Мы друзьями уже не станем...

***

Девушка сидела в кухне и наблюдала, как парень с голым торсом колдует у плиты. — Алинка, — позвал он, — Поставь, пожалуйста, чайник… Шатенка встала со стула и нажала кнопку на электрической чайнике, пока Кирилл резал овощи. Потом она встала сзади него и погладила ладошками его спину. Он повернулся к ней и вытянул губы, прося поцеловать его. Алина привстала на носочки, ухватилась за за мужскую шею и поцеловала его. — Малышка, — позвал Кирилл, когда Алина уселась обратно на стул. — Может сегодня снова у меня останешься? — Я не знаю… — замялась девушка, — Удобно ли это вообще… — Удобно, — уверенно сказал он, оставив нож на столе и подходя к шатенке, она взглянула на него и неуверенно кивнула. Он обнял её, целуя в макушку. Он вздохнул запах её расстрёпанных волос, а она обняла его в ответ, обжигаясь руками об горячую кожу Незборецкого. Казалось бы, впереди вся жизнь…

***

Киев. 3 февраля. Черноволосая девушка бежала по почти безлюдной улице. В метре от неё притормозил чёрный автомобиль, боковое стекло, со стороны водителя, опустилось и высунулась белобрысая голова: — Эй, красотка, давай подвезу? — Макс? — удивилась девушка, смотря на Незборецкого. Тот улыбнулся, показывая свои белые зубы. — Куда спешишь так? — Домой… — улыбнулась в ответ она. — Садись, — сказал парень, останавливаясь машину, Ольга не долго думая, села в машину. — Оля, я слышал, ты замуж собираешься… — парень сразу же начал говорить о том, что его волновало. — Уже нет… — резко перебила его девушка поправляя короткие чёрные волосы. — Что? — не понял Максим. — Не собираюсь… — А что? Почему? — Знаешь, ты был прав. Я никогда не смогу просто так вычеркнуть из своей жизни то, что было между нами… — тихо сказала она, одинокая слеза скатилась по щеке, она быстро смахнула её, — Тем более так быстро… Блондин заметив, что девушке нехорошо быстро свернул в подворотню и остановил машину. Максим вышел из автомобиля и достал из него девушку, из глаз которой всё больше и больше лилось слёз. Он крепко обнял её. Крепко, как тогда хотел… В день, когда она там, в Черновцах, сказала ему: «Прости меня, нам нужно расстаться…», и ушла. Просто ушла. Ничего не объяснив. Забрала все вещи и уехала в Киев… А он отпустил её… Дурак! — Не плачь, Родная… — он поцеловал её в висок, понимая, что ей нужно выпустить эмоции. — Максим, прости меня. Я такая стерва. Я не думала, что всё так получится, — рыдала она, — Я хотела, чтобы тебе лучше было… — Оленька, — шептал он, прижимая её к своей груди. — Не плачь, пожалуйста. Всё хорошо… — Нет, Макс, не хорошо. Не надо делать вид, что всё хорошо! — она хотела отстранится от него, но он не позволил ей сделать это, — Я жалею об этом, я же до сих пор люблю тебя… — прошептала она и заплакала ещё сильнее. — Тише, тише, — погладил её по голове блондин, прижимая к себе. — Знаешь, а я ведь, тоже люблю тебя… До сих пор. В переулке было темно, ни одного фонаря. Где-то рядом начали лаять собаки. Незборецкий взял Олю за руку и повёл обратно в машину. Он посадил её на заднее сидение и поцеловал в лоб. Так нежно, так по-родному… Садясь за руль, он глянул в зеркало заднего вида и устало улыбнулся плачущей девочке. — Ну успокойся, Мелкий, — попросил он, поворачиваясь к ней. Услышав это, Оля вздрогнула. В её голове пронеслась все моменты их отношений. И хорошие, и плохие. Она вспомнила, как он называл её. «Мелкий»… Она чуть подвинулась к нему вперед и поцеловала…