Цель вижу

***

      Ощущения тела возвращались ко мне медленно — сначала я почувствовала, как болит голова, будто я десять часов подряд пыталась объяснить элементарные вещи Остин, потом — как что-то плотно прилегает к коже в районе глаз, а потом — как невыносимо чешется лопатка, и именно это чувство ускорило моё пробуждение.       Левая рука шевелилась с трудом, на кончиках пальцев была липкая жидкость, болел низ живота и хотелось блевать. Сопоставив факты, из горла вырвался сип, который предполагался как крик отчаяния. «Неужели я с кем-то… С кем-то!..» — панически пронеслось в голове, но стоило мне открыть глаза, как всё стало проще и запутаннее сразу.       Очки «GG-2» начали свою работу, представляя мне мир в тёмно-белых тонах, давая мне информацию о степени удалённости объектов. Я с трудом подняла дрожащую руку, нащупав на устройстве колесо. Покрутив его, я убедилась — эта штуковина и правда хороша, раз может показывать объекты на большом расстоянии. «Надо только подкрутить чёткость, » — подумала я, пока не готовая поднимать голову, чтобы достать второе колесо.       Стянув очки, я поняла, что это не у них чёткость плоха, а у меня плывут круги перед глазами. Зрительная гимнастика немного исправила положение, и я осознала, что нахожусь в каком-то заброшенном помещении.       Воспоминания о побеге стремительной волной хлынули в голову, и я досадливо поморщилась. — Лучше бы я с кем-то переспала, — расстроенно выдала я, принимая сидячее положение. — Это не очень-то походит на квартиру в Питере.       Встав на ноги с помощью полуразрушенной колонны, я огляделась в поисках кейса и счастливо выдохнула, когда заметила его в углу. Передвигая хромающую ногу и жалея, что из-за конспирации надела каблуки, я опустилась рядом, проверяя его целостность.       Все вещи были на месте, как и карточки разных банков и стран, взятые мной «на всякий случай». На месте была и валюта, и я с усталостью подумала, что отдам любые деньги, чтобы снять небольшой номер в отеле и принять горячий душ.       Тянущий низ живота подсказывал, что душ действительно не помешает, я лишь надеялась, что менструация была вызвана естественными причинами, а не какой-то временной бурдой. Следовало бы поскорее посетить врача — никто точно не знал, как перемещения во времени могут сказать на физическом и психическом состоянии человека. Было бы весьма печально лишиться ноги или руки, а может, и заработать опухоль мозга или!.. «Хей, остановись!» — притормозила себя я. — «Ты самолично грохнула дроида, показала фак Комиссии и нарушила тысячу правил. Неужели тебя напугает какая-то болячка?»       Ободрённая своими «подвигами», я решила оглядеться, чтобы, наткнувшись взглядом на полуразрушенный логотип, вздрогнуть. — Nestle Coprporation, — прочитала я табличку, совершенно очевидно написанную не на русском. — В СССР открыли завод по производству продукции Nestle?       Передёрнувшись от нехорошего предчувствия, я оглядела помещение, заполненное станками, покрытыми паутиной и пылью. Часть крыши отсутствовала — железные балки лежали на полу. Всё производило вид запустения и разрухи, и я с трудом выискивала места на бетоне, не заваленные мусором, чтобы идти. — Они разорились? — напряжённо улыбнулась я, уже имея несколько догадок.       Прижимая чемодан к груди, я так быстро, как только могла, выбежала на улицу, спотыкаясь по пути и чувствуя приближающуюся истерику.       К горлу подкатил смех, и я громко рассмеялась, стоя по среди разрушенной улицы. — Лютер, сукин ты сын! — отсмеявшись, пугающе улыбнулась я. — Твои грёбаные шутки всегда сбываются!       Я смеялась и смеялась, не чувствуя, как по лицу катятся слёзы. Не может быть… Быть. Не. Может. Я хотела прожить со своей семьёй тридцать пять лет, а потом… Чёрт побери, да какая разница, что было бы потом, правда?! Конец света, апокалипсис… Какое мне дело, если все близкие мне люди будут мертвы? — Какая разница, да, Саша? Какая разница? — хихикнула я, стирая солёные дорожки. — После нас хоть потоп, хоть апокалипсис…       Когда смех иссяк, и холодный разум сменил взрывающие эмоции, я задрожала и отстранённо оглядела разрушенную улицу. — Да… Это ведь не значит, что и правда… Не значит, что и правда я застряла здесь… Война? Заброшенный город? Из-за чего?.. Может, радиация… Да… Не значит же это, что я в двухтысячных годах… Совсем не значит… — я как в гипнозе бормотала некоторые предположения, которые приходили мне в голову, хотя предчувствовала, что самая первая догадка была верной. — Если… Если я нахожусь в СССР… в России, — медленно сказала самой себе я — звук голоса меня успокаивал, — то смогу использовать запасной план. Поле не должно было сломаться даже через пройденные десятилетия.       Я кивнула самой себе, успокоенная некой подушкой безопасности, которая должна была смиренно ждать меня в Питере и Москве. — Лишь бы не Воронеж, — вздохнула я, оглянувшись.       Чрез трещины в бетоне цвела трава, растительность, что охватывала разрушенные строения ясно показывала, что человек здесь надолго не задерживается — я сглотнула. — Надеюсь, я умру молодой в муках из-за критической дозы радиации в комфортабельной палате в окружении волнующихся за меня людей, — задумчиво сказала я. — И не встречу смерть будучи сошедшей с ума старухой, называющей волейбольный мяч своим мужем Уилсоном.       Отсылка на просмотренный когда-то фильм покрыла мою кожу мурашками, когда я вспомнила, как мужчина кричал и плакал, когда видел, как его единственный друг — волейбольный мяч — уплывает куда-то далеко в океан. — Твою-то мать, — почти равнодушно сказала я, смотря на удивительно чистое небо, не испорченное смогом и постоянными выбросами.

***

      Грызя плитку шоколада, я смотрела на потрясающий закат с едва держащей меня крыши, задвинув на время проблемы о ночлеге и еде на задний план.       Осмотр показал, что я не просто наступила в лужу, а спрыгнула с тарзанки в водоворот, который состоял из коричневого, густого и беспросветного… шоколада, — я вовремя вспомнила о своём давнем обещании видеть во всём позитивное — и теперь совершенно не представляла, как буду выбираться из него.       Попади я в любой другой временной промежуток — кроме совсем уж доисторического мира — я могла бы найти союзников, технику или создать всё то, что мне необходимо. Главное — на моей стороне были бы люди, их руки, навыки и знания, которые я могла бы использовать в своих целях, возможно, поставив бы себя, как пророка и миссию… Или неординарного гения, своими идеями вершащего будущее. — Или как сумасбродную женщину, являющуюся гласом Сатаны, — скривилась я, вспомнив своё путешествие в средние века. — Бедовая моя рыжая голова…       Я слишком часто забывала о различиях во взглядах, мировоззрении, культуре, почитая человека, как одно из высших созданий, использующих интеллект, который отбрасывает все предрассудки и предубеждения, когда видит возвышенную идею и развитость собеседника… Хотя до сих пор встречающиеся мне люди отбрасывали лишь воспитание и стыд, но никак не предрассудки.       Похлопав себя по щекам, я вздохнула — снова отвлеклась. Следовало подумать. Когда круглый солнечный диск перестал виднеться в дали, у меня был план действий, который был направлен на то, чтобы пережить первую неделю и отыскать какую-либо информацию либо о конце света для людского рода, либо о странном запустении города.       Успокоенная некоторой определённостью, я решила, что утро вечера мудреней, и, спустившись с крыши, открыла кейс. Достав маленькую непримечательную коробку, я нажала пару кнопок и отошла на пару метров, чтобы меланхолично смотреть, как появляется многоместная палатка с подогревом, работающая от энергии солнечных лучей. — Благослови тебя небо, Адам, — сказала я, ведь мои зубы уже отбивали дробь. — Если бы не ты, я бы померла в первый же день от обморожения… Создание превзошло создателя, ха.       Побрызгав палатку жидкостью из баллончика, вызывающую у зверей с чувствительным нюхом дезориентацию и страх, я залезла в палатку, которая уже медленно начала работать на остатках заряда. Достав из кейса зайца, я притянула его к себе, решив, что со всеми проблемами буду разбираться завтра. — Со всем дерьмом в этом мире можно справиться, Димка, — сонно сказала своему плюшевому другу я. — Были бы мозги… А на отсутствие серого вещества я никогда не смела жаловаться, хах.