Быть самим собой

      Дженсен добрался до дома Джареда как раз ко времени начала занятий в школе.       — С тобой правда все в порядке? — спросил он, притормаживая у калитки. — Бельфегор не появлялся?       — Вроде нет. — Джаред на всякий случай огляделся. — Я хотел с тобой поговорить кое о чем, но уже опаздываю в школу.       — Садись, я тебя подброшу до школы, — предложил Дженсен.       — Эээ… Вряд ли это будет нормально.       — Хорошо, что ты помнишь о безопасности, — улыбнулся Дженсен. — Но на мой счет можешь точно не беспокоиться. Молоденькие мальчики меня не волнуют. Я не маньяк.       — Но смахиваешь на психа, — заметил Джаред.       — Чудненько! Давай, садись. По дороге и поговорим. Подозреваю, ты собираешься спрашивать не о моем дне рождения.       Джаред еще потоптался, боязливо оглядываясь по сторонам. От него пахло сильными сомнениями и неуверенностью. Но еще и любопытством. И стремлением докопаться до сути. Дженсен чуть надавил, вкладывая в него уверенность в безопасности, и Джаред уселся к нему в машину, пожав руку.       — Надо ехать…       — Я знаю, где твоя школа.       — Черт, я прямо как в шпионском фильме, — пробормотал Джаред, стискивая в руках школьную сумку.       — Скорее, как в фантастическом, — хмыкнул Дженсен. — И дай Бог, чтобы не в ужастике.       — Ты говорил, у тебя есть способности, — сказал Джаред. — Какие? Случайно не способность воскресать из мертвых?       — Парень, это не способность, а чудо! — засмеялся Дженсен. — Такого не бывает.       — Я же серьезно спрашиваю, — нахмурился Джаред. — Ты говорил, тебя зовут Дин Винчестер?       — Да, это мое настоящее имя. Я сменил его, когда поступил на работу в Контору. С ним связано… многое из того, что хотелось бы забыть.       — Я погуглил твое имя.       — Что?! — Это был настоящий шок. Он явно недооценил Джареда. Мальчик определенно слишком хорошо соображает.       — Потому и спрашиваю, не бессмертен ли ты. Дин Винчестер и его семья погибли при пожаре больше пятнадцати лет назад.       Джаред смотрел на него очень внимательно, и Дженсен решил, что врать не имеет смысла.       — Пожар устроила Контора, — сказал он. — Потому что я отказался идти с теми, кто пришел за мной. Мне тогда и пятнадцати не исполнилось. Был ноябрь, Контора прислала за мной агентов, точно так же, как за тобой.       — Ты должен убить моих родителей? — напряженно спросил Джаред.       — Что? Нет! Я не стану этого делать. Я не убийца! — воскликнул Дженсен. — Я таким не занимаюсь. Но есть специальные ловцы… Они идут на что угодно, чтобы захватить способного ребенка. Мои мама и папа стали жертвами в погоне за мной, — с горечью заключил он.       — Мне жаль… Почему ты выжил?       — Я смог убежать из дома. Но они все равно меня поймали. И я учился в Колледже восемь лет. И вот уже почти восемь работаю на Контору.       — То есть ты добровольно стал тем, кто похищает детей? — с неприязнью спросил Джаред.       Дженсен решил не отвечать на этот вопрос. Да он и не смог бы. Собственная жизнь понемногу начинала казаться неправильной.       — В семье Винчестеров было двое детей, — продолжил Джаред.       Ох…       — Да, у меня был младший братишка Сэмми, — тихо сказал Дженсен.       — Он погиб?       — Нет, он… Я вынес его из горящего дома и… отдал.       — Это я, да? — прямо спросил Джаред. — Я Сэм Винчестер? И ты мой брат?       Дженсен все же решил остановить машину. Сердце колотилось, как безумное. От выдержки и собранности знаменитого искателя Эклза не осталось и следа. Джаред, Сэм оказался поразительно умным. Он просто проверил и сделал выводы. И попал в самую точку.       — Дженсен? — окликнул его Джаред. Наверняка он чувствовал его состояние, ведь Дженсен опять делился эмоциями.       — Я Дин, — сказал он. — Для тебя я Дин, Сэмми.       Джаред резко вздохнул, закрыл лицо руками в стремлении отгородиться от всего мира и от Дженсена.       — Я не хотел, чтобы все так вышло. Я надеялся, что ты будешь обычным человеком, и Контора тобой не заинтересуется. Прости, что невольно стал тем, кто разрушил твой мир. Но я не…       — Заткнись, — вдруг сказал Джаред. — Пожалуйста, заткнись. Дальше я пойду пешком. Мне надо… подумать.       Он выскочил из машины как ошпаренный, и помчался вперед, так и не обернувшись. Дженсен уронил голову на руль, случайно нажал на клаксон, вздрогнул и в сердцах двинул кулаком по приборной панели.       Кажется, его прокляли. Точно прокляли, хотя он и не верит во всю эту магическую чушь. Все шло не так. Все летело кувырком. И этот неудержимый поток грозил утащить его за собой в пропасть.  — - —       Дженсен никогда не был почитателем баров, алкоголя и загулов в пьяном угаре. Но безупречный, холодный, рациональный искатель Эклз все дальше отходил на задний план. А вот Дин был не прочь выпить пивка. Или чего покрепче. Напрасно Дженсен думал, что его другое «Я» никогда больше не вернется. Дин вернулся, да не один, а в компании Сэма и Кастиэля.       Сейчас он и сам не понимал, кем же является на самом деле. Как Дин он отыскал многообещающий бар. Как Дженсен брезгливо протер носовым платком барный стул и убедился, что тот чистый, прежде чем сесть, аккуратно подтягивая брюки.       Не успел он опомниться, как прямо перед ним возник стакан янтарного виски, в котором искрились кубики льда.       — Я еще ничего не заказывал, — сказал он.       — Я решила, что тебе не помешает, — игриво ответила девушка-бармен. Рыжая. Как-то много стало рыжих в его жизни. — У тебя такой вид, будто ты потерялся.       — Я… потерялся. В самом себе.       — Бывает. — Девушка улыбнулась. Хорошенькая. И сразу положила на него глаз. Дженсен ощущал ее томление.       Он выпил виски одним глотком и закашлялся. Привыкший к дорогому марочному вину Дженсен с трудом смог проглотить это пойло, и оно буквально обожгло ему горло.       — Ты что, первый раз? — засмеялась девушка-бармен. На ее бейдже было написано, что ее зовут Анна.       — Я просто обычно такое не пью. Налей-ка еще.       Вторая порция виски пошла уже лучше. Расслабляющее тепло начало потихоньку вливаться в ноги и руки.       — По тебе видно, что ты привык проводить время совсем в других местах, — сказала Анна, перегнувшись к нему через стойку и демонстрируя шикарную грудь в декольте.       Она уже была абсолютно уверена, что секс у них случится в самое ближайшее время. Дженсен ухмыльнулся. В принципе, почему бы и нет? Он молод, здоров, свободен (чему до сих пор не нарадуется), и секс — лучший способ отвлечься и расслабиться.       — Я отличаюсь от местных мужчин только упаковкой, — слукавил Дженсен.       — А я уверена, что и под упаковкой найдется немало отличий от… — Анна обвела рукой бар. Посетители здесь и правда были как на подбор: пузатенькие, небритые, наверняка и немытые, помятые, с отпечатком непрекращающегося похмелья на лицах.       Дженсен среди них сиял звездой.       — Давай третий, — сказал он, двигая к ней стакан.       — Смотри, красавчик, войдешь во вкус, — соблазнительно улыбнулась Анна.       — Я здесь как раз для этого.       — Напьешься и пропустишь конец моей смены.       — Ооу… Такое я точно не пропущу. — Дженсен подмигнул ей.       — Тебя как зовут?       — Дж… Дин. Меня зовут Дин.       — О’кей, Дин. Не расскажешь, что тебя занесло в нашу дыру?       — Работа, — честно ответил Дженсен, выпив третий стакан виски.       — По-видимому, работа доставила проблем, — предположила Анна. Глаз у нее был наметан, как у всех барменов.       — Ага.       Проблемы в виде внезапно обретенного брата и еще более внезапно появившегося бывшего друга.       Но об этом Дженсен умолчал.       Анна привела его в свою квартирку. К тому времени Дженсен не очень твердо держался на ногах, но его это устраивало. Пьяным он чувствовал себя обычным человеком, потому что его дар практически засыпал. По-настоящему напивался он всего один раз в жизни — восемь лет назад. И неделю не выплывал из жесточайшего запоя. Даже начинал думать, что утратил свои способности, но это прошло вместе с похмельем. Хорошо это или плохо, Дженсен тогда так и не смог решить. Но именно после этого не стало Дина Винчестера. А новый сотрудник Конторы Эклз предпочитал никогда не терять себя из-за алкоголя.       И вот он почти напился. Анна, похоже, совсем не возражала, даже не замечала, что все его движения механические и рефлекторные. Вообще, Дженсен обычно был первоклассным любовником: пользуясь своим даром, он чутко улавливал все эмоции и желания партнеров. Но сегодня ему просто хотелось сбросить напряжение, и он позволил Анне вести.       Когда девушка ушла в душ, Дженсен развалился звездой на кровати и пялился в переплетение трещинок на потолке. В голове кружило и гудело, не оставляя места для мыслей. И как же хорошо ни о чем не думать!       «Это обман, Дин. Все вернется, едва ты протрезвеешь. Ничего никогда не исчезает. Это самообман».       Слова вспыхнули в голове, словно неоновая вывеска. И тут же угасли. Он их точно где-то слышал. Но когда? От кого?       — Выдать тебе полотенце? — спросила Анна, усаживаясь рядом в облаке аромата геля для душа.       — Что?..       — В душ пойдешь?       — Вызови мне такси, — пробубнил Дженсен, с трудом перекатываясь на бок. — Я свой мобильник в машине оставил.       — Ты что, собрался уходить? — разочарованно спросила Анна. — Вот так сразу?       — Ну… да.       — Боже, а я-то думала…       Она встала, подняла с пола трусы Дженсена и швырнула ему их в лицо.       — Эй! — возмутился он.       — Такой холеный красавчик, а по сути, типичный мужик, — жестко сказала Анна.       — Знала бы ты, насколько я нетипичный. — Дженсен хохотнул. Руки были вялыми и непослушными, и одевание оказалось для него нелегкой задачей. — Такси-то вызовешь?       Анна молча схватилась за телефон.       Дженсен подумывал доехать до бара, у которого оставил машину, но вместо этого назвал адрес своего отеля. Вряд ли он смог бы вести машину в таком состоянии. А спать в салоне не в его духе. Достаточно с него Дина на сегодня.       Едва добравшись до номера, Дженсен рухнул на кровать, не потрудившись даже раздеться, и мгновенно вырубился. Проснулся уже после полудня от дикой головной боли. Его мутило и, наверное, он бы проблевался, если б вчера в его желудок попало хоть что-то, кроме виски.       Со стоном соскользнув с кровати, Дженсен на четвереньках пополз в ванную, открыл холодную воду и сунул голову под струю воды. Когда затылок и уши начало ломить от холода, а желание отлить стало невыносимым, он перебрался к унитазу.       Что его дернуло так напиться вчера? Еще и трахнуть первую встречную. Он словно на время выпал из реальности, и сегодня ему это не нравилось.       Приняв душ, Дженсен спустился в ресторанчик при отеле и взял себе двойной эспрессо. Свет майского дня казался нестерпимо ярким, и солнечные очки мало помогали. Люди от него шарахались. Голова все еще болела, и он не сразу сообразил, что похмелье сделало из него транслятора. Встречающиеся на пути люди сразу чувствовали его дискомфорт, хоть и не понимали, что не так.       Пришлось зайти в аптеку за таблетками от головной боли.       Добравшись, наконец, до своего автомобиля, Дженсен уселся внутрь и какое-то время просто сидел, откинувшись в кресле. Через полчаса голову начало отпускать, хотя желудок теперь жгла изжога от дешевого виски и слишком крепкого кофе. Он полез в бардачок в надежде обнаружить там какую-нибудь конфетку. В руки попался телефон, и Дженсен разблокировал его.       Три пропущенных от Джареда.       Блядь!       Черт, черт, черт!       Пока он бухал и трахался, с братом могло случиться все, что угодно!       Мигом забыв и о головной боли, и о желудке, Дженсен ткнул на номер Джареда. Пока шли гудки, он проклинал себя на все лады. Джаред взял трубку.       — Сэм!.. Джаред… Слава Богу, ты в порядке. — Облегчение буквально затопило Дженсена.       — Я звонил тебе вчера, — глухо ответил Джаред.       — Да, я видел. Прости, я… Занят был, а телефон в машине. Ты где?       — В школе, вообще-то. Я много думал и… У меня есть кое-какая идея. Хотел с тобой об этом поговорить вчера. А теперь думаю, что справлюсь сам.       — Нет! Не справишься! — воскликнул Дженсен. — Один ты не справишься. Ты не представляешь, чему ты собираешься противостоять.       — Ладно. Тогда встретимся после школы? — по голосу Джареда чувствовалось, что ему очень не нравится то, во что его втянула жизнь.       — Я за тобой заеду.       — Не надо. Не хочу, чтобы кто-то увидел меня с тобой. Особенно учителя. Они обязательно сообщат маме с папой.       «Настоящим маме с папой давно все равно» — подумал Дженсен, но вслух одобрил решение Джареда.       Они договорились встретиться у того самого фургончика с мороженым, у которого все случилось впервые.       Чувствовалось, что Джареду очень неловко рядом с ним. Дженсен купил им по мороженому, и какое-то время они молча ели.       — Так ты расскажешь, какой у тебя дар? — внезапно спросил Джаред. — Что ты можешь?       — Я эмпат. Считываю эмоции людей.       — Мысли читаешь?       — Практически нет. Только если ты сам вложишь их в мою голову. И то лишь в общих чертах. Телепатия — это другое, — объяснил Дженсен.       — А я тоже эмпат? Это… семейное? Потому что я сейчас ощущаю, что тебе слегка… хреново.       — А, извини. Это я виноват. Эмпаты становятся иногда трансляторами собственных эмоций, когда слишком нервничают или больны. У меня болит голова.       — Похмелье, что ли? — Джаред фыркнул.       Было так легко и приятно сидеть с ним на лавке, болтать, есть мороженое… Как братья. Словно и не было пятнадцати прошедших в разлуке лет. Дженсен уже решил, что больше не позволит Сэму исчезнуть из его жизни. Даже если тот захочет остаться Джаредом. В конце концов, он и сам давно не Дин.       Джаред доел мороженое, встал и выбросил упаковку в мусорную урну. И остался стоять, переминаясь с ноги на ногу и отводя глаза.       — Что тебя гложет? — спросил Дженсен. — Я чувствую что-то сильное.       — Я вчера принял одно решение, — сказал Джаред, чуть помедлив. — Я уеду отсюда. Я должен уехать.       — Что? Куда?       — Подальше. Я не хочу подвергать родителей опасности. Не хочу, чтобы из-за меня они погибли, как твои.       — Мои родители были и твоими, — тихо ответил Дженсен.       — Я их не знаю. У меня всю жизнь другие мама и папа. Я их очень люблю и не желаю им такой страшной участи. Я уеду. — По голосу чувствовалось, Джаред очень боится, но в своем решении полностью уверен.       — Но куда? И как ты будешь жить?       — Найду работу. — Джаред пожал плечами. — Я с двенадцати лет подрабатываю, мне не трудно. Даже скопил кое-что… В общем, что-нибудь придумаю.       — Ты спятил, братец? Тебе всего пятнадцать! Думаешь, без согласия родителей тебя возьмут на хорошую работу? А жить ты где будешь? — воскликнул Дженсен.       — Придумаю что-нибудь, — нервно повторил Джаред. Но уехать — единственно правильное решение. Ты мне поможешь? Если нет, то…       — Я тебя не оставлю! Даже не думай. Но мы сильно рискуем. У Конторы везде есть глаза и уши. И руки тоже. Они тебя в покое не оставят.       — Неужели нет такого места, где можно спрятаться? — спросил Джаред испуганно и огляделся на всякий случай. — Ведь должно же быть хоть что-то. Как вообще эта Контора находит таких, как я?       — С помощью таких, как я, — ответил Дженсен. — Все чувства и мысли людей имеют свой цвет. Я как бы улавливаю эти цвета и могу понять их значение. А у людей с особым даром эти цвета немного светятся. Мерцают. Мерцающие люди как светлячки в ночи. Если способности слабые, мерцание едва заметное. Таких детей Контора не трогает — толку от них мало. Но если попадаются мерцающие очень сильно, то им прямая дорога в Колледж.       — А зачем они Конторе? Что происходит со студентами после Колледжа? Ты ведь учился там, Ди… Дженсен. Расскажи.       — Я попал в Колледж в ноябре, за два месяца до моего пятнадцатилетия. Первые четыре года это просто учеба, как в любой обычной школе. А потом… К обычным занятиям добавляются специальные — по способностям студентов. Эти способности развивают и усиливают.       — И как долго?       — Еще четыре года. Иногда пять. Потом те, чьи способности полезны для Конторы, получают приглашение на работу. Как я, например.       — Твоя полезность в том, что ты можешь видеть мерцающих детей? Ты похищаешь их? — воскликнул Джаред с легким отвращением.       Дженсен не знал, что на это сказать. Лично он никого не похищал, но был прямо причастен к этому. Стоило ли гордиться таким? Дженсен никогда не задумывался над этим. Он просто делал свою работу. В конце концов, Контора действовала на благо человечества. Можно ли ее осуждать за то, что способ выбран не самый законный?       — Понятно, — глухо сказал Джаред, не дождавшись ответа, и снова уселся на скамейку. — А что происходит с теми, чьи способности бесполезны для Конторы?       — Я не знаю, — честно признался Дженсен. — И никто точно не знает. Они… работают. Но как-то иначе, чем мы.       — Понятно, — повторил Джаред.       — Тебе нельзя в Колледж, Сэм! Твой дар бесполезен.       — Если все так хорошо, как ты описываешь, то почему тогда не хочешь, чтобы я попал туда? Работа бесполезных настолько ужасна?       Дженсен поморщился. Он не думал, что придется отвечать на вопросы, на которые ответов у него нет. Джаред удивительно умный и проницательный парень!       — И что, все мерцающие попадают в этот Колледж? — спросил Джаред, правильно поняв, что на предыдущий вопрос ответа он не получит.       — Не все, как я выяснил на днях, — признался Дженсен. — Не знаю, сколько таких и как им это удается, но есть те, которые остаются на свободе. Возможно, есть место, где им помогают укрыться от глаз Конторы.       — Ты знаешь, где? Можешь выяснить? Ведь я могу спрятаться там же.       Дженсен поднял голову и уставился на него с сомнением и удивлением. А ведь его брат прав! Организация Освобождения «Дестиэль» занимается именно этим: уводит детей из-под носа у Конторы. Как же он сам об этом не подумал? «Дестиэль»! Заноза в заднице Конторы.       — На самом деле кое-кто есть, — медленно проговорил Дженсен. — Только…       — Что только?       — Я понятия не имею, как найти этих людей. Контора давно за ними охотиться, но они неуловимы. Черт, я…       Он умолк. Что сказать брату? Что недавно выяснил, что в «Дестиэль» состоит человек из его прошлого? Тот, с кем меньше всего хочется встретиться снова? Что он сам же попросил Каса исчезнуть, и теперь понятия не имеет, где его найти? Кас ведь телепорт. Он может быть… где угодно.       — Но как-то же твоя Контора узнала об этой Организации, — веско сказал Джаред.— Значит не так уж они неуловимы.       — Контора отслеживает не Организацию, а мерцающих взрослых. Такие люди — верный признак того, что подростками они избежали стен Колледжа.       — Подожди… Люди что, больше никогда не возвращаются в нормальный мир после Колледжа? — с ужасом воскликнул Джаред.       Дженсен покачал головой.       — Тогда я точно туда не хочу! Не хочу!       — Тише, Сэмми, прошу тебя. Я позабочусь о тебе. Обещаю! Я сделаю все, чтобы найти «Дестиэль». Ради тебя я пойду на что угодно!       Внутри все сжималось и саднило при одной лишь мысли о Кастиэле, но отступать Дженсен не собирался. Брат важнее всего.       Он попрощался с Джаредом, велев ничего не предпринимать без него и просто ждать. Подросток сильно нервничал. Его снедал страх, быстро скатывающийся в паранойю. Достаточно было увидеть, как затравленно он озирается по сторонам, когда идет. Джаред каждую секунду боялся нападения. Прежняя спокойная и легкая жизнь для него отныне навсегда закончилась.       А ведь он еще даже не знает, какой у него дар!       Способ найти Кастиэля существовал лишь один. Дженсен понял это по дороге в отель. Конечно, он мог бы и сам мотаться по стране, отыскивая следы ОО «Дестиэль», но это займет слишком много времени. А он этим богатством сейчас не располагает.       Дженсен позвонил шефу.       — Дженсен! Что происходит? — Шеф обошелся без обычных приветствий, а значит, был раздражен. — Бельфегор доложил, что ты до сих пор в Колорадо. Ты проигнорировал мой приказ? Дело Падалеки официально передано Бельфегору!       — Я знаю, знаю, сэр, — быстро возразил Дженсен. — И я уже занялся делом Коллинза. Я был на ярмарке в Айове.       — Вот как? И каков результат?       — Господин Азазель был прав: этот Коллинз действительно состоит в «Дестиэль».       В эту самую секунду Дженсен возненавидел себя от всей души. И то, что выбора у него не было, ему самому казалось довольно жалким оправданием.       — Ого! — воскликнул шеф. — Ты уверен?       — Да, уверен. Я пока не успел узнать, какие у него способности, но он определенно мерцает. И, сэр, самое главное — с ним еще две женщины. Телекинетик и провидица.       — Что-что?! — ахнул шеф так громко, что у Дженсена зазвенело в ухе.       — Я поэтому совершенно уверен, что все это не случайность. Они все из «Дестиэль».       — Ты зацепил их, Дженсен? Скажи, что зацепил.       — Эмм… Сожалею, шеф, но им удалось ускользнуть. Они покинули ярмарку раньше срока, — ответил Дженсен. Его голос звучал виновато, и сейчас это было только на руку.       — Черт возьми! — выругался шеф.       — Вы можете связаться с господином Азазелем, сэр? Он точно сможет отследить путь Коллинза и его компании. Я буду ждать новых координат, и сразу отправлюсь в путь. Клянусь, больше я такого промаха не совершу!       — Да-да, я не сомневаюсь. Ошибки надо исправлять, Дженсен. Я в тебе нисколько не сомневаюсь.       — Спасибо, сэр!       — Жди звонка.       — Как скажете.       Дженсен отключил звонок и тупо пялился на телефон, наблюдая, как темнеет и гаснет экран.       Он только что совершил самый мерзкий поступок в своей жизни. Он только что намеренно подставил Кастиэля.       Внезапно стало так тошно и противно, что желудок протестующе сжался, и Дженсен едва успел добежать до туалета, где его вырвало от отвращения к самому себе.       — Это все ради Сэма. Я делаю все ради Сэма, — твердил он, но это совсем не успокаивало, и скоро слова превратились в болезненный всхлип, а потом в тишине ванной комнаты раздался хриплый, срывающийся голос:       — Прости меня, Кас!.. Прости меня… Прости…       — Прости меня, Кас!.. Прости меня… Прости…       Слова скатываются с губ, слезы скатываются по щекам. Вина за произошедшее исключительно на нем. И Дин никогда себя за это не простит.       Но разве думал он, что такое может случиться? Он вообще в тот момент ни о чем не думал!       Вот он просто сидит и пялится на Каса (с ним это часто бывает), слушает, как тот что-то рассказывает, но слов не слышит. Кас вечно что-то такое изобретает, и вообще довольно неуемный и надеется изменить мир. Дину это в нем и нравится. Даже в суровой реальности Колледжа Кас умудряется сохранять детскую непосредственность и веру в людей.       Дин слушает звук его голоса, смотрит, как Кас морщит лоб, хмурит брови, улыбается так светло, ерошит волосы, и Дина несут какие-то неведомые волны реки из тягучего сахарного сиропа.       Он выпадает из реальности. И в один момент, когда Кас поворачивается к нему, Дин тянется и целует его. Кас изумленно выдыхает ему в рот, и Дин этим пользуется, пытаясь пустить в ход язык. Руки ложатся на талию парня.       Никогда в жизни он так не желал поцеловать кого-то, как желает здесь и сейчас целовать своего лучшего друга!       И ровно в тот момент, когда к Дину приходит понимание этого факта, Кас исчезает из его объятий. Просто тает в воздухе. Дин впервые сталкивается с перемещением и несколько ошеломлен этим.       Все происходит в одно мгновение, а уже в следующее Кас словно вываливается из пустоты в метре от него. И что-то явно не так. Каса бьют жуткие судороги, он хрипит, из уголка рта течет струйка крови, глаза закатились так, что видны только белки.       — КАС! — в ужасе орет Дин, бросаясь к другу.       Браслет на ноге Каса зловеще сияет красным. Он переместился! Ему нельзя перемещаться, а он это сделал! Он хотел сбежать от поцелуя Дина, и вот результат.       — Господи, прости меня! — кричит Дин. — Я не хотел, я не думал… Я больше никогда! Помогите! — он вскакивает, в панике крутится на месте, его бьет нервная дрожь, пальцы на руках и ногах холодеют. — Кто-нибудь, помогите нам! Сюда!       К ним уже со всех ног несутся смотрители с носилками, а за ними Абаддон — одна из местных врачей. Наверняка сработала сигнализация от браслета, если они уже в курсе произошедшего. Абаддон падает на колени, лихорадочно сдергивает предохранитель со шприца и резко всаживает иглу в шею бьющегося на земле Каса.       Через пару минут судороги у него прекращаются, тело расслабляется, и Кас, наконец, нормально дышит. Смотрители кладут бесчувственного парня на носилки и поспешно бегут к больнице, подгоняемые Абаддон.       Дин мчится следом. Если Кас серьезно пострадал, он себе этого никогда не простит. Как он вообще мог пойти на такое? Что за детскость — идти на поводу у сиюминутных желаний? Хотя сейчас Дин понимает, что отчаянное желание поцеловать Каса сидит в нем уже давно. И именно поэтому его совсем не интересуют поцелуи с девчонками.       Но ведь друзей не целуют в губы! И Кас ясно дал ему это понять. Черт, да ему настолько противно, что он забывает о браслете и пытается переместиться!       В больничный блок его не пускают, отправляют в свою комнату. Ага, как же! Дин сползает по стене и усаживается на землю рядом с дверьми, заливаясь слезами и тихо вымаливая прощение.       Кас в коме двое суток. Дин проводит у больницы все свободное время. Абаддон сжаливается над ним — колледж хоть и на юге, но декабрь не самый теплый месяц года — и разрешает находиться в приемной.       Дин слышит, как в своем кабинете Абаддон орет на руководителей Колледжа, обвиняя их в том, что они едва не убили мальчика. Дин думает, что это он едва его не убил, но молчит. О делах и намерениях руководителей никто ничего сказать не может, но когда через два дня Кас приходит в себя и его выписывают из больницы, сила импульсов в его браслете оказывается намного слабее, чем раньше, а дальность перемещений увеличена до десяти метров.       Дин старается вести себя, как ни в чем не бывало, словно вообще ничего такого не произошло. Они с Касом так же шутят, смеются, дурачатся, развлекаются тем, что оценивают девчонок на предмет размеров груди и бедер. Кас как всегда следует за ним везде и во всем. И вроде все идет по-прежнему. Но Дин замечает какие-то неуловимые перемены в друге: Кас задумчив и у него печаль в глазах.       После Рождества случается непредвиденное: Каса приглашают в Зеленый дом. Ему только пятнадцать, и это что-то из ряда вон, если кто-то младше восемнадцати оказывается там. В Зеленом доме тестируют способности студентов, проводят исследования и разрешают тренироваться. В Зеленом доме Кас получает возможность находиться без браслета на ноге.       Наверное, Кас счастлив хоть иногда оказываться свободным, поэтому пропадает в Зеленом доме ежедневно по несколько часов. А у Дина без его постоянного присутствия рядом начинается какая-то ломка. Но он не вправе предъявлять претензии.       Двадцать четвертого января Дину исполняется шестнадцать лет. Бенни устраивает для него вечеринку. Дин дожидается, когда веселье достигает того уровня, после которого присутствие виновника торжества уже никому не важно, и сбегает с вечеринки к себе в комнату. Ведь Кас в Зеленом доме. Остальное не имеет значения.       В комнате темно. Лишь фонарь на улице дает слабое освещение. В дверь тихо стучат.       — Бенни, отвали! — рычит Дин. - Я устал.       — Это я, Дин.       Кас заходит в комнату, аккуратно присаживается на кровать. Бедро Дина начинает гореть от соприкосновения с его бедром.       — Я пришел на вечеринку, а тебя нет, — говорит Кас. — В чем дело? Тебе нездоровится?       — Все в порядке, — бубнит Дин. — Не думал, что ты так рано выйдешь из Зеленого дома.       Он и не пытается скрыть горечь и обиду. Кас улавливает его эмоции и удивленно моргает. В свете фонаря за окном его глаза совершенно неописуемой глубины. Дин старается успокоиться и перестать быть транслятором.       — Сегодня у меня получилось переместиться на двенадцать метров! — гордо сообщает Кас.       — Я рад за тебя, приятель. Ты крут! Хоть я тебя теперь редко вижу, но понимаю, что для тебя это очень важно. Я не…       — Дин! — внезапно обрывает его Кас. — Ты жалеешь о том, что произошло тогда?       — О, Боже, да! — с жаром восклицает Дин и садиться на кровати. — Я ужасно, ужасно жалею! Прости меня, Кас. Больше такого не повторится.       — Понятно, — глухо говорит Кас и поднимается, чтобы уйти.       Дин ловит его руку и останавливает.       — Кас, в чем дело?       — Я так и думал, что тебе не понравилось, и ты жалеешь.       — В смы… сле не понравилось? — ошалело переспрашивает Дин. — С чего ты взял?       — Ну, ты же ведь больше ни разу не попытался повторить, — бормочет Кас.       — Ты дурак, Кастиэль Новак, — заключает Дин.       Кас изумленно моргает.       — Если бы я не боялся, что ты снова решишь сбежать и пострадаешь из-за меня, я целовал бы тебя днем и ночью!       Кас в мгновение ока оказывается верхом на его коленях. И это лучший подарок на день рождения, о каком Дин только мог мечтать! Он истосковался по Касу и сейчас старался напиться близостью с ним, насытиться впрок.       Кас покорно отдается во власть его рук и губ, ласкает языком его язык, прижимается к нему всем телом и тихонечко стонет. Дину это напоминает мяуканье котенка. Он очень сильно возбужден и чувствует, что у Каса тоже стоит. И, наверное, Кас ему позволит…       Но этого не будет. Не сейчас, не сегодня. Время еще придет. А сейчас момент слишком воздушный, по-настоящему волшебный, и им достаточно поцелуев.       В эту ночь они в первый раз спят в одной постели. И далеко не в последний.       Визиты в Зеленый дом Кас сокращает до одного часа в день.