Безмолвие

Удачное сочетание противоположностей — наиболее благоприятное условие для гармонии, и то, что поначалу вызывает изумление, потом нередко выглядит совершенно естественным.

Стефан Цвейг. «Нетерпение сердца»

***

       Питер стоит в тени возле фонарного столба и нетерпеливо топчется на месте вот уже двадцать две минуты. Конечно, никаких дел на Манхеттене быть у него не могло, разве что у Человека-паука, но уж точно не ранним утром и не в середине дня. Просто захотелось увидеть Долли, о чем ей он, конечно же, не расскажет.        Из-за того, что Питер находится в своих мыслях, он даже не замечает, как к нему подбегает Долли, радостная и немного покрасневшая. «От жары», — предполагает Питер. Она активно машет рукой, пытаясь привлечь внимание парня, который смотрит куда угодно, только не в ее сторону. Наконец Долли не выдерживает. Аккуратно, поддерживая держатель для кофе, с, вероятно, уже остывшим напитком, она касается плеча Питера. Парень вздрагивает, на секунду теряется и едва не роняет кофе, однако вовремя берет себя в руки.        — Привет, Долли. Ты умеешь быть довольно тихой, — смеется он, а после, понимая, что сказал, начинает быстро оправдываться, — то есть не то чтобы тихой, ну, да, ты, конечно тихая, но не из-за того, что говорить не можешь. А подошла тихо. Мне казалось, что ты обычно больше шума создаешь. Я кофе взял, ну, ты уже поняла это…        Долли наклоняет голову и оказывает на стаканчик, спрашивая, что именно взял Питер и какой из стаканчик принадлежит ей. Питеру понять девушку сложно. Он, привыкший к многословности Неда, к однозначным и непротиворечивым фразам Мишель и болтливости Мэй, опираться только на жесты не может, а языка Долли не знает. Поэтому парень, уподобляясь ей, тоже наклоняет голову, прислоняет руку к тому же стакану и резко осознает. Долли спрашивает про кофе.        — Ох, это, — Питер достает левый стаканчик и протягивает его Долли, — мокачино с клубничным, кокосовым и банановым сиропами. Я запомнил, — смущенно говорит он. — Знаешь же, как это. В жаркий день нужно пить горячее, ну, или теплое, потому что холодное дает только временный эффект, а горячее активирует нужные центры в головном мозге и стимулирует потоотделение, тем самым наше тело охлаждается. — Долли смеется, подставляет две руки, пальцы которых сложены к кружок, к глазам, изображая очки. Питер смущенно пожимает плечами и спрашивает. — Думаешь, я ботан? — Долли кивает и тыкает на футболку. — Черт, ладно, в чем-то ты права. Но, прошу заметить, я скорее гик, нежели ботан. И предотвращая твой вопрос. Ботан — те, кто чрезмерно увлечен учебой, знаешь, все эти неуместные замечания, мол, ты говоришь принуди́ть, а не прину́дить. Вообще-то по правилам. Но это скорее не ботан, а выскочка, но суть не меняется, думаю, сама понимаешь, в школе один черт ботаником был. А вот гик — человек, увлеченный чем-то, в основном подразумевают игры, фильмы, сериалы. Хотя я думаю, что учеба — тоже увлечение.        — Ты гик и ботан, — думает Долли. Она берет стаканчик с кофе и довольно щурится, все же на улице очень жарко. Объяснять Питеру все сложно, поэтому она просто тычет ему в грудь, а после показывает два пальца.        — Все же гик? — по-своему понимает Питер и тоже берет стаканчик. Долли смотрит на держатель и указывает вправо. Питер молчит, немного задумчиво ведет головой и произносит. — Первое? Нет, один, — Долли качает головой. — Эм… Не первое, тогда. — Долли еще раз показывает двойку, левой рукой со стаканчиком постукивая по ней. — А! Два! Я два в одном, да? — Долли ему кивает. — Это немного сложно, ну, понимать тебя. Было бы здорово, если бы существовало какое-то изобретение, которое могло бы переводить все жесты в слова. Типа переводчика с языка жестов, знаешь, как в гугл-переводчике можно с английского на испанский перевести, так и с языка жестов на обычный, эм… Ну, не то чтобы ваш язык не обычный, он обычный, конечно, но им владеет меньше людей, поэтому… А, да, в общем. Забудь, — Питер говорит быстро, комкая слова и меняя их местами, Долли это забавляет. Она привыкла к тому, что люди шугаются, начинаются извиняться, потому что предполагают, что она глухая, и точно так же говорят о «норме».        Вот только ей этих извинений не нужно. Серьезно, Долли не хочет думать, что Питер считает ее кисейной барышней, которая от одного неосторожного слова способна затаить вселенскую обиду и престать общаться с кем-либо. Она, конечно, с тараканами, но у кого их нет? Вон, например, Питер до сих пор продолжает что-то говорить, странно улыбаясь и изредка меняя стаканчик держатель местами, почти что перебрасывая их между собой.        — Хорошо, — Долли складывает пальцы в кругляшок и тычет Питеру перед носом. Благо, сделать это получается, все же они почти одного роста.        — Эм, все в порядке? — предположение Питера Долли нравится. Она кивает и радостно улыбается, показывая, что он прав. — Это хорошо, я рад. Довольно проблематично, да, что я тебя не понимаю? — Долли не согласиться с ним не может. В конце концов играть в пантомиму — забавно, но долгая игра утомляет. — Ты не против прогуляться немного? На улице хоть и жара в торговых центрах стоят кондиционеры, так что хорошо все будет. Мне нужно зайти детали посмотреть, я собираюсь сделать кое-какую штучку, поэтому мне нужны детали.        Долли достала телефон и, сделав глоток, отправила Питеру сообщение.        — Я не настолько тупая. Конечно, мой средний бал довольно плохой, но я понимаю, для чего нужны детали. — Услышав звук, исходящий из кармана, Питер слегка удивился, а после, открыв телефон, улыбнулся, поняв, что сделала Долли. Это действительно облегчало жизнь. — И там мусорка, а не «единичка», придурок. — Питер читает сообщение и смущенно улыбается. Почему-то эта ситуация ему нравится.        — Мусорка? Ох, точно, держатель выкинуть. Конечно, черт, да, это логично. Пойдем в ту сторону? — предполагает он. Долли кивает.        На улице шумно. Множество разных голосовом наполняют центральный парк. Иностранцы, пришедшие на экскурсию, местные жители, вышедшие на прогулку с семьей, кто-то играет с детьми, кто-то с собакой, кто-то просто наслаждает погодой. Уличные художники, музыканты. Долли прислушивается к голосу Питера, который добавляет ярких красок во всю эту композицию, и улыбается, пряча лицо за стаканчиком с любимым кофе. Раньше ей казалось, что жизнь безголосая тоже самое, что жизнь безрадостная. Она не могла смеяться, разговаривать с детьми ее возраста, а самое главное — петь. Поэтому она немного завидует тому парню с гитарой, сидящему неподалеку на лавочке и поющему. Долли бы хотела так же. Песня его звучит на краю сознания, Долли пытается не заострять на ней внимания, однако каждый раз возвращается к чарующим звукам.        — Долли? — Питер видит, что взгляд девушки немного мутный, словно она не с ним сейчас, а где-то далеко, в своих мечтах или мыслях. — Все хорошо? — она кивает, улыбается и делает шаг вперед, потому что только сейчас замечает, что Питер уже отошел. — Тебя что-то тревожит? — Долли телефон в карман уже убрала, доставать его не хочется. Поэтому она просто наклоняет голову и вопросительно смотрит на Питера, пытаясь понять, откуда такие мысли. Питеру понять этот жест сложно. Ему кажется, что Долли сердится, а проанализировать ситуацию, понять, что именно вызвало такую реакцию нет времени. — Эм, я просто подумал, что ты… У тебя взгляд такой стал… Мутный, вот. И поэтому я решил, что тебя что-то тревожит. Я не прав? Тетя говорила, что у меня развита эмпатия, вот я и подумал.        Долли кивает. Ей сложно объяснить, что творится у нее в душе. И дело здесь не в словах, их-то подобрать легко, жесты же — нет. Ей кажется, что она ограничена, ограничена в передаче собственных эмоций, чувств. Мимика, жесты, язык — всего этого мало. Хочется выделять интонацией, хочется петь, хочется кричать. И музыка, льющаяся от паренька, звуки, которые создаются благодаря шуму людских голосов, заставляют ее чувствовать себя подавленной. Вот только объяснить все это Питеру она не может.        — Давай пойдем поедим мороженное? — предлагает Питер, видя, что Долли опустила голову. — Мне всегда настроение поднимает. Особенно клубничное. Клубника вообще всегда настроение поднимает, знаешь, клубничный сироп, клубничная начинка.        — У тебя когда день рождения? — Долли отдает стаканчик с кофе Питеру, прежде чем зайти в диалог и напечатать это сообщение. Телефон у нее довольно большой, даже громоздкий, так что одной рукой печатать неудобно, да и рискованно. Можно уронить. Напечатав сообщение, она забирает мокачино и пьет его.        — В августе, десятого. А что? — Долли закатывает глаза, повторяет ритуал с передачей напитка и достает телефон, печатая на ходу.        — Подарю тебе футболку с надписью «Фанат клубники №1» или что-то в этом духе.        Питер звонко хохочет. На его лице расцветает улыбка, такая светлая и яркая, что Долли кажется, если она будет смотреть чуть дольше, то непременно ослепнет. Питер вообще почти всегда улыбается, однако Долли замечает, что у Питера Паркера почти все улыбки разные, и она рада, что именно эта была предназначена ей.        — А у тебя когда день рождения? Ставлю десятку, что где-то в феврале. Ты на рыбу похожа, — Долли кивает. Убирает телефон в карман и показывает руками восьмерку, загибая два пальца. — Восьмое февраля? Нет… Марта! Восьмое марта[1]? — Питеру кажется это ироничным, особенно когда Долли, смутившись, кивает. — Ты младше меня получается.        — Да, — думает Долли и произносит это одними губами. Питер, кажется, не замечает. Считает, что Долли посчитала не нужным реагировать на это. Только отдает ей стаканчик с почти полностью остывшим напитком и наконец выбрасывает держатель. До торгового центра идти в лучшем случае минут сорок, учитывая, где именно они находятся. И если для Питера такое расстояние — пустяки, то вот для Долли, которая ни физической силой, ни выносливостью не обладает — нет.        — На метро доедем? Все же до Пятой авеню минут сорок топать, в другой конец парка и все такое. Или прогуляться хочешь? — Долли задумывается несколько секунд. Расстояние до другого конца парка кажется невообразимым, однако ей хочется побыть с Питером подольше, поэтому она, сжав руку в кулак, выдавливает из себя улыбку и показывает два пальца.        — Второй вариант? — догадывается Питер. Долли кивает. От постоянных кивков начинает кружиться голова, поэтому она, вновь отдав Питеру стаканчик, берет в руки портфель и ищет резинки вместе с банданой, оранжевой и яркой, и быстро начинает плести косички, которые получаются ужасно неаккуратными. — Тебе идет, — когда Долли заканчивает, говорит Питер. Она смущенно пожимает плечами и забирает стаканчик, который уже пуст. Фыркнув, она выкидывает его в мусорку, туда же идет и стаканчик Питера. — Уже не так жарко, да? — очередной кивок. Долли чувствует некую свободу, когда вторая рука освобождается и потому уже спокойно достает телефон, начиная печатать. Идти в тишине не хочется, а Питер, как ей кажется, способен говорить долго и много, стоит только задать ему какой-нибудь наводящий вопрос.        — Куда именно мы идем? — В этот раз Долли сообщение не отправляет. Просто протягивает Питеру телефон, который тот с радостью берет и быстро читает сообщение.        — На Пятой авеню есть два неплохих магазина электроники: B&H Photo Video и Best Buy[2]. Цены, конечно, кусают, однако в «Мелодии» довольно высокая ставка, я ожидал зарплату немного меньше, ну, долларов так на сорок, поэтому, считаю, что могу позволить купить что-то хорошее. У меня есть хобби своеобразное для парня-бариста, как бы сказал Эрик, я собираю технику. Там ноутбуки, телефоны, что-то все время программирую и усовершенствую. Обычно я шарился по помойкам в поисках запчастей, да и сейчас это делаю, чего греха таить, однако я собрался сделать подарок тете и… Ну, хочется все же хорошую модель в итоге получить, поэтому решил докупить некоторые детали именно в магазине, чтобы точно служили долго. Вот… Да и мороженное я тебя обещал. Ты какое любишь? Там недалеко, — Питер указывает пальцем вперед, показывая Долли, куда смотреть. В паре метрах от них стоит палатка с мороженным, где радушный старичок с улыбкой на лице отдает покупку паре ребятишек. — Моя идея, так что надеюсь, что ты не против, если я угощу. — Долли уже лезет в телефон, чтобы напечатать, что деньги у нее есть и она может себе позволить заплатить за рожок мороженного, однако Питер не дает этого сделать. — Я не хочу сказать, что ты бедная и все такое. Просто… Я ведь вытащил тебя и на прогулку, и в магазин, и вообще предложил все это. Сейчас бы ехала домой и все круто было, а так аж до Пятой авеню шарахаться. Мороженное — меньшее, что я могу тебе предложить. Так какое ты говоришь любишь? Ой, то есть ты любишь. Прости, Долли, забываюсь.        Последняя фраза на секунду вводит Долли в ступор. Из-за этого она даже останавливается и начинает глупо хлопать глазами, не веря в услышанное. За все эти годы люди, с которыми она была знакома, никогда не забывали даже на секунду про ее недуг. Кто-то пытался задеть этим, кто-то, боясь ранить или обидеть, предпочитал молчать и вообще не упоминать слова, так или иначе, связанные с речью. Даже Моргана, ее лучшая подруга, всегда смущалась и начинала винить себя, если говорила что-то вроде «заткнись, лучше молчи». А Питер, парень, с которым они знакомы всего-ничего, говорит, что забыл про это.        — Долли, все хорошо? Ты зависла на секунду, голову не напекло? Ты вроде в бандане, но все равно, кто знает. Точно в теньке посидеть не надо, дальше можешь идти? — Питер замечает, что Долли остановилась быстро. Он подбегает к ней и касается лба, а после, понимая, что выглядит это странно, одергивает руку и начинает засыпать девушку вопросами. — Давай так, если все в порядке ты киваешь, если хотя бы на один из этих вопросов ответ нет, то ты хлопаешь в ладони, окей? — Долли кивает. — Это ты кивнула, потому что все хорошо или потому что все поняла? Эм, да, кивок — плохая идея. Давай два хлопка — все плохо, один — хорошо, — быстро соображает Питер. Долли один раз хлопает в ладони. Питер тут же расслабляется, однако беспокойство все равно никуда не уходит. — Не против, если я тебя за руку возьму? Все же достаточно быстро передвигаюсь и не хотелось, чтобы тебе было тяжело и все такое.        — Ты ведь понимаешь, что я не немощная? — Долли быстро печатает и отправляет сообщение, хотя внутри все сжимается.        Она слишком привыкла к тому, что ее считают неправильной, отдергиваются, как от прокаженной, только потому что говорить она не может. Смотрят с высока. И такая жизнерадостная улыбка, такое искреннее беспокойство и переживание ей непривычно. Долли хочется закрыться, сбежать, потому что поверить в правдивость происходящего она не может. Боится ошибиться, боится узнать, что Питер, как и другие, ее жалеет и потому такой добрый с ней. Долли кажется, что этого она не переживет.        — Прости, да, возможно, я сказал глупость. Ладно, идем? — Долли берет его за руку и кивает. Щеки горят, остается только надеяться, что этого не видно. Кончики кос переливаются, выглядывая из-под банданы, а Питер, тоже немного смущаясь, о чем-то щебечет. Вот только Долли его не слушает.        Парень с гитарой уже давно перестал играть, а Долли все кажется, что он где-то поблизости. Дети резвятся, кричат, парочки сидят на пледах и тоже щебечут о чем-то. От этой гаммы звуков Долли становится тошно. Потому что наполнить ее она не может, Питеру приходиться говорить одному, чтобы не идти в тишине, не ждать, пока Долли напечатает что-то в ответ, остановившись на месте, потому что идти с телефоном ей страшно — еще врежется в кого-нибудь.        — Ты так и не ответила, какое мороженное любишь, — к палатке они подходят слишком быстро, кажется Долли. Она смотрит на старичка, который по-прежнему улыбается, смотрит в сторону детишек и подзывает людей купить сладость. — Здравствуйте, мистер, — говорит Питер, натягивая улыбку «хорошего парня», — можно нам пожалуйста два мороженных клубничное и… — Доли ни секунды не задумывается, показывает на миску с ванильным мороженым, — и ваниль, — договаривает Питер. — Я должен был догадаться, — шепотом говорит он, надеясь, что старичок-продавец не услышит.        — Добрый день, хорошая погодка сегодня, да? Так много парочек, эх, молодость. Вам, молодой человек, стоило бы выучить вкусы вашей девушки, парни, — говорит он, обращаясь к Долли, — в современном мире совсем разбаловались. Думают, раз у нас равноправие, то ухаживать и баловать половинку не надо. В мое время мы такое проворачивали, чтобы нас заметили, вспоминать жутко. Помнится, я выуживал у подруги своей возлюбленной ее любимый шоколад, чтобы подарить ей.        — Нет, вы не поняли мы, — Долли ударяет Питера в живот локтем, совсем не сильно, но ощутимо. Он замолкает и поворачивает голову, спрашивая, что не так.        — А вы молчаливая леди, — подмечает продавец, — помнится, однажды один из моих покупателей, тоже молодой парень, попробовал что-то сказать, так девушка сразу характер показала. Ух, боевая она была.        — Она немая, — объясняет ситуацию Питер, — поэтому, — забирая рожок и отдавая его Долли, — такая молчаливая. Но поверьте мне, сейчас она негодует. Ноздри слегка вздернуты, — поясняет он. — Спасибо, — старичок, несмотря на возраст, выполняет свою работу быстро. И почему-то Питеру кажется, что мороженного Долли он положил чуть больше, чем ему. Это забавляет. — Сколько с нас?        — Три доллара, — улыбается он. Питер достает из кармана небольшое и слегка потрепанное портмоне и расплачивается. — Счастливой прогулки, вы очень хорошо смотритесь вместе.        — Я ведь говорю, что мы не… — Долли вновь ударяет его в бок. — Спасибо. Идем? — спрашивает он, кусая мороженное. Долли только пожимает плечами и делает тоже самое. — Почему ты не позволила сказать ему? — интересуется Питер, когда они отходят немного дальше. Долли доставать телефон не хочет, поэтому только хитро улыбается, оставляя это на размышление Питера. — Ладно-ладно, ты не скажешь, я тебя понял. Но мороженное у него вкусное, попробуешь? — он протягивает ей рожок, Долли, не задумываясь, облизывает и чувствует привычное сочетание ванили и клубники и почти что мурчит от удовольствия.        Питер начинает говорить что-то о превосходстве клубники над остальными вкусами, о жаре и о Центральном парке в целом. Долли слушает его, иногда печатает свои сообщения, чтобы хоть как-то отреагировать. С Питером легко, с Питером просто.        Долли кажется, что знакомы они куда больше двух недель.       Пятьдесят минут, которые они идут до Пятой авеню, пролетают незаметно. Ноги у Долли немного гудят, однако она дискомфорта не показывает, боясь, что Питер может подумать что-то не то. Но ему и не нужно, чтобы она говорила. Он сам видит, что они слегка замедлились, что на лбу у Долли выступили капельки пота, а на ее лице улыбка скорее вымученная, нежели искренняя, какая была в начале. Поэтому он предлагает присесть, оправдывая все собственной усталостью. Конечно, Долли понимает, что Питер не устал, однако все равно фыркает и, печатая «а говорил, что идти тяжело будет мне», садится рядом с ним на лавочку.        Питер впервые за эти полтора часа, которые прошли с его с Долли встречи, молчит, давая горлу отдохнуть. Они сидят так пять минут, после же Питер встает и, подавая Долли руку, спрашивает:        — Готова? — Долли подает руку и встает. — Сперва зайдем в B&H Photo Video, а после в Best Buy. Я представляю, что примерно нужно, так что это много времени не займет, а после я тебя до дома провожу, идет? — Долли кивает. Она ужасно хочет спать, эти полчаса, которые удалось выкроить для сна утром были слишком ничтожны. — Отлично, пойдем. А-то завтра на смену, чувствую, что в ближайшее время здесь не окажусь.        Питер говорит чистейшую правду. Во время патрулей Человека-паука на Манхеттен он не заглядывает, считая, что этот район есть кому защищать, а вот Куинс — нет. Хотя и немного лукавит, говоря Долли, что запчасти ему нужны для подарка тети. Просто, ведь не скажет же он ей, что это все для шутеров, которые в последнее время барахлят, а умирать, потому что запчасти из старой техники останутся некачественными, Питеру не хочется. Тетя его убьет, если такое случится. Было бы проще, если бы у него были возможности Старка.        — У тебя когда? — Долли показывает это на языке жестов, слишком уставшая для того, чтобы думать, что Питер ее не поймет.        — Эм… Спасибо? — Долли поднимает брови и отводит взгляд. Она показывает на руку, на то место, где обычно люди носят часы, надеясь, что Питер поймет.        И не прогадывает.        — А! Когда у меня смена? — догадывается он. — Завтра вечерняя, послезавтра тоже и после-после завтра тоже. Поверить не могу, что Лора заболела и именно мне придется заменять ее. Если бы мне кто раньше сказал, что фраза мистера Смита «у тебя есть какие-то планы на выходные» означает, что тебе придется работать за кого-то, то я бы сказал «конечно», а не «нет, никаких планов. Свободен, словно птица в небесах». — Долли смеется, вспоминая, как Моргана сама несколько раз попадалась на такую уловку Смита и долго плакалась подруге.        — Ты разве не говорил, что только в среду утром выходишь, — печатает Долли и отдает телефон Питеру. Он чешет затылок и говорит довольно тихо.        — Я поменялся с Джеймсом, у него дела были, а ты мне тогда сказала, что хотела бы встретиться, ну, вот я и написал ему, вспомнив, что речь шла о чем-то таком… Это глупо, наверное.        — Нет, ни сколько. Я ведь тоже тебя увидеть хотела. Ладно, давай уже покончим с этими запчастями и пойдем домой. Я так спать хочу, сегодня глаз не сомкнула!        — У тебя тридцать процентов, — замечает Питер, отдавая девушке телефон, — лучше побереги зарядку. Если что-то напечатать захочешь меня ткни, я свой дам. Но вообще мы сейчас быстро разберемся со всем. Вот, смотри! — он показывает на вывеску, которую Долли доселе не замечала и торжественно объявляет. — Справимся буквально за пару минут. Идем? — Долли кивает.        Пятая авеню — место оживленное. Долли кажется, что, если бы не рука Питера, сжимающая ее, она бы непременно потерялась в этой толпе. Туристы, местные жители и бродяги, просящие на еду. Звуки голосов, продавцов, пытающихся что-то продать, открывающаяся и закрывающаяся стеклянная дверь, музыка, играющая из различных магазинов. Долли кажется, что у Пятой авеню слишком много цветов. Красные вывески с черными буквами, желтые плакаты, стеклянные здания, бронзовые вывески, серые здания. Светофоры, сменяющие друг друга. Машины, велосипеды. Большинство из толпы заходят в один торговый центр, располагающий большинством магазинов.        Туда же идут и Питер с Долли. Парень рассказывает о запчастях, о том, как именно будет использовать их и все время исподтишка смотрит на Долли, все ли с ней хорошо. Он не уверен, но почему-то Питеру кажется, что в толпе она чувствует себя неуютно. Возможно, даже слишком. Потому что Долли все время осматривается, глаза ее бегают то вправо, то влево. В «Мелодии» Питер за ней такого не замечал.        — Нам сюда, — он отпускает ее руку и открывает дверь, пропуская Долли вперед. — Сейчас я быстренько посмотрю по цене и, если все устроит, куплю процессор и механические часы, это не займет много времени. Подождешь меня здесь или со мной пойдешь? — Долли, не задумываясь, показывает один палец, а после показывает наверх. — Напечатай, — Питер достает свой телефон и протягивает девушке.        — Здесь наверху книжный есть, я туда хочу зайти. В последнее время совсем мало читаю, ты все равно пока здесь будешь, а я быстренько схожу за книжкой. Хотя это будет не так быстро, потому что я еще не знаю, что именно хочу купить. Встретимся там?        — Да, идет. Если что я найду тебя, не снимай бандану только, — просит он, — она выделяет тебя из толпы. — Долли кивает, после чего машет пальцами правой руки и убегает наверх.        Идея купить книжку пришла к ней спонтанно, просто она подумала, что смотреть все эти детали с Питером ей будет скучно, а торговый центр все равно достаточно большой и ей есть чем заняться, пока он будет делать свои дела. Заходя в лифт, Долли достает телефон и наушники. Разблокировав телефон, она видит одно сообщение, которое мгновенно открывает.

От кого: Папа Кому: Долли

Ты скоро домой придешь? Питер ужасно пиццы хочет, и мама интересуется, будешь ли ты ее и какую именно тебе заказать. А еще ты где, кстати. Мама говорит, что ты не предупредила об отсутствии, время уже три, Долли. Я понимаю, что ты уже взрослая, однако предупреждать все равно надо. Мы переживаем все же.

       Долли от этого сообщения удивилась. Она зашла в диалог с матерью и увидела, что ее сообщение, написанное еще в семь утра, осталось непрочитанным. Фыркнув, Долли приступила печатать ответ. От кого: Долли Кому: Папа Я еще на Манхеттене, решила зайти в книжный, в «Мелодии» зарплату выдали, поэтому куплю себе что-нибудь. Буду часа через два-три, пиццу буду, сырную давайте. И я предупредила еще вчера, когда после смены за пижамой зашла. А утром, когда на курсы поехала, написала маме, что я после них гулять пойду. Прости, что тебя не предупредила. Люблю вас.        В лифте сообщение не отправляет, поэтому, выйдя из него, первым делом она становится к стенке и ждет, пока увидит заветный зеленый значок. Как только это происходит, она убирает телефон в карман и движется к кричащей надписи «Book World»[3]        — Добрый день, мисс, — как только Долли заходит внутрь, слышится голос парня-продавца. Долли улыбается ему и отвечает кивком, после чего подходит к стеллажам с классикой.       Хочется чего-то романтичного, — думает она и приступает к изучению обложек.        Долли кажется, что проходит вечность, прежде чем она замечает пыльный томик с заманчивой обложкой. Серые тона и запуганный взгляд. Долли кажется, что она чем-то похожа на человека на обложке. Уголок книги немного мятый, поэтому Долли смело отнимает половину цены и идет на кассу, радуясь удачной покупке. Хотя ни названия, ни сюжета этой книги она не посмотрела.        Быстро расплачиваясь, девушка уже собирается идти к лифту, чтобы найти Питера, однако громкоговоритель, из которого неожиданно раздается напуганный женский голос, заставляет ее остановиться.        — Дорогие дамы и господа. Только что нам поступило сообщение о том, что торговый центр заминирован. Просьба всем сохранять спокойствие и приступить к немедленной эвакуации. Повторяю. Только что нам поступило сообщение, что торговый центр заминирован. Просьба всем сохранять спокойствие и приступить к немедленной эвакуации.        Долли почувствовала, как немеют пальцы и сердце начинает выпрыгивать из груди. За всю жизнь в такой ситуации она находится впервые. Пересилив себя, она вместе с другими людьми пошла к лифту, решив, что так будет безопаснее. С Питером будет лучше встретиться на улице, потому что искать его внутри здания — опасно.        В кабинке лифта было тесно, поэтому достать телефон и напечатать сообщение Долли не смогла. Просто понадеялась, что он подумает о том же. Когда же лифт остановился на шестом этаже, а двери перестали закрываться, Долли испугалась вновь. На глазах начали наворачиваться слезы, потому что она не знала, что делать. Особенно когда другие люди вокруг тоже паниковали, матерились и пытались выйти, создавая толкучку.        — Дамы и господа, — в торговом центре вновь включается громкоговоритель, и в этот раз девушка, дающая объявления, даже не старается сдержать панику, — наш торговый центр находится в заложниках у некой террористической организации. Просьба всем сохранять спокойствие и не двигаться. При любой попытке сбежать или вызвать полицию они будут расстреливать сто человек. Повторяю. Просьба всем сохранять спокойствие и не двигаться. При любой попытке сбежать или вызвать полицию они будут расстреливать сто человек        Долли беззвучно смеется, смотрит на напуганных людей, боящихся, как и она сама, выходить из лифта. И наклоняет голову, чтобы спрятать слезы. Все тело начинает дрожать, и единственное, о чем может думать Долли кроме собственной безопасности — Питер, который находится на первом этаже и подвержен опасности больше, чем люди на верхних.        Девушка надеется, что с ним все будет в порядке.        Питер же, слыша тоже самое на первом этаже и забежав в ближайший туалет, чтобы надеть костюм, думает о том, чтобы с Долли ничего не случилось.        Он уверен, что успеет помочь и ей, и обычным гражданам.