Безмолвие

Единственная известная мне роскошь – это роскошь человеческого общения. (С)Антуан де Сент Экзюпери

      — И что в итоге? Вы поговорили? — спрашивает Моргана, вальяжно закинув ногу на ногу. Долли только плечами пожимает и взгляд отводит. Ей на эту тему говорить не хочется совсем, ни с Морганой, ни уж тем более с Питером. Вот только разве объяснишь это все?       Для Морганы, которая по натуре своей всегда была активной и жизнерадостной, сердечные страдания и метания Долли — пустой звук, надуманные проблемы, от которых избавиться можно одним простым разговором. А вот Долли так не может. Не объяснишь же, что на сердце творится.       А на сердце у Долли многое происходило. Слишком многое.       Сердце у Долли болело ровно столько, сколько она себя осознавала. Она никогда не была достаточно хороша для кого-либо. Мама считала ее ущербной, Долли до сих пор помнила те слова, сказанные ненароком в порыве, именно так, как говорятся самые искренние и чистосердечные слова, Питер не ущербный, в отличие от тебя — то, что ощущалось в воздухе, но не было сказано, то, что поняла Долли. Отцу она просто была безразлично. Бракованный ребенок, который никогда не скажет «папа», который никогда не сможет поговорить с тобой из соседней комнаты. Разве кому-нибудь нужен такой груз? Откупился, да и дело с концом… Раньше Долли казалось, что это высшее проявление любви, все, чего она заслуживает. Сколько же лет она жила с этой болью? Мало ей было мысли, что она другая, так еще и происходящее в семье давило. Если бы не Моргана, наверное, Долли бы и не узнала никогда, что она может нравиться как человек кому-то, что ее любить можно. Моргана стала для нее семье, а затем и в «Мелодии» было столько людей, которые за нее переживали, беспокоились, которые хотели, чтобы ей было комфортно. И плевать, что в компаниях о ее чувствах не заботились. Все же Долли понимала и не требовала все внимание себе.       Хотя бы каплю, которую она получала с лихвой. А что происходит сейчас? Появляется какой-то Питер Паркер, который переворачивает все на сто восемьдесят градусов, который мало того начинает любить просто за то, что Долли Брайт — это Долли Брайт, не требует ничего взамен, узнает ее постепенно, запоминает все, что она любит, заботится. Залечивает ее раны, так Долли считает. Он единственный, кто не пользуется ее добротой, кто в первую очередь думает о ее чувствах. И даже те эмоции, которые он показал после того, как узнал, что она жива… И теперь Моргана хочет, чтобы она поговорила с этим человеком?       С человеком, который показал Долли, что жить можно и без разбитого сердца.       Брайт Паркера не любила, они знакомы не так давно, да и что такое любовь вообще? Может ли она, девчонка семнадцати лет, говорить о настолько возвышенном и глубоком чувстве? Наверное, все же нет. В конце концов у Брайт не было настолько тяжелой судьбы, чтобы повзрослеть так рано. Долли рассуждать может нравится или не нравится, о привязанности. Но явно не о любви. И хоть Долли не хотела, чтобы их общение, взаимодействие с Питером Паркером заканчивалось, все равно не могла до конца понять, что же испытывает к этому человеку, да и испытывает ли вообще. Было ли это что-то больше, чем благодарность? Что-то большее, чем интерес?       Долли так и не нашла ответы на эти вопросы. И потому не хотела говорить с Питером Паркером. Но разве объяснишь это все Моргане? Она ведь опять заведет свою шарманку о том, что разговор — самое простое и эффективное средство разобраться в себе. Да и не возникнет никакого недопонимания, как это часто бывает.       — Мы не говорили, — Долли показать эти три слова тяжело, руки трясутся, на Моргану смотреть не хочется. Однако и проигнорировать ее вопрос Брайт не может, не так воспитана. — И вряд ли поговорим. Все же… Сама подумай, что мне сказать? Эй, Питер, — Долли ненавидит имена лишь из-за того, что приходится тратить много времени, однако Моргана терпеливо ждет. В кафе все равно нет никого, да и обеденный перерыв никто не отменял, — слушай, тут такое дело. Что между нами? Твоей тете мы сказали, что встречаемся, я не против, ты тоже, но. Мы ведь ничего друг другу не обещаем? Знаешь, свободные отношения, отношения до конца лета? Как мы это решим? Или можно считать, что пара на выпускной найдена? Я не до конца понимаю, да и ты, думаю, тоже.       — Это ужасно, — признается Моргана, сдерживая смех. Она протирает стойку кажется уже в пятый раз.       — С таким же успехом могла бы и Джордан протирать, там пятнышко на клапе, — и подмигивает с озорством. Моргана в шутку кидает тряпку подруге.       — Сама протирай. А с Питером ты бы правда поговорила. Я не говорю, что вам нужно решать, когда нести заявления в ЗАГС, однако… Нет, вы ночевали вместе, я не говорю, что это к чему-то обязывает, даже если бы вы переспали, это еще ничего не значит, просто. Черт, ты ему явно симпатизируешь, да и он тебе тоже. Вокруг вас флюиды витают, все время взглядами перекидывались, он искал встречи с тобой, ты с ним. Сейчас есть все шансы, да какие там шансы! Говорю не так, мысли путаются. Из-за жары, наверное. Так вот. Сейчас ты понимаешь, что с вероятностью в девяносто девять процентов твоя симпатия взаимна, что он хочет с тобой отношений, когда он не опроверг фразу тети, он это подтвердил и иначе думать не надо. Так вот. Он хочет с тобой отношений, ты с ним. Почему бы не попробовать? Никто же не говорит, что это навсегда. Поймешь, что не твой человек, да и разбежитесь искать других. Вам все же не под сорок и в последний вагон вы запрыгнуть не пытаетесь, так почему нет? Что мешает?       — Страшно, — признается Долли. — Что если он тетю расстраивать не хотел? Объяснять ей все. Это мне повезло, травм после взрыва нет, а его тете — нет. Она прикована к больничной палате и неизвестно, когда оклемается. Зачем ему ее расстраивать? Объяснять, что я коллега, просто подружка, симпатичная девчонка и все такое.       — Аргумент, — Моргана эту точку зрения не рассматривала, — но ты никогда не узнаешь, что правда, а что нет, пока не поговоришь с ним. Просто… Просто сделай это Долли. К тому же он начал язык жестов учить, это явно не спроста, он явно хочет продолжить с тобой общение, он явно думал о том, чтобы сблизиться с тобой. А еще… Он запомнил твой любимый кофе, это тоже своего рода знак. Тебе просто уверенности больше нужно вот и все. Поговори с ним, — в очередной раз говорит Моргана.       Долли уже не выдерживает. Она отходит от барной стойки и отмахнувшись от Морганы, как от назойливой мухи, идет обратно к своему пианино, к Джордану. Джордан был довольно старым пианино, слегка потрепанным и исцарапанном, скорее всего котом. Долли никогда не задавалась вопросом, откуда в «Мелодии» появилось это пианино, сперва Брайт думала, что его купили, после начала думать, что привезли из хозяйского дома за ненадобностью. Ведь изначально и не было никакой музыкальной концепции в кофе «Мелодия». Долли, насколько она знала, была первой и на данный момент последней пианисткой, той, кто нарек пианино именем и привлек около сорока процентов посетителей, приходивших послушать ее игру. Для Брайт это было показателем ее успеха, воодушевляло, что ее игра чего-то да стоит и она на самом деле сможет поступить в Джульярдскую школу, как и хотела большую часть жизни.       Черное лакированное пианино, с позолоченными педалями и такой же черной банкеткой. Долли его любила. Она не представляла, как будет играть дальше, без него. Даже домашнее пианино белого цвета не было так дорого сердцу, как Джордан. Игра на нем казалось особенной, более чувственной. Любые композиции казались ярче, словно оживали в ее руках, ноты были не нужны, потому что их Долли никогда не забывала, Джордан словно подсказывал, что и когда ей играть.       — Сыграешь лунную сонату? — кричит Моргана, когда Долли садится на место. Та лишь кивает, почему бы и нет? К тому же она давно не практиковалась в гармонии.       И постепенно помещение «Мелодии» заполнилось красивой и трогательной мелодии лунной сонаты, которую Долли любила всем сердцем и в каждом движении, в каждом звуке и ноте пыталась передать эту любовь слушателям.

***

      Питер очень боялся опоздать. Он стажировался у мистера Старка вот уже неделю, но все равно каждый раз его сердце билось так сильно, что казалось вот-вот из груди выпрыгнет. Так сложно было поверить, что он заслуживает этого места, что он достоин стоять в одной мастерской с самим Энтони Эдвардом Старком. И не просто стоять! Говорить, советоваться, даже спорить!!! Это было чудесно, невероятно, волшебно. Питер даже не подозревал, что способен испытывать такие эмоции.       И это его немного смущало. Он вроде бы начал встречаться с девушкой, которая ему небезразлична, а эмоций от этого меньше, чем от стажировки в Старк Индастриз. И вряд ли эта самая девушка против, Долли, как казалось Питеру, вообще против чего-то или кого-то вставать не умела. Ей что скажешь, то она и сделает, как ей скажешь, так и будет. Питер считал, что недостоин настолько преданной девушки, потому что сам таким не был.       Если бы Долли только знала все, то и на километр бы не подпустила к себе такого человека, как Питер Бенджамин Паркер. Если бы Долли только знала, что Питер — Человек-паук, для которого на первом месте все равно, как бы он не сопротивлялся этому, будет стоять благополучие других, если бы Долли только знала, что никогда не будет на первом месте в списке «Питера Паркера», наверное, все было бы по-другому. Вот только проблема в том, что Питер не хочет думать о том, как бы сложилось, если бы Долли знала. Потому что терять ее не хочется. Вот и все.       Человек-паук начал вновь появляться на радарах, он опять шутил и делал все, чтобы не попасться Мстителям, в частности Старку. Вечерами он патрулировал, а после заходил в «Мелодию» за Долли. Все было спокойно, все было так, как надо. Но внутри все равно что-то гложило, словно Питер не достоин всего этого.       И самым отвратительным было то, что Питеру поговорить об этом было не с кем. Нед не поймет, с Мишель стыдно, а Мэй в больнице.       — Добрый день. П.Я.Т.Н.И.Ц.А, — Питер смотрит на время и выдыхает облегченно, когда понимает, что остается еще десять минут. Не опоздал. В очередной раз. — Рад слышать тебя, видеть? Разумно ли спрашивать у ИскИна, как он провел выходные? Они у тебя вообще бывают?       — Добрый день, мистер Паркер, — привыкнуть к искусственному голову Питеру было нелегко первое время, однако сейчас он даже не вздрагивает и не поднимает голову, пытаясь найти источник звука. — Я сообщу мистеру Старку о вашем прибытии. И у меня не бывает выходных, так что ваш вопрос не уместен, однако отдых у меня бывает, можете не попереживать за это.       — Вот как… Мне как обычно на девяносто третий? Или что-то поменялось, — Питер проходит вперед, ловя на себе удивленные взгляды некоторых сотрудников, которые доселе его не видели. Конечно, подросток в Башне — зрелище не из привычных.       — Да, мистер Старк ожидает вас.       — Спасибо, П.Я.Т.Н.И.Ц.А, — Питер машет рукой потолку и быстрым шагом направляется к лифту, по привычке начиная кусать ногти.       Дверь в мастерскую Старка Питеру знакома, да и стоит ему подойти к ней, то она открывается сразу же, даже не требуется лишний раз стучать. Наверное, мистер Старк дал Питеру особый доступ или что-то вроде того, иначе объяснить все Питер не может.       — Добрый день, мистер Старк! — Питер забегает в мастерскую и привычным жестом оставляет сумку в правом углу комнаты, на стуле поставленным специально для этого, потому что Тони каждый раз бесился, когда Паркер пытался найти, куда именно бросить злосчастный рюкзак. — Чем займемся сегодня?       — Питер, — Тони сидит, согнув спину, не открываясь от чертежей, — рад тебя видеть. У меня сегодня не так много времени, а оставить тебя одного здесь я не могу, поэтому сможешь отработать положенные часы завтра или, допустим, на выходных? Решим, когда там.       — Случилось что-то? — Питеру действительно интересно. Конечно, если бы он был в рядах Мстителей, то его бы посвящали во все, а так. Он всего лишь стажер Старка, с чего бы Тони делиться с ним чем-либо? Но либо Боги на стороне Паркера, либо же Старк совсем забегался и забыл, с кем именно говорит, однако, выпрямившись, Тони отряхивается и говорит.       — Две проблемы: Человек-паук, которого мы не можем найти почти два месяца, чертов пацан пропал со всех радаров, и террористические организации, активизировавшиеся в последнее время. Полиция послала достаточно много сигналов о помощи, обычно мы отправляли Капитана и Вдову, однако сейчас ситуация усугубилась и, скорее всего, действовать придется всем. В связи с договором, подписанным Мстителями, так просто пойти и показать всем, кто здесь главный, мы не можем, поэтому сегодня нам придется совещаться с ФБР и объяснять свой план действий.       — Это те самые ребята, которые взорвали торговый центр не так давно? Моя тетя пострадала там, а я и Долли, вы ее, наверное, и не помните уже, только чудом уцелели. Не знал, что ситуация настолько плоха.       — Еще бы ты знал, — Старк откидывается назад и вздыхает глубоко, начиная виски массировать. Питер замечает, что круги под его глазами чуть больше обычного, — мы делаем все возможное, чтобы это в прессу не проникло. Народ начнет волноваться раньше времени, возможно, мы и решим уже все. Нечего лишний раз поднимать панику. К тому же сейчас есть на что отвлечь журналистов.       — Мистер Барнс, верно? — Старк кивает. — Долли говорила, что у них эта группа помощи закончилась или что-то такое. Как я понял, они могут продолжить ходить, если чувствуют, что встреч было недостаточно или же понимают, что одни не справятся, однако те, кто ощутил мощный подъем и понимает, что дальше может двигаться сам, ходить перестают. Так Долли и собирается поступить. Мистер Барнс, настолько мне известно, получил документы, подписанные бумажки или что там, и тоже больше не собирается посещать группу.       — Долли — это твоя немая подружка, верно? — Питер очень удивлен, что мистер Старк помнит о ней. Кивает быстро, и объяснять начинает даже.       — Да, они еще с мистером Барнсом сдружились, она ему косички плела и вы несколько раз меня подкидывали до нужного места, потому что забирали мистера Барнса. Блондиночка кудрявая, — Старк отмахивается, мол, помню.       — Как она там, к слову?       — Да нормально все вроде бы. Мы виделись вчера, она нервничала перед концертом в «Мелодии», Моргана, ее подруга, сказала, что это обычное явление, однако я все равно удивлен. Это тоже самое, простите за сравнение, если бы вы нервничали перед презентацией. Долли — талант! Об этом не только я говорю, так что верить мне можно, просто удивительно, что у нее все равно трясучка перед всеми этими выступлениями. Зато она в последнее время увереннее стала что ли. Я помню, когда первый раз услышал ее игру, и как она играла вчера. Словно два разных человека! Эти группы явно пошли ей на пользу, так что даже хорошо, что она начала ходить…       — Барнс будет рад это услышать, — фыркает Старк, — он хоть и не признается никогда, но по девчонке явно скучает. Если когда-нибудь я предложу ей сыграть на каком-нибудь благотворительном мероприятии, устроенным моей компанией, как думаешь, подведет?       — Вряд ли, — оживляется еще больше Питер, — она удивительная, я как-нибудь засниму ее концерт, вы сами все поймете. А мистер Барнс может ее увидеть, если захочет, в «Мелодии», она почти все время там проводит. У нее смены вечерние, однако все равно утром приходит, с родителями сложности и все такое. — Старку по большей части плевать, но он понимающе кивает. — Да и у нас тоже сложности. Это знаете, когда вы вроде бы вместе и все такое, но ничего не обговаривали и вроде бы никаких обязательств нет.       — Иной раз я забываю, что ты ребенок, — Тони говорит это без упрека, но Питеру все равно становится немного стыдно. Совсем забылся, с кем говорит. Рассказывать Энтони Эдварду Старку такое! — Не подумай, что мне не плевать, просто интересно. Да и я боюсь заснуть, если работать в тишине будем. Только поэтому, — Питер теперь понимает, откуда у мистера Старка интерес к его проблеме! Конечно же от скуки и усталости. Вряд ли бы он стал слушать его, если бы не эти два фактора. Не волнуется же он в самом деле.       — Просто знаете, мы с Долли знакомы не так давно, хотя пережить уже многое успели. Ну я ей нравлюсь, она мне нравится, это очевидно, об этом кто только не говорил. Даже мой друг, а он, чтобы вы знали, ее даже не видел никогда, говорит, что это сто процентов так, потому что поступки говорят об этом. Про себя я вообще молчу. Я начал язык жестов учить, потому что Долли немая и ей говорить жестами проще. И так вот. Мы у моей тети были с неделю назад, так она говорит «ой как здорово, что ты нашел такую девушку», ну я думаю, сейчас как возражу, объясню все, а Долли только берет кивает и говорит «да». Ну я удивился, сперва решил, что это, чтобы тетю мою не шокировать. А мы об этом не говорим и не говорим, ведем себя, будто не произошло ничего. Вот я и думаю, это было признание или как? Мы теперь встречаемся или, ну, все как было? Сложно в общем.       — Просто поговори с ней, — Старк внимательно наблюдал за тем, как ловко Питер выполнял вычисления, не затыкая свой рот, — поверь мне, за все прожитые мной годы я давно понял, что разговор — самый эффективный способ взаимодействия между людьми. Особенно, когда вы не понимаете, что происходит. Вот и все.       — Да страшно говорить, — Питер на секунду останавливается и взгляд на Старка переводит. — А что если все окажется не так, как я думаю, то что тогда? Смущу и себя, и ее, она скажет, что все по-другому в ее мире, это только я дурак, надумал там себе чего-то. Не хочется такого. А с другой стороны… Наверное, вы и правы. Так и поступлю. Спасибо, мистер Старк.       — Запомни, — Старк сложил все пальцы в кулак кроме указательного и среднего и поднял их к глазам, после чего перевел на глаза Питера, — этого разговора никогда не было. Еще не хватало, чтобы кто-то подумал, что я к старости становлюсь сентиментальным. Ты все еще простой парнишка-стажер, которого я буквально откопал в руинах, так что… Не обольщайся, это была разовая акция.       Питер лишь пожал плечами. Он и не собирался ничего себе придумывать. Просто мистер Старк был сегодня особенно любезен, вот и помог ему разобраться кое в чем, выслушал, дал совет. Конечно, это не могло не льстить, однако Питер никому рассказывать не собирался. Хотя, нет, Неду все же узнать об этом стоило. Это же невероятно будет! Сам мистер Старк дал ему совет. С другой стороны, Питеру было интересно узнать, ко всем ли стажерам мистер Старк относится таким образом, потому что среди тех, кого видел Питер, ни у кого не было доступа к верхним этажам, что уж говорить о личной мастерской Старка. Вряд ли кто-то из них хотя бы раз видел чертежи костюма Железного человека, а Питер сейчас работал с ними…       Все же немного польстить себе Паркер мог. В принципе, что он и делал, когда Старк ушел и погнал его из мастерской тоже.       Питер сперва собирался заглянуть в больницу к Мэй, а после в «Мелодию», надеясь, что Долли и сегодня будет там. Им правда нужно поговорить. Пусть это и займет много времени, но они должны расставить все точки над и.