Безмолвие

Немногие могут быть до конца счастливы, не испытывая ненависти к другому человеку, нации, вероисповеданию… Бертран Рассел

***

       Только надевая костюм, Питер понимает, что совершает ошибку. Такое внезапное и резкое появление Человека-паука не останется незамеченным. Он импульсивен, возможно глуп и наивен, но все же ответственность за свои поступки брать умеет. Сейчас он понимает, что в образе Питера Паркера он мог бы разузнать немного больше, но смысла переодеваться уже нет. Займет много времени, да и с толпой слиться уже не получится, все же сбежать с первого этажа не так просто.        — Эй, чувак, ты здесь? — стараясь незаметно выйти из туалета, Питер слышит, как начинает шуршать коммуникатор, из которого обрывками доносятся фразы Неда.        «Черт, невовремя, — думает Питер, стараясь поправить коммуникатор. — Нед вышел на связь слишком быстро. Неужели, уже показывают? Прошло от силы минут пять, вряд ли бы журналисты успели доехать… Только если они заранее не знали обо всем, если им не сообщили. Но кто мог это сделать? Слишком много вопросов». — Продолжает мыль Питер, а сам отвечает достаточно громко, чтобы Нед, Питер пока не уверен, слышит ли он его вообще, точно понял, что он пытается что-то сказать.        — Да, я в костюме. Ты уже знаешь? — на другом конце провода Питер слышит странное шуршание. Нед явно находится у себя дома. Несколько секунд ожидания кажутся Питеру часами. Когда парень наконец слышит ответ, облегченный вздох сдержать не получается.        — Знаю? Ты о заминированном торговом центре на Пятой авеню? — Питер, не задумываясь, согласно мычит в трубку. — Да. По новостям показывают, трансляции еще нет, но коротко информацию передали.        — Это странно, — заключает Питер. — Как об этом уже может быть известно, если обо всем буквально минут десять назад сообщили. Или только нам, посетителям… У тебя есть идеи, что мне можно сделать?        — План? Эм, на самом деле да. Иди на крышу и постарайся найти подозрительных людей на улице, быть может, они как-то связаны с происходящим. Так же с крыши тебе откроется обзор на толпу людей, на фургоны журналистов, если они будут, так что пока это самый удачный вариант, — тут же говорит Нед, словно уже миллион раз продумывал план на случай, если Питер когда-нибудь окажется в заминированном торговом центре. Питер думает, что это было бы неудивительно, в стиле Неда, который, стоило ему узнать об альтер-эго друга, тут же с головой погрузился во все это. — Я постараюсь держать тебя в курсе того, что доходит до обычных людей, но не факт, что информация будет идти в разрез с происходящим.        — Да, спасибо. В таком случае, — Питер оглядывается вокруг, пытаясь понять, как именно он может попасть на крышу. Идти прямо — не выход. Если он выйдет на улицу, террористы могут принять это за попытку побега и тогда погибнет первая сотня, а, быть может, и не одна. К тому же они поймут, что здесь уже есть кто-то, кто может справиться с ними и им придется менять план действий. А спонтанность — худшее, что может произойти. К тому же если люди увидят, что Человек-паук уже здесь, это тоже может вызвать вопросы. Особенно у Мстителей. Особенно у Энтони Эдварда Старка, который точно заинтересуется, как именно Человек-паук оказался в здании, и тогда все эти месяцы, которые Питер скрывал свою личность, полетят коту под хвост.        Заметив в углу вентиляцию, Питер кивнул сам себе и, подпрыгнув, зацепился за стену, быстро начиная размышлять, как открыть ее. Не найдя варианта лучше, он просто выдернул ее, а после откинул подальше, радуясь, что в туалете нет людей, которые могли бы пострадать из-за этого. Он залез внутрь и пополз наверх, надеясь, что план Неда, хотя планом это назвать было сложно, сработает и все получится разрешить до первых человеческих жертв.        Питеру все еще казалось это нелогичным. Казалось, что он упускает какую-то деталь, которая переменила бы все. Он уверен в этом, однако связных мыслей в голове нет. Он не помнит, когда последний раз волновался так сильно. Наверное, все дело было в том, что он давно не спасал близких. Одно дело, когда все потенциальные жертвы — какие-то абстрактные люди, о существовании которых ты и не знаешь, и совсем другое — когда этот человек становится тем, с кем ты знаком лично.        — Эй, Нед, как обстановка? — доползая до четвертого этажа, Питер замечает знакомую оранжевую бандану в толпе и, чтобы хотя бы немного отвлечься, задает вопрос. Голос его эхом отражается от вентиляции, и Питеру кажется, что он не один.        — Ничего такого. Новых сведений вроде тоже нет, — Питер слышит звук ударов пальцев о клавиши, — хотя… Стоп! О готовящейся атаке было сообщено за тридцать минут до самого сообщения в торговом центре. Бред, — почти кричит Нед, — предупреждения никогда не игнорируют!        — Подожди! — Питер внимательно следит за оранжевой банданой. Долли не двигается, сидит на одном месте, прижав коленки к груди, и что-то шепчет. Люди слоняются туда-сюда, кричат, пытаются выйти, а она сидит на месте, понимая, что так будет лучше. Это Питера и восхищает, и одновременно с этим пугает. Однако долго свой взгляд на ней он не задерживает. Недалеко от основной массы людей он видит человека в круглых очках, который ведет себя как-то подозрительно. Он стоит уверенно, прикусывает губу и недовольно хмурится, когда какой-нибудь человек проносится мимо. Напуганные люди себя так не ведут. — Эй, Нед, — говорит Питер, — в последнее время на Манхеттене не было каких-нибудь терактов?        — Я сейчас проверю, а что?        — Человек, — Питер продолжает следить за ним, боясь, что если отвлечется хотя бы на секунду, упустит его, — он кажется мне знакомым… И я не уверен, что это знакомство было приятным… Ладно, я двигаюсь к крыше дальше.        — Да, давай, я пока ищу информацию, — голос Неда звучит возбужденным, он едва сдерживает радость, потому что на самом деле это первый раз, когда Питер работает с ним в команде на настоящем, серьезном деле. До этого обычно они переговаривались лишь тогда, когда Питер летал по Куинсу и патрулировал.        Питеру кажется, что до крыши он добирается вечность. Питер вздрагивает, когда оказывается на самом верху и свежий ветер ударяет в лицо. Кажется, буквально несколько минут назад было ужасно жарко, а теперь… Теперь он чувствует озноб. Оглядываясь вокруг, Питер пытается найти хоть что-то, за что можно было бы зацепиться, с кем можно было бы сразиться, чтобы спасти людей.        Однако на улице тихо. Чувство тревоги все сильнее. Особенно когда паучье чутье начинает буквально кричать, что кто-то приближается. Готовясь к атаке, Питер разворачивается, но вовремя останавливается, когда видит знакомый красно-желтый костюм.        — Эй, ты как здесь оказался, шкет? — Тони Старк снимает маску, чтобы его было лучше слышно. Питер за это благодарен.        — Ох, я просто хотел купить настоящий Нью-Йоркский хот дог, — смеется Питер, расставляя руки в стороны, — а потом узнал о заминированном торговом центре. Просто сколько… — Питер делает вид, что смотрит на часы, которых у него, конечно же, нет. — Всего прошло минут тридцать с начала всего этого. А вас все нет и нет. Кто-то же должен выполнять вашу работу, верно? Не зря меня называют «Мстителем из народа».        — А ты сегодня ужасно разговорчив, — подмечает Старк. — Тебе что-нибудь уже удалось выяснить? — Питер видит, что Тони говорит серьезно.        — Нет, внутри люди ведут себя довольно тихо, что странно. Никто не прорывается, никто не кричит. Только один подозрительный человек был… Он показался мне знакомым. У вас у самих план есть? — Питер не собирался язвить, однако в его голосе столько яда, что Старку кажется, еще немного и он прожжет его костюм.        — Да, — Питер оборачивается, когда на крышу рядом с ними опускает Капитан Америка. Кивая ему в знак приветствия, Питер складывает руки на груди и ждет объяснений. — Сперва нам нужно дождаться, когда террористы объявят себя, после чего выйти с ними на переговоры. В это же время одна часть нашей команды будет выводить людей, другая — искать бомбу. Хотя ее существование все еще под вопросом.        — Я помогу людям, — охотно отвечает Питер, чувствуя, как закипает кровь.        — Да, конечно, — Тони фыркает и поднимает обе руки, — почему-то я не удивлен. Твоему рвению помогать гражданским можно позавидовать, однако… Раз уж мы оказались здесь вдвоем, — присутствие Стива Тони благополучно проигнорировал, — не хочешь помочь нам? Журналисты требуют второе интервью, только в этот раз с тобой.        — Нет, — Питер отвечает, не задумываясь. — Я все еще не хочу лишнего внимания к себе, так что… Смотрите! — Питер показывает рукой вниз, куда начинают съезжать фургоны. — Дела плохи? — Питер старается говорить по делу, однако волнение, которым заполнены все его мысли, не дает сделать этого. Голос его дрожит, а руки хаотично касаются ткани костюма, который слегка запачкался в вентиляции. Тони замечает это и говорит:        — А если я пообещаю тебе новый костюм? — Питер прикусывает губу, радуясь, что за маской этого не видно… Питер наконец понимает, что именно его смущало все это время. Разговор с Тони Старком в его родном Куинсе, он ведь и раньше говорил, что одна террористическая организация не дает им покоя. Он ведь уже говорил, что им нужна будет его помощь. Казалось, что все детали теперь встали на свои места, создавая полноценную картину.        Поэтому Тони и не был так удивлен его появлению. Потому что он сам буквально вчера сообщил обо всем ему, Питеру, он уже говорил и о конференции, он уже говорил о костюме. Питер уже отвечал ему. Это ужасное чувство дежавю наконец оправдалось. Питер рассмеялся, совершенно не обращая внимания на Капитана Америка, стоящего поблизости.        — Хоть тысячу, мой ответ не изменился меньше, чем за сутки, — Роджерс смеется, понимая, о чем говорит парень. И сочувственно похлопывает Тони по броне. — Террористы — это та организация, о которой вы говорили? Религиозные фанатики, да?        — Да, они попортили нам достаточно крови, — слово берет Стив. — Они считают, что работают ради всеобщего блага, очищая Землю от нечистых. Нам удалось поговорить с одним. Они просто психи, ничего святого в их поступках нет да и логичного тоже мало.        — Да, и они непредсказуемы, — сквозь зубы говорит Тони, — так что… Твое присутствие здесь действительно кстати. Пятница, выведи на экран Али́ю Мандофена. — перед Питером возникает голограмма человека в очках. — Обычно исполнителем является он. Будь внимателен и старайся не попадаться ему на глаза.        — Он довольно фанатичен, — соглашается Стив, — и, возможно, решит, что его жизнь по сравнению с благим делом — пустяк. На самом деле эта организация не опасна совсем, но…        — Они просто довольно назойливы, — подбирает нужное слово Тони, — но я уже объяснял тебе это. — Питер молчит. Он просто кивает, показывая, что слушает их. А сам думает.        «Это тот, кого я видел на четвертом этаже, — понимает Питер. — Главное не создавать лишней паники. Скрывать смысла нет, однако Мстители могут навредить, если решат действовать прямо. Вряд ли этот Алию единственный исполнитель. Хотя, если эта группировка уже не первый раз проворачивает дело, возможно, они понимают, о чем говорят. Однако я не могу подвергать Долли, нет, думать так слишком эгоистично. Я не могу подвергать никого из гражданских опасности».        — Если я его увижу? — Питер понимает, что это самый подходящий вопрос. Если ответ его устроит — он расскажет, где находится этот человек, если нет — то подождет подходящего момента. — Предлагаете мне пройти мимо?        — Нет, — отвечает Тони, — тебе просто не нужно суваться туда, где он. Поверь, мы уже не первый раз с ним сталкиваемся и я понимаю, о чем говорю.        — Он прав, — соглашается Стив, — к тому же Тони не говорил, что ты будешь здесь, так что в план придется вносить корректировки. С этим будут трудности, — Старк цокает, слыша это заявление, однако молчит, понимая, что Стив прав. Появление Человека-паука — неожиданность, равно как и эта атака.        — Я понимаю, — говорит Питер, — что мне нужно делать?

***

       Долли не находит себе места. Почему-то многие люди, такие же как она, мечутся из стороны в сторону, громко возмущаются, требуют немедленно пропустить их, чтобы они могли спуститься.Со временем тех, кто понимает серьезность ситуации, становится больше. Многие люди замолкают и садятся на холодный кафель. Сама же Долли сидит, поджав ноги к груди, и внимательно оглядывается. Сердце бешено колотится, она не знает, как правильно вести себя в такой ситуации.        Наверное, никто не знает. На телефоне совсем нет зарядки, да и люди, кажется, следят за тем, чтобы никто не делал глупостей. В конце концов умирать не хочется никому. Кто-то попытался позвонить в полицию, Долли слышала выстрелы, которые последовали после этого. Кажется, они раздавались с третьего этажа. Долли делать этого не собирается. Она не собирается бежать, пытаться спастись и спасти остальных. Это не в ее полномочиях, она не герой, она не смелая, она не храбрая.        «Господи, Питер, возьми трубку, — думает Долли в очередной раз пытаясь дозвониться до Питера. — Пожалуйста». — Ей страшно представлять, что он мог попытаться уйти, что он мог сделать что-то, что не понравилось тем, кто заложил бомбу. Долли не хочет думать, что прямо сейчас Питера может уже и не быть в живых. Она хватает себя за колени и начинает трястись в беззвучной истерике.        — Эй, милая, — к Долли подходит какая-то женщина в розовой блузке и серых штанах. Ее волосы, немного кудрявые, собраны в высокий хвост, из которого выбилось несколько волосинок. В ушах золотые серьги, а в карих глазах, так же как и в ее, Долли, собственных, скользит отчаяние и паника.       «Мы обе, — понимает Долли, — заложники обстоятельств, мы обе ничего не сможем сделать, чтобы помочь другим выбраться живыми».       — Все хорошо? Ты дрожишь, — она также присаживается на корточки и касается коленки Долли и несколько раз проводить вверх-вниз, поглаживая их. — Долли качает головой, и показывает на телефон, который отключится буквально через несколько минут, потому что остается всего пять процентов. — Зарядка — не так страшно, — смеется женщина, — как только бомба будет обезврежена, уверенна, ты можешь зайти в любой магазин попросить зарядить телефон. Все будет хорошо, это не такой уж и повод для слез. Как тебя зовут?        Долли показывает на горло, пытаясь показать, что говорить она не может.        — Ты не можешь говорить? — понимает она. Долли начинает кивать, и от осознания этого плакать еще сильнее. Именно сейчас голос бы ей пригодился. Женщина садится еще ближе и тянется, чтобы обнять девушку. Сейчас она как никогда была похожа на беззащитную овечку, которая смотрит на мир испуганными глазами, понимая, что поделиться своей болью не сможет ни с кем.        — Знаешь, — начинает женщина, — я работаю в больнице, в Куинсе, однако в каждый последний вторник месяца кому-то из нас приходится ездить на Манхеттен, в филиал, чтобы заполнить никому не нужную документацию. В этот раз такая честь выпала мне. Думала, зайти купить себе кофе и поехать обратно, ага, конечно. Выпила кофе… Я Мэй, кстати, напишешь мне свое имя? — она протягивает телефон, на котором уже открыты заметки, надеясь, что рядом нет никого, кто мог бы неправильно понять этот жест. Долли с охотой его берет и быстро печатает «Долли Брайт», после чего отдает телефон обратно Мэй.        Проходит несколько секунд, прежде чем Мэй начинает говорить.        — Долли значит. Красивое имя, да и ты тоже. Твои кудряшки — чудо, — Долли понимает, что Мэй пытается подбодрить ее. Все же волосы Долли заплетены в косы, так что понять, что они кудрявые достаточно сложно. Но Долли сейчас все равно на это. Она улыбается Мэй, показывая, что комплимент приняла. Мэй дотрагивается до банданы и говорить. — Лучше сними ее. Она привлекает много внимания, считай, делает тебя легкой мишенью.        Долли начинает качать головой так сильно, что кажется она вот-вот оторвется. Она хватается за бандану и заходится в беззвучном крике. Ей кажется, что если она снимет эту бандану, тогда Питер точно не найдет ее в толпе, точно не поймет, что она в порядке. Долли не хочется думать о плохом, Долли вообще кажется, что не стоило разделяться с ним. Ей страшно за него. Потому что другие люди для нее — абстракция. Да, ей будет жалко их семьи, их самих, но она не будет испытывать этого мерзкое всепоглощающее чувство вины и одиночества. В ее груди не будет дыры, заполнить которую вряд ли что поможет. Потому что с другими она не знакома. Потому что другие для нее ничего не значат.        — Ладно-ладно, — Мэй начинает махать руками, а потом тут же оглядывается. Некоторые люди бросают на них подозрительные взгляды и потому она опускает руки себе на колени. — Можешь не снимать ее. Это что-то вроде опознавательного знака? — делает предположение Мэй. Долли кивает. Она показывает на парня, стоящего неподалеку. И Мэй с удивлением спрашивает. — Твой парень? — Долли отрицательно качает головой и запрокидывает голову назад. — Мне довольно сложно понимать тебя, — начинает объяснять Мэй, а Долли лишь кивает. В конце концов пантомимы — не ее сильная сторона. — Ты пришла сюда с парнем? — в этот раз Долли кивает. Объяснять, что они просто коллеги, ну, друзья с натяжкой — сложно. Пусть Мэй думает так, как хочет. Все равно они вряд ли увидятся еще раз.        Мэй кажется, что имя Долли ей знакомо. Нет, скорее она даже уверена в этом. Однако вспомнить, где именно она его слышала, не может. День сегодня получался на удивление насыщенным, так что такая мелочь, как чужое имя, легко могло вылететь из головы. Ничего удивительного в этом нет. К тому же, скорее всего, они даже не были знакомы напрямую. Возможно, Питер упоминал что-нибудь о ней.        — Наверное, это отвратительный конец свидания, — смеется Мэй, пытаясь поднять Долли настроение, — знаешь, если потом ты не захочешь идти с ним на второе — думаю, он тебя поймет. — Долли смеется. На самом деле она действительно могла бы принять все это за божьи знаки, однако… Разве она именно та, кто должен верить в Бога? Серьезно, если Господь заставляет своих детей страдать, то почему они должны любить его? Любить за страдания? Долли, несмотря на всю мягкость своего характера, делать этого не собирается.        — Ты успокоилась? — только после этого вопроса Долли понимает, что на сердце действительно стало легче. Нет, волнение за Питера, который так и не ответил, никуда не пропало. Просто Долли перестала зацикливаться на этом. Она может верить в лучшее, верить, что он просто сидит где-нибудь под прицелом и не может сделать ни одного лишнего движения — проще, чем думать, что с ним что-то приключилось.        Долли начала рассматривать потолок, стараясь абстрагироваться от то и дело раздающихся выстрелов. Конечно, она с самого начала знала, что люди, которые начали все это, не шутили. Однако слышать выстрелы совсем рядом, ощущать этот противный запах крови и стараться не заплакать было куда сложнее, чем Долли предполагала изначально. На их этаже начали появляться люди в черных масках и с ружьями. Они что-то кричали на английском, но Долли казалось, что говорят они совсем на другом языке, потому что разобрать она не могла ни одного слова. К горлу подступила тошнота, однако Долли сдержала позыв.        — Все будет хорошо, — пообещала ей Мэй, подсаживаясь еще ближе. — Главное — не создавать лишнего шума. Я уже была в такой ситуации. Моему племяннику было где-то три, мы пошли в торговый центр, на который напали террористы. Только чудом ему удалось спастись, Железный человек спас его, так что… Знаешь, я не особо люблю Тони Старка и все такое, но он поистине героический человек. Так что не волнуйся, Долли, я уверена Мстители и в этот раз помогут нам. Главное не отчаиваться, верно?        Долли была с ней согласна. Она кивнула после чего приблизила две руки к губам, после чего подняла их вверх вместе с уголками губ, показывая улыбку. На лице Мэй, равно как и на лице самой Долли, виднелась паника и страх, однако она старалась не отчаиваться. Долли хотела помочь ей в этом.        — Да, конечно, главное улыбаться. И ждать помощи… И говорить, наверное, стоит потише. Иначе подумают что-то не то. Хотя, — Мэй оглядывает по сторонам и видит, что многие люди образовали небольшие группки и разговаривают, создавая шум, — это вроде бы не тревожит террористов. Никогда не знаешь, как они отреагируют на то или иное действие, верно? — Долли закивала. — Надеюсь, ты не против, что я сижу здесь с тобой и говорю много, — Долли сделала вид, что вытирает несуществующую слезу, а после ткнула в грудь Мэй и вновь повторила жест с улыбкой. — Да, конечно. Больше плакать не хочется? — Долли пожала плечами. — Согласна, глупый вопрос, мне самой не по себе. Как думаешь, нас скоро освободят?        Долли привыкла быть оптимистом. Ей казалось, что глупо все время думать о плохом, жизнь итак короткая, и растрачивать ее на негатив — просто напросто нерационально. Так что она хотела ответить Мэй, что сделаю это в ближайшее время. Она была уверена, что не пройдет и дня, как они будут находиться в своих квартирах и рассказывать семьям о пережитом. Все будет именно так. Долли была уверенна в этом и потому кивнула, услышав вопрос Мэй.        — Они не делают никаких объявлений, от этого еще страшнее становится, — Долли оборачивается на незнакомый голос и видит перед собой мужчину, которого точно не было рядом с ними. — Вы в порядке?        — Да, все хорошо, вы сами целы? — мужчина кивает. — До нас выстрелы не добрались… Жертв много? — интересуется Мэй.        — Я видел около десяти трупов только на нашем этаже, — в голосе мужчины слышится отчаяние, — надеюсь, их не станет больше со временем. Похоже, им самим жертвы не особо нужны.        «Или они не хотят тратить патроны», — думает Долли. Она не слушает, о чем начинают разговор Мэй и этот мужчина, а просто запрокидывает голову, начиная изучать потолок. По сторонам смотреть ей страшно, она боится увидеть людей с ружьями, а еще сильнее она боится увидеть трупы. Поэтому она просто смотрит в белый потолок, начиная считать пятнышки на нем, как неожиданно видит фигуру, ползущую поверху.        «Человек-паук?» — Долли внимательно наблюдает за ним совершенно не задумываясь, что такое пристальное внимание к потолку может быть подозрительным. Она наблюдает за тем, как крадется этот парень.        — Что-то случилось, Долли? — спрашивает Мэй, замечая, что Долли выглядит отреченной. Та внимательно оглядывается по сторонам и, пока никто не видит, тычет в потолок, призывая Мэй посмотреть. Женщина подчиняется и уже через мгновенье ее лицо меняется. Вот только вместо ожидаемого Долли облегченья на нем появляется еще больше беспокойства и паники.        Долли это удивляет. Она поворачивает голову, желая узнать, в чем дело, однако Мэй, наконец вспоминая, где именно до этого слышала имя «Долли Брайт», говорит запыхавшись, словно только что пробежала километр. Она тянется к телефону по инерции, желая напечатать вопрос, однако голос, который раздается громче тысячи других.        «Ложись!»        Не дает сделать этого. Ни севшая зарядка, о которой Долли благополучно забыла, ни присутствие террористов, которых, кажется, в здании почти не осталось. А именно голос, которому Долли подчиняется.        Мэй хватает ее плечи и буквально закрывает своей рукой ее голову.        Осколки пролетают рядом, Долли слышит крики людей, слышит, как трещит по швам здание, норовясь упасть и задавить своим весом людей, так невовремя оказавшихся внутри.        Долли прикрывает глаза, понимая, что сделать сейчас больше ничего не может.        И кричит так громко, как только может.        И ей плевать, что крик ее безмолвен и не сливается с другими.