба в сторону, но стоило только поймать сосредоточенный взгляд, как из свекольного цвет лица Цзинь Лина перетёк обратно в бледный, и юноше пришлось шагнуть, абы удержаться на ногах, на целое расстояние руки назад.       Он глубоко вдохнул и едва, почти неслышно прошептал, глядя в сторону:       — Уйди. Просто оставь меня на время в покое, идёт?       «Пожалуйста. Я в глаза тебе смотреть не могу!» — тем временем взвыли мысли.       Чем больше Цзинь Лин вёл себя столь странным образом, тем сильнее беспокоился Лань Сычжуй. Уже нескрываемая тревога проскользнула в его взгляде, когда он подался вперёд с намерением взять напарника за обе руки и не отпускать, но всё же усилием воли заставил себя не сдвинуться с места. Ему одновременно хотелось и поступить Цзинь Лину наперекор, и послушать, посему он метался меж двух огней и никак не мог определиться.       В конечном счёте адепт, оглянувшись, медленно, почти неуверенно произнёс:       — Цзинь Лин, я не знаю, что произошло, но пожалуйста, давай вернёмся обратно в пещеру. Может статься так, что нас обнаружат и...       Он не успел договорить. Ведь позади послышался отчётливый звук приглушённого удара, будто что-то свалилось с небес. Мгновенно обернувшись и отскочив на шаг назад так, чтобы прикрыть собою Цзинь Лина, Лань Сычжуй выхватил из ножен меч. Перед ним предстали три фигуры, отнюдь недоброжелательно настроенные — те самые братья-близнецы и седой мужчина, чудом пришедшие себя. Скорее всего, первым очнулся тот человек, оглушённый Сычжуем, и поспешил спасти своих двоих товарищей. А далее им каким-то боком удалось найти заклинателей. Вот что называется невезучесть!       Совершенно некстати Лань Сычжуй вспомнил, что так и не вернул Цзинь Лину его Суйхуа. Воистину проклятье!