Часть 4
24 декабря 2020 г., 12:08
С той ужасной ночи Ренджун провёл двое суток, не сомкнув глаз — он боялся, что стоит ему закрыть веки и позволить себе провалиться в глухую бездну темноты, бессознательное вылезет наружу, чтобы играючи впиться острыми клыками.
Ему приснился Джено. Секс с ним — и вовсе не добровольный, а жёсткий и грязный, и Ренджун получил от него удовольствие. Это пугало и отталкивало, словно он не знал самого себя, не мог доверять свой голове — раз она решила подсунуть ему такое. Он привык, что мог держать себя под контролем, владеть собой, и этот сон оказался ударом, пробившим брешь в психологической защите, оказавшей не настолько прочной и крепкой, как хотелось бы думать.
И, да. Наверное, Ренджуну и правда нужна была помощь. Но он так не любил выглядеть слабым — он бы не смог, не выжил бы, если бы принял тот факт, что не имеет сил справиться со своими проблемами, и потому сторговался сам с собой на рецепт снотворного: если получится просто отключить беспокойную голову, то у него получится взять себя в руки.
Этим субботним утром Ренджун был здесь, в кабинете доктора, выбранного волей случая и благодаря тому, что офис его находился на той же улице, где жил Ренджун. Он так привык проходить мимо двери на первом этаже, украшенной неприметной табличкой «Частный психотерапевт», что теперь, оказавшись за ней, ощутил любопытство и неловкость, будто решил впервые поздороваться с соседом, которого упорно игнорировал несколько лет.
Он оглядел кабинет с широким столом на тонких ножках, стеллаж у стены в скандинавском стиле, заставленный крохотными горшочками с суккулентами и научными журналами, абстрактные картины на стенах и бежевые шторы. Пахло едва уловимо цветами и чем-то сладковатым, свежим — Ренджун потянул носом, и запах поселился внутри, слегка успокаивая напряженные нервы.
Здесь было светло и уютно, и Ренджун, привыкший думать, что кабинет — это отражение души его владельца, поёрзал в мягком велюровом кресле, настойчиво твердя себе, что он должен перестать волноваться.
— Вот ваш кофе, — доктор На, одетый в распахнутый халат поверх белой рубашки и брюк, поставил на стол большую фарфоровую чашку. — Моя ассистентка приболела, и теперь я заставляю пациентов ждать, пока сам сварю кофе. Но не беспокойтесь, это во время сеанса не входит, — он ослепительно улыбнулся, и Ренджун почувствовал, как и его губы растягиваются в ответной улыбке.
Доктор На Джемин выглядел, как актер, которого можно встретить на главных ролях в мелодраме: стройный и широкоплечий, с большими глазами, прямым носом и твёрдым подбородком, чувственным ртом с тонкими, мягкими на вид губами. Он смотрелся неприлично хорошо для мелкого частного психотерапевта, берущего сорок пять долларов за сеанс, и Ренджун, слабый ко всему красивому, задумался, стоит хвалить или ругать себя за этот выбор. Ему нужен был всего лишь рецепт на снотворное, а не объект для симпатии, хотя прекрасное лицо доктора На выглядело приятным дополнением к сеансу, вишенкой на торте.
— Я вас слушаю, — сказал доктор.
Взгляд его был внимательным, он словно забирался внутрь, чтобы ненавязчиво ощупать тебя — Ренджун, так к двадцати пяти не успевший научиться не волноваться при виде чего-то — кого-то, — настолько красивого, ощутил, как сердце подскочило, забилось в горле:
— Спасибо за кофе, — сказал он едва дрожащим голосом. — Не буду отнимать ваше время, мне нужен просто рецепт на снотворное.
Доктор На коротко кивнул, достал пустой бланк и принялся его заполнять:
— И давно у вас бессонница? — будто бы невзначай спросил он, покрутив в длинных пальцах ручку и бросив украдкой взгляд.
— Около… пары недель? Я полагаю, что так. Кажется, я настолько сильно устаю от работы, что у моего организма не остаётся сил на то, чтобы спать, — хмыкнул Ренджун.
Он теребил в пальцах телефон, бесстыдно рассматривая склонившееся над столом лицо доктора, чьи длинные ресницы отбрасывали неровные, густые тени на щёки, и губы были слегка разомкнуты.
Да, На Джемин был потрясающе красив, настолько, что одним лишь своим лицом мог заставлять клиентов возвращаться снова и снова.
— Кажется, сейчас у всех тяжёлый сезон. Одни мы, психотерапевты, сидим без работы, — посетовал доктор, и лёгкая, дразнящая улыбка тронула уголок его рта. — Вы знаете, сидеть здесь в одиночестве крайне грустно, — он бросил ещё один взгляд на Ренджуна, доставая печать.
— Думаю, поработай вы в ателье, быстро сменили бы своё мнение, — заметил Ренджун. — К концу дня мне хочется умереть, и я только и могу, что доползти до постели и упасть. Спать, как вы понимаете, я не могу.
С доктором На было комфортно шутить, и Ренджун, за последние недели почти не выходивший никуда, кроме ателье и магазина, наслаждался возможностью побыть в новой обстановке и пообщаться.
— Думаю, у вас плохо получается расслабиться, — доктор поднял глаза, ловя взгляд Ренджуна, и что-то тёмное, сладкое мелькнуло в их черноте. Он прикусил кончик ручки, коснулся её кончиком розового языка, и Ренджун поспешно посмотрел в сторону.
— Вы употребляете алкоголь? — спросил доктор.
Он подышал на печать, а потом притиснул её к бумаге, и Ренджун засмотрелся на то, как чужие ловкие пальцы сжимаются на деревянной ручке печати — они одинаково хорошо смотрелись бы унизанными кольцами или между чьих-то разомкнутых губ.
Мысль об этом прошила дрожью, и голос Ренджуна взлетел на октаву выше:
— Нет. По крайней мере, не эти две недели. Я… я бы сказал, что мне не до этого, — и бровь доктора приподнялась.
Это всё Ренджуну показалось, ведь правда? На Джемин был слишком хорошим специалистом, и просто поддразнивал его, явно увидев написанный на лице Ренджуна голодный интерес.
Но кто был бы не заинтересован этим мужчиной, сидящим в своём белом халате и глядящим на тебя так, словно в этом мире было вас только двое — ты и он?.. Ренджун снимал с себя всю ответственность. Он был слишком вымотан, чтобы испытывать ещё и моральные терзания за то, что испытывает влечение к этому красивому человеку.
Доктор принялся перечитывать рецепт, едва заметно хмурясь. Он отложил бумагу в сторону перед тем, как снова обратить внимание на Ренджуна.
— Кажется, у вас выдалось тяжёлое время.
Все ли психотерапевты были такие, как На Джемин — ведущие с тобой милую беседу, словно вы давние друзья или чуточку больше? Ренджун не знал. Но он так истосковался по разговору, по нормальной беседе — без страха, что он будет не так понят, или что он принесет беспокойство важному для него человеку. Или всему виной была фрустрация, терзающая Ренджуна эти дни, горячий кофе и горшки с суккулентами, ведь он сказал:
— Моя жизнь потихоньку летит в ад, и всё, что мне остаётся — иронизировать над этим. Через две с лишним недели новый год, всюду эти чёртовы гирлянды, а у меня только и есть, что бесконечная работа и бессонница. И я никак не могу справиться с собой и начать жить, как нормальный человек. Даже спать не могу, — и оборвал сам себя.
Нет, Ренджун вовсе не собирался вываливать всё это перед незнакомым человеком лишь потому, что тот проявил кроху сочувствия — но вывалил, и сразу же ощутил себя унизительно жалким. Вот он, сидит в кабинете у чертовски привлекательного доктора и мотает сопли на кулак. Браво, Ренджун! Ниже падать некуда.
— Знаете, почему большинство будущих психотерапевтов выбирают свою профессию? — доктор На протянул Ренджуну рецепт, и кончики их пальцев соприкоснулись. — Нам кажется, что психотерапия — это священный Грааль, решение всех наших проблем и ответ на все вопросы. Но готовых ответов нет. По крайней мере, не те, которые мы ждали. Мать, которая приводит непослушного ребенка, не получит его обратно исправленным — он нормальный, а вот сама она балансирует на грани истероидного расстройства личности. Пришедший для составления тайм менеджмента с включением в него времени на семью бизнесмен не уйдет с графиком — он обнаружит, что уже несколько лет живёт в депрессии. Девушка, ненавидящая свою мать и мучающаяся чувством вины из-за этого, не получит волшебную таблетку, которая позволит ей перестать злиться, ведь её мать — изощрённый психологический насильник. Единственное, что можно сказать, и сказать с достоверной точностью: это нормально — быть не в порядке. Расстраиваться и плакать, когда что-то не получается, когда жизнь и другие люди жестоки к тебе и кажется, что всё не может быть хуже. Это нормально — искать помощи и получать её, не испытывая вины.
Щёки горели. Ренджун опустил голову, силясь подавить нахлынувшие слёзы. Сдавленный всхлип прорвался наружу, он резанул по ушам.
— Я… должен признаться, не думаю, что вы способны мне помочь. Моя проблема не только во мне, и обстоятельства складываются так, что рассказать я ни о чём не могу. Маринуюсь сам в себе, пытаюсь выплыть, и кажется, тону лишь быстрее. Простите. Я не могу говорить. Я пойду.
Доктор На выглядел грустным. Он улыбнулся уголком рта и встал, чтобы проводить Ренджуна до двери:
— Знаете, я видел много разных людей, у кого проблемы. Но вы — один из самых сильных, и хотя я не должен такого говорить и это идёт вразрез с профессиональной этикой, думаю, что вы сможете справиться со всем самостоятельно. Просто не забывайте о том, что рядом есть люди, готовые вас поддержать — даже если рассказать им деталей вы не можете.
— Единственная моя близкая подруга проходит через кризис в отношениях, а родители в другой стране. Как-то так выходит, что единственный человек, способный меня поддержать — это я, — устало улыбнулся Ренджун, надевая пальто и заматывая вокруг шеи шарф.
— А как же… Девушка? Или парень? — доктор оперся о дверной проем и облизнул губы. Глаза его блестели, и Ренджун пожал плечами.
— Очевидно, я не очень везучий, раз у меня никого нет.
Уходить не хотелось. Воздух дрожал напряжением, тягучим электричеством — голова от него кружилась и сердце грохотало в груди.
— Спасибо за сеанс, доктор На, — шепнул Ренджун, и взгляд доктора упал на его губы. — И за рецепт тоже спасибо.
— Совсем забыл сказать, кофе при бессоннице противопоказан, — не отрывая взгляда, доктор склонился ниже, так, словно собирался Ренджуна поцеловать — он одернул себя, неловко выпрямляясь и едва заметно краснея. — И… я тут подумал: как на счёт того, чтобы как-нибудь выпить вместе чаю?
Доктор перехватил его ладонь, чтобы вложить туда визитку, и пальцы, ласковые и тёплые, задержались на долгое мгновение.
— Позвоните мне, хорошо, Ренджун? — он посмотрел долго, внимательно, и Ренджун кивнул, краснея и кутаясь в пушистый шарф. — Я буду ждать.
О визитке милого доктора Ренджун вспомнил только спустя два дня, когда получилось немного разгрестись с заказами. Он сунул ладонь в карман пальто, чтобы посмотреть время на телефоне — в магазине была огромная очередь, и он надеялся, что успеет домой до десяти вечера. Белый картонный квадратик ткнулся в ладонь, словно жаждущий ласки котёнок — Ренджун извлёк его на свет, и ощутил, как вина всколыхнулась внутри.
Он не написал доктору На, и это трактовалось любым взрослым человеком как отсутствие интереса: а интерес был, да такой, что коленки слабели — может, не совсем тот, что демонстрировал сам доктор На, чьи глаза намекали на горизонтальное продолжение знакомства. Но Ренджун уже больше года ни с кем не встречался, и хотя не испытывал жутких неудобств по поводу отсутствия сексуальной жизни, скучал по обычному живому общению с кем-то, кто находил его привлекательным и желанным.
Может, один вечер с На Джемином пошёл бы его потрёпанным нервам на пользу? Спать с ним было не обязательно, и хотя мужчина явно рассчитывал на окончание вечера в постели, он не был похож на того, кто устроит скандал, если Ренджун не будет согласен.
Поколебавшись ещё пару мгновений, Ренджун ввёл номер в Ватсапп.
«Здравствуйте, это Хуан Ренджун. Простите, что не написал раньше».
Сообщение мигнуло доставленным, и Ренджун уставился на экран так, будто от этого зависела его жизнь. Прошла минута, потом ещё одна.
Конечно, такой как На Джемин вовсе не сидел этим вечером и не ждал, когда же неудачливый пациент ему напишет. Наверняка он уже и думать забыл о том, что давал номер какому-то Ренджуну, и сейчас сидит в удивлении. Или вообще спит. Или спит с кем-то — Ренджун не был идиотом и отдавал себе отчёт в том, что такие люди, как На Джемин, никогда не испытывали трудностей с тем, чтобы найти себе кого-то хоть для секса на одну ночь, хоть для отношений.
Чёрт, не надо было писать. Теперь Ренджун выставил себя дураком, и Джемину будет неловко.
Ренджун так застрял в своих размышлениях, что вздрогнул и чуть не выронил телефон, когда на экране вспыхнул входящий вызов.
— Привет, — мурлыкнул низко знакомый голос, и сладкие мурашки скользнули за воротник. — А я думал, ты уже не напишешь.
— Простите, — выдохнул Ренджун, и облегчение вспыхнуло фейерверком внутри. — У меня был ужасный завал в заказах, и я первый раз за двое суток выбрался наружу и взял телефон.
— Ну вот, теперь мне стало неловко, что я сразу же перешёл на ты, — рассмеялся собеседник. — Только не называйте меня «доктор На», пожалуйста. Это хуже, чем френдзона — это «психотерапевт-зона», я этого не вынесу.
Смешок выплеснулся наружу, и Ренджун пробормотал:
— Как тогда мне звать вас?
— Просто Джемин. И на «ты», — бодро выдала трубка, и Ренджун, толкая тележку к кассе, улыбнулся:
— Тогда я для вас — для тебя, — просто Ренджун.
— Превосходно! — восхитился Джемин. — Так что на счёт чая? Я сейчас совершенно неприлично свободен.
И хотя Ренджун вовсе не был настроен сегодня на походы куда-либо, вдруг захотелось снова увидеть этого красивого человека, умеющего шутить и улыбаться так, что всё внутри перекручивается сладко, тянет и поёт.
— Дай мне полчаса на то, чтобы добраться домой, и я готов взять штурмом какое-нибудь заведение, где наливают чай или что-то покрепче, — сказал Ренджун, захлёбываясь предвкушением и чужими восторженными возгласами.
Влюбленность была вовсе не тем, что сейчас Ренджун планировал. Сказать по правде, он влюбленности вообще никогда не планировал — но в этот раз было трудно разобрать, рад он её симптомам или обеспокоен. Влюбиться в На Джемина было не самым мудрым решением: Ренджун был реалистом и понимал, что знакомство вряд ли затянется. Такие люди, как Джемин — очаровательные и яркие, будто тропические цветы, — обычно не слишком ценили связи между людьми, легко влюблялись и мгновенно остывали, теряя интерес от мельчайшей детали, что приходилась им не по вкусу. Они обладали магнетичным притяжением. Все слетались на их сладкий аромат, и их цветочная жизнь напоминала вечный кастинг любовников — однажды Ренджун имел неосторожность стать одним из них, а потом Джехен разлюбил его так же, как сделал это десятки раз до этого с другими людьми.
Обижаться на него было бесполезно, и потому Ренджун проглотил эту горькую пилюлю своей ошибки. В юности все делали вещи, оставляющие шрамы на душе — и он не стал исключением.
Но Ренджун слишком хорошо помнил, как больно ему было, и вынес из этого урок: не рассчитывать на что-то серьёзное, потому что любые слова — даже искренние, — имеют значение лишь в тот короткий момент, в который они произносятся.
Это нормально, переставать любить и хотеть.
Цепляться, плакать, устраивать истерики, вызывать вину своей болью, пытаться заставить любить снова — Ренджун не собирался опускаться до подобного, как сильно бы ему ни хотелось вернуть это тёплое, лёгкое чувство, счастье взаимности.
И разве это была его вина, что встретив На Джемина, он загорелся ответным интересом, и так захотел почувствовать снова хоть что-то хорошее?
На улице царила предновогодняя суматоха, всеобщая радость, любовь и восторг — Ренджун не думал, что так жаждет присоединиться к этой праздной, хмельной толпе. Зарываясь с головой в шкаф в поисках подходящей одежды, вдруг с замиранием сердца он подумал о тихом звоне бокалов вина, негромких разговорах, пёстром свете гирлянд и аппетитных запахах еды — в ресторане Ренджун не был почти полгода, и тот мир вдруг показался ему столь влекущим и ярким, что рот наполнялся слюной.
И как давно он не надевал чего-то яркого и красивого!.. Ренджун остановил свой выбор на чёрной рубашке и брюках. Поверх он накинул жемчужно-розовый бархатный пиджак — один из тех, что сидел по фигуре и шился специально для особенного настроения. Придирчиво оглядев себя в зеркале, Ренджун остался удовлетворённым: хотя за прошедшие дни он успел слегка похудеть, вещи сидели как с иголочки, лишь больше подчёркивая изящество его фигуры.
Может, На Джемин и был очень красивым мужчиной. Но Ренджун был ничуть не хуже него.
Он как раз заканчивал укладку волос, когда в дверь постучали.
— Там к тебе… мужчина, — Наён засунула голову в проем и поиграла бровями, заметив наряд. — О, всё понятно. Ты решил сразить его наповал? — она захихикала, и Ренджун ощутил, как смущение краской плеснуло на щёки.
— О чём ты вообще? — фыркнул он, принимаясь надевать ботинки, пальто и шарф, перед тем, как выйти в холл.
Джемин уже ждал его, с любопытством заглядывая через стеклянную ширму в помещение ателье, где ярко горели светильники и стояли ростовые куклы в дизайнерских нарядах, вышедших из-под ренджуновой руки. Он обернулся на звук, и застыл, словно вкопанный, и Ренджун самодовольно ухмыльнулся внутри: Джемин, и правда, выглядел сраженным. Медленно хлопая ресницами, он открыл рот, потом закрыл его. Чужой взгляд скользнул от ренджуновых ног до головы, потом снова вниз и вверх — чтобы остановиться на лице.
— Ты выглядишь потрясающе, — выдохнул Джемин наконец, и Наён едва слышно хмыкнула. — Ну вот, теперь я чувствую себя глупо потому, что одет недостаточно хорошо.
Он был в синих джинсах и пудрово-розовом джемпере с v-образным вырезом, открывающим ключицы. Сверху было накинуто щегольское кремового цвета пальто. Во всём этом Джемин выглядел, словно соблазнительный десерт. Не то, чтобы Ренджун собирался нечто подобное озвучивать. Джемин явно не нуждался в том, чтобы подливать масла в огонь его любви к себе.
— Вы прекрасно смотритесь вместе, — Наён открыла стеклянную ширму. Она обернулась и подмигнула Ренджуну, а потом добавила: — Почти couple look, — и отступила дальше, так, чтобы скрыться из виду гостя, и бесстыдно толкнула язык за щёку, косясь в ту сторону, где стоял Джемин.
— Перестань! — пискнул Ренджун, кусая губы и смущаясь, и Джемин тепло рассмеялся.
— В таком случае, я передумал переодеваться, — шепнул он, подходя ближе. — Ну, что? Ты готов ехать? — Ренджун кивнул, улыбаясь и позволяя увести себя в колкий декабрьский вечер.
