Безмолвие

Тутти — как противоположность понятию соло, то есть исполнение музыки полным составом оркестра или хора.

       — Долли! — закончив смену, Долли протирала старый рояль. Задумавшись, она даже не услышала, что парень, который на протяжении всего дня занимал все ее мысли, стоит в дверях и приветливо машет ей, пытаясь привлечь внимание. — Долли Брайт! — повторяет уже громче. Наконец Долли оборачивается и замечает Питера. Растрепанные волосы, круги под глазами, все это говорит о том, что спит он мало, хоть и говорит иное.        «Волнуется за тетю», — предполагает Долли. Иначе и быть не может, наверное, у Питера в жизни сейчас изменений выше крыши: стажировка в СтаркИнзастриз, тетя с тяжелыми травмами, неразбериха в отношениях с Долли. Оно и понятно, что не до сна будет, но все же Брайт надеялась, что Паркер окажется более благоразумным и о себе заботиться будет. Хотя бы немного больше, чем «поспать три часа и делать вид, что все хорошо, что он в порядке».        — Привет, — Долли оборачивается, чтобы помахать Питеру, после чего вновь возвращается к своему занятию. Пусть сам подходит, все же он пришел.        Долли, если быть честной, к Питеру подходить сейчас боится. Разговор с Морганой произошел утром, Долли для себя вроде как все и решила, а все равно страшно. Вдруг надумала лишнего, вдруг все не так, как со стороны кажется. Человеческие чувства они ведь какие! Непостоянные, неизведанные, странные и страшные даже. Особенно для тех, кто с ними впервые связывается.       Долли ведь раньше никогда влюблена не была! Музыка ее страстью была, отдушиной, попыткой от реальности гнетущей сбежать. Музыку Долли обожала, любила даже. Но парень?! Да у нее коленки трястись начинали от одной мысли о том, что она симпатизирует кому-то, что она и вправду в самого настоящего парня влюбилась! А если невзаимно? Первая любовь она ведь какая? Трагичная, нежная, волнующая.       Долли это Арию из сюиты Баха напоминало. Красивая, но трагичная мелодия, которую ты можешь сыграть выразив скорбь, а можешь показать раскаяние и благодать. Вот и с первой любовью, наверное, также было. Вы сами выбираете, какой она будет. Но выбор этот зачастую неосознанный. Думаешь, все будет, как хочешь ты, а выходит как всегда.       И не разберешься ведь! В музыке были ноты, в музыке были такты, в музыке смысл был. В любви же его не было. Она и возникла то как-то неожиданно, внезапно. Просто Долли в один миг поняла, что рядом с Питером ей комфортно, она хочет улыбаться. Он забывал о ее недуге, считая, что она и так прекрасна. Питер же в Долли счастье видел, безудержное. С ней было комфортно, хотелось уберечь ее, защитить. Он не считал Долли слабой, она скорее была цветком еще не распустившимся.       — Привет, — Питер подходит к роялю и осторожно его крышки касается, — я проводить тебя пришел, — Паркер смущается и глаза в пол отводит. Сказать хочется так много, но почему-то слова все из головы уходят.       — Как Мэй? — Долли по привычке телефон достает и Питеру показывает. Выглядит он плохо, но она боится что-то лишнее спросить. Вдруг, не в свое дело влезет?       — Отлично, — Питер старается на языке жестов показать, Долли смеется. Он сейчас на дирижера похож, старается движения выверенными, точными сделать. — Она на поправку идет, — переходит он на голос, — совсем скоро из больницы выпишут. Она героиня, правда? — и Долли кивает.       — Эй, Брайт, Паркер, — кричит им Рик, с кухни выходя, — закроете кофейню? И я знаю, что Питер здесь больше не работает, но я по крайней мере спокоен, что ты, Долли, до дома в безопасности доберешься. Паркер, головой за нее отвечаешь. — Питер кивает и благодарит Рика мысленно. В кофейне они вдвоем остаются.       Долли на банкетку садится и хлопает рядом, Питер все понимает и садится рядом.       — Что там с Мэй? — пишет она.       — Точно, с Мэй. Как я уже и сказал, на поправку идет. Совсем скоро на ноги встанет. Врачи сказали — чудо, не иначе. Не знаю, чтобы я делал, если бы с ней что-то случилось. Я сегодня в СтаркИндастриз был, — Питер думает, что людей спасать проще. Рискуешь своей жизни, не задумываясь о последствиях, видишь их благодарность в глазах, ободряешь детей. Все как-то проще, когда на тебе маска. Когда о твоих истинных чувствах никто не подозревает. Но с Долли так не получится. Она его на сквозь видит. Но Питер все же храбрый. Ведь не костюм человека определяет.       Если он сейчас Долли сказать не сможет ничего, не подберет слов нужных, разве может он героем называться? Разве сможет он помочь кому-то, если не в силах с собой совладать?       — Ты Баки не видел случаем? — Долли если честно по нему соскучилась. С ним спокойно было. Он таким же был. Сломленным.       Питер головой качает и добавляет тише.       — Прости, мы с ним как-то не пересекаемся. Да и с другими Мстителями тоже. Хотя я бы был рад с кем-нибудь встретиться. Они крутые, верно?       — Мне Человек-паук больше нравится, — Питер воздухом захлебывается, — знаешь, он какой-то другой. Заботится о гражданах обычных, конечно, Мстители тоже делают важную работу, но… Не знаю… Я недавно в ситуацию страшную попала, представить страшно, что было бы, если бы не Человек-паук. Мне кажется, остальные бы Мстители мне не помогли.       Питер видит, что Долли вспоминать ту ситуацию страшно. А еще страшнее понимать, что в чем-то Долли права. Нет, конечно, кто-то бы да точно помог, но какой шанс? Случайно заметили бы? Так сложно это. Особенно когда такие, как Долли страдают. Она даже не закричала бы, чтобы внимание привлечь. Это Питер бдит всегда, по сторонам смотрит внимательно, чтобы подобное предотвратить.       — Ты правда думаешь, что он крутой? — Долли только кивает. — Это здорово… Ты бы хотела быть похожей на него или что-то вроде этого?       — Нет, — тут же пишет Долли, — слишком опасно. Я люблю более размеренную жизнь, знаешь? Ну вроде моей. Я работаю, у меня есть классная подруга, мое последние видео в инстаграме собрало около четырехсот тысяч просмотров, а подписчики растут с каждым днем. Кажется, людям нравится моя музыка. Надеюсь, скоро меня позовут записать что-нибудь для кого угодно! Представь, Долли Брайт записывает музыку для альбома какого-нибудь музыканта. Было бы так круто.       — Старк как-то в шутку спросил, если бы он позвал тебя сыграть на его благотворительном вечере, ты бы согласилась? — у Питера в голове крутятся слова Старка. Почти все, которые он о Долли говорил. В основном про отношения, ему вправду ей сказать нужно! Но как же разговор завести в нужное русло?       — Конечно! — не раздумывая, отвечает Долли. — Только представь!!! Моя бы популярность взлетела, да я бы о поступлении в Джульярдскую школу не переживала больше. Они все же тоже не дураки, если какую-то девчонку сам Старк заметил, то как пропустить они могут?       — Да уж, у Старка и вправду хорошая репутация, особенно в последнее время. После того интервью особенно. Почти всем понравилось, что он за Человека-паука заступался. Мол, сразу видно, протеже. Многие даже думают, что Человек-паук — проект Старка. — у Долли глаза округляются. Ух ты, о таком она даже не думала!       — Это самое идиотское и самое гениальное предположение одновременно, — выносит она вердикт.       — На самом деле это не все, что мне Старк сказал. Знаешь, я сегодня в обед с ним разговорился. Ему скучно было, ну а я просто рядом оказался. Так вот… Я хотел сказать, что… Ты мне нравишься вообщем-то, да и я тебе вроде как тоже. Я, конечно же, не утверждаю, просто… Ну, просто, знаешь, да… Мне показалось, что ты и я, ну, знаешь, ну…       Долли беззвучно смеяться начинает. Господи, какой же Паркер все-таки дурак! Он ей и вправду нравился, разве могло быть иначе? Питер ведь такой чудесный!       — Ты мне тоже, — подтверждает Долли и Питеру экран буквально к лицу прислоняет, потому что он все не прекращает говорить. Прочтя сообщение, он краснеет и замолкает сразу же. Тишина становится какой-то гнетущей.       Если честно, он не думал, что дальше делать.       Долли начинает потряхивать. Она не знает, что делать, что предпринять. И ей в голову единственное решение приходит, как, кажется, самое верное. Осторожно открыв крышку рояля, она по клавишам проводит.       Сперва несмело. Долли вспоминает себя еще малышкой лет трех, когда она впервые с этим инструментом познакомилась. Звук ей казался таким странным! Вроде бы когда другие играли, он был красивым, тягучим, нежным. А когда она пыталась сыграть что-нибудь, выходило резко, некрасиво и како-то неестественно. Долли тогда решила, что это из-за того, что она говорить не умеет. Как же музыка расскажет то, о чем сама Долли поведать не может?! Оказалось, что просто. Через музыку Долли научилась выражать все, что на сердце было. Она замедляла композиции, ускоряла, гармонизировала. Преобразовывала классику так, как ей хотелось. Чтобы донести до всех, кто такая Долли Брайт и что она чувствует.       Вот и сейчас играть она начинает несмело. Неопытному слушателю показаться может, что Долли произведение не играла никогда раньше. Она будто в прошлое возвращается, когда музыка для нее была чем-то чужим. Но уже к середине произведения она становится смелее. Набирает громкость, где-то задерживает ноту, а где-то специально ускоряется. Она старается донести, как сомневалась в своих действий, поступках. Как хотела отступить где-то, но все же преодолевала себя.       К концу ей приходится сложнее. Мелодия заканчивается в миноре, но Долли так не хочет этого! Конец ее истории радостный должен быть, мажорный. Она боится, раньше она никогда не гармонизировала эту мелодию, да и без нот сделать сложно. Они, конечно, в голове все. Но сейчас вот-вот кульминация, как же так сразу упомнить все? Но Долли понимает, что должна сделать это. Она темп опять замедляет, но вскоре ускоряется вновь, понимая, что у нее все вышло. Получилось. Она заменяет ноты, старается донести, как счастлива, как сердце у нее запело.       И Питер, который в музыке ничего не понимает, по лицу Долли видит все. Осознает. И сам улыбаться начинает.       Долли его чувства разделяет. Разве что-то может быть лучше?       Когда Долли заканчивает, они еще несколько минут сидят молча. Питер ближе подвигается и ее за плечо приобнимает немного, Долли и сама прижимается к нему. Как спокойно на сердце. Как она рада, что Питер когда-то решил в «Мелодию» устроиться.       И пусть проработал немного, самое главное, что она заинтересовала ее. Питер, Долли больше чем уверена, понравился бы ей в любом случае. Слишком замечательным он был, слишком добрым.       — Это было так здорово, — восклицает Питер спустя пару минут. — Господи, Долли, я не перестану повторять, какая ты талантливая. Когда мелодия в конце изменилась, я не секунду подумал, что ты сбилась. Она звучала иначе, но потом это преобразовалось и стало так… Так круто!       Долли улыбается смущено, похвалу слышать приятно, особенно заслуженную. Она и вправду сейчас собой гордится, гармонизация ей трудно хоть и не давалась, но такое она впервые проворачивалась. И все же верно ее учительница бывшая, миссис Ривз говорила, что музыка от сердца исходящая — самая чарующая. Как бы ты ее не играл, чтобы не придумал всегда идеальной будет.       — Но что-то мы с тобой засиделись, — Питер с места встал первый и руку Долли протянул.       Девушка принимать ее не спешила. Закрыла рояль, затем встала и банкетку задвинула, после чего наконец руку Питера приняла.       — Пойдем, провожу тебя до дома, — Питер заметил, как Долли заметно погрустнела. Он, конечно, знал, что дома у нее не все в порядке, но все же ему казалось, что скрывает она это лучше. Или же он просто раньше внимания не обращал? — Хотя если хочешь, можешь у меня остаться. Главное родителей предупреди, не хочется в тюрьму сесть за похищение.       Благодарность в глазах Брайт почти осязаемой была. Питер ее по кудряшкам потрепал, заставив Долли еще ярче улыбнуться.       — Эй, Питер, — неожиданно написала она, — не хочешь сфоткаться? Мне прошлая фотография так понравилась, что я бы с радостью еще одну сделала.       Питер ее телефон взял и чуть присел, чтобы с Долли на одном уровне быть. Она хоть и не была совсем миниатюрной, но разница в росте все же ощущалась.       — Улыбаемся, — сказал Питер, прежде чем нажать несколько раз на кнопку.       Фотография получилась замечательной. Долли решила, что обязательно ее в инстаграме опубликует.       Да и Баки написать можно будет, что он теперь точно ее парень. Все же Долли теперь не одна была.