Цель вижу

***

      Лёгкий тёплый ветер игрался с моими волосами, щекоча и заставляя меня улыбаться. Я с лёгким трепетом приоткрыла глаза, смотря, как неторопливо в небе плывут облака. — Надеюсь, этот чудик не пристрелил меня во сне, а ко мне сейчас не подойдёт проводник в рай, — пробормотала себе под нос я, когда почувствовала, как в нос забивается неповторимый запах свежести.       Трава была мягкой, как шёлк, солнечные лучи не слепили, а вокруг меня стояли книжные шкафы, своей высотой превосходя самые смелые высотки в Москве. — Какие же комплексы были у того, кто это построил, — не изменила я себе даже в этой неопределённости. — Но чёрт, эти сны начинают надоедать…       Привстав на локтях, я смачно зевнула, слушая, как тихо журчит ручей где-то неподалёку. — Интересно, если я засну и здесь, то эффект бодрости от долгого сна помножится на два?       Но спать не хотелось, и уже через пару мгновений я шла по поляне, любопытно вертя головой. — Так-так-так… На чём я в прошлый раз остановилась?       Взяв красную книгу, небрежно скинутую на землю, и открыв её на середине, я поняла, что читаю про свой восьмой Новый год на моменте, где я открываю подарок с большой куклой. В голове подтверждающе пронеслось воспоминание, и я легко скривилась от головной боли. — Разве во сне ты не должен чувствовать боли? — пробормотала я себе под нос, потирая голову. — Опять загадка, вылезшая в не самый подходящий момент…       Поставив книгу на место, я снова поддалась своему любопытству, подумав, что будет, если я уничтожу в книге пару страниц. — Если смогу, — поправила я себя. — Вдруг земля развергнется под ногами, и я с криком упаду в пучины Ада? Ну, или просто ничего не произойдёт, но это уже не так интересно…       Просидев на траве не менее получаса, я наконец-то решила вырвать страницу о последней записи в дневнике, который я ежедневно вела, чтобы расставить мысли по полочкам и притвориться, что пишу отчёты-письма родителям, которые те непременно получают и улыбаются. Короче говоря, моя нынешняя жизнь строится по больше части на осознанном самообмане, и, когда вернусь, мне предстоит совершить несколько визитов к психологу… Или к психиатру.       Найти определённую книгу в этой «библиотеке» было, мягко говоря, сложновато, учитывая, что до большинства я не могла и дотянуться. — Если это имитация моего подсознания, то она достаточно плохая для меня, — посетовала я. — Хей, ты!.. Как же тебя… Товарищ, отвечающий за здешний порядок! Почему не придумал ничего поудобнее? Ты что, не проходил курсы цифровизации? Книги — прошлый век, теперь все давно уже пользуются компьютерами… Смекаешь?       Разумеется, ничего не произошло, я разозлёно пофыркала и посмеялась над собой, чтобы зайти за поворот и чуть не получить разрыв сердца.       Компьютер — точь-в-точь как у меня при работе в Комиссии! — смиренно стоял так, будто бы всегда там и находился, хотя клянусь, пять минут назад тут не было и стола. Стул на колёсиках приглащающе был повёрнут в мою сторону, и я с подозрением оглянулась по сторонам. — Спасибо, — осторожно поблагодарила я. — Не хочу наглеть, но… А ты можешь достать и шоколад?       На столе появилась вазочка с моими любимыми — бельгийскими — конфетами, и я справедливо посчитала, что если я и сошла с ума и на самом деле бегаю по улицам в неглиже, крича что-нибудь в роде: «Я так обожаю шутки Джейн!», то надо пользоваться и бонусами, что больной мозг мне предоставляет.       Конфеты таяли во рту и были просто невероятными, такие я пробовала лишь во Франция от фирмы известнейшего мастера Жан-Поль Эвина. Технология их изготовления невероятно сложна, — вот уж о чём я знала бесконечно много, так это о шоколаде — а стоили они так, будто бы ты покупаешь хорошенький автомобиль. Но чёрт побери, какими они были вкусными…       Я зажмурилась и неожиданно для себя разревелась, жалея, что всхлипы мешают мне полностью отдаться во власть наслаждения. Целый год я не ела ничего, что хоть приблизительно можно назвать вкусным, и сейчас, получив желаемое… Оказывается, мне это не хватало.       В вазе осталась одна конфетка, и я с трепетом взяла её в руки и приложила к груди, думая, что если — нет, когда — я встречу родителей, то свалюсь в обморок от неверия и счастья.       Положив её в рот, я не спеша жевала, растягивая удовольствие, и привычно начала бить по клавишам клавиатуры. На рабочем столе была лишь одна папка — «Морозова Александра Андреевна», а вот то, что было в ней… Было уже интересней.       Вся моя жизнь от первого вздоха до моего нахождения здесь, миллионы папок, в которых содержались и другие, имелись и документы, так подробно расписывающие моё существование, что впору было нервно икать от мысли, что за мной наблюдает сталкер всю долбаную жизнь.       Разумеется, было объяснение логичнее и проще — но уже не такое интересное — вполне возможно, что, постоянно напрягая способность, я спровоцировала скачок развития, который, зараза, не помогал ни вернуться домой, ни придумать, что делать с Комиссия, а мог лишь… — Ну, помочь с нехваткой шоколада, — пробурчала с красными глазами и набитым ртом я. — Интересно, это место… может воспроизводить ощущения, которые я когда-либо испытала? А если я захочу попробовать на вкус звёздную пыль?       Экспериментировать я не стала, — разумеется, пока — а вот вопрос с удалением записей меня не на шутку взволновал. Может, я до это неправильно оценивала свою способность? Вдруг она способна на большее? — Какая сейчас уже разница, ё-моё, — простонала я. — Конец света уже настал, и если моя способность не может повернуть время вспять, то она бесполезна… Но проверить всё же стоит…       Открыв самый последний документ, в котором в режиме настоящего времени заносились записи, я задумчиво хмыкнула и, хрустнув, пальцами, сказала: — Погнали!

***

      Проснулась я от ощущения пристального взгляда — не самое лучшее пробуждение, как по мне — и, смахнув в стороны волосы, упавшие на лицо, мягко потянулась, чтобы в следующее мгновение открыть глаза и заорать. — Ты всегда так долго спишь? — пренебрежительно сказал Пятый, сидя в паре метров от меня. — Ты всегда наблюдаешь за спящими людьми? Знаешь, это как-то жутко, — пробормотала хрипло я, чтобы тут же чертыхнуться — это был идеальный момент для шутки! — Только когда не уверен, помрёт ли спящий во сне или нет, — невозмутимо ответил он. — Сколько я спала? — ничуть не смутившись, спросила я, приподнимаясь и разминая затёкшие руки. — Около двадцати часов. — Оу, — протянула я в смятении. — Видимо, после встречи с тобой моему мозгу надо было в два раза больше времени прийти в себя. Ты очень… эффектный, знаешь? — Жду тебя снаружи, — невозмутимо сказал он, косо взглянув на меня. — И побыстрей. — Это что, приказ? — прокричала я ему в след, отойдя только тогда, когда за ним закрылись импровизированные двери. — Вот наглёж…       С удивлением я осознала, что могла бы не видеть его лицо ещё долго, хотя искренне считала, что после встречи с живым человеком не выпущу его из своих объятий целый месяц. Что мы будем много-много общаться, говорить о своих жизнях и везде — даже в туалет — ходить за ручки. — Ну, я уже поняла, что этот хмырь не очень-то обычный, — протянула я. — Да и за ручки с ним можно подержаться, лишь когда у него возникают подозрения в твоей лжи.       Я весело хихикнула, но всё же, когда привела себя в относительный порядок и вышла из палатки, то ощутила облегчение, увидев наматывающего круги Пятого. — Почему так долго? — решил начать с претензии он. — Девушки всегда собираются дольше, если их ждёт очаровательный спутник, — подмигнула я. — У тебя есть какие-то планы на день, раз ты всполошил меня с самого утра? — Уж скоро вечер, — проворчал он. — Разве это так существенно? — сказала я и широко зевнула, впервые за год ощутив потребность прикрыть рот рукой. — Ты больна? — прямо спросил Пятый, сузив глаза. — Чего? — не сразу осознала я, с чего он сделал такие выводы. — Ах, совершенно верно! Всю ночь не могла заснуть, бредила твоими прекрасными голубыми глазами.       Он закатил глаза и так человечно и устало вздохнул, что я даже устыдилась. — Голодна? — спросил вдруг он. — Да не то чтобы… — За мной, — приказал он, поворачиваясь и куда-то стремительно уходя.       Я пристроилась рядом с ним, вынужденная едва ли не бежать из-за его широкого шага. Шли мы в молчании, благо, что дошли быстро, и я с удивлением поняла, что этот кекс выбрал самую удачную точку, чтобы наблюдать за моим лагерем, разбитым почти у самого берега. — Если я задам вопрос: «Почему ты решил обосноваться здесь?», то ты ведь посмотришь на меня как на дуру и скажешь, что здесь самый живописный вид?       Он многозначительно хмыкнул. Я не поняла, но решила не уточнять. — Чувствуй себя, как дома. Можешь не разуваться, — иронично произнёс он, галантно указывая на матрас. — Как приятно почувствовать себя в гостях, — оценивающе оглядывая брошенные вокруг вещи, сказала я. — Вынуждена признать, что уюта тут мало. Здесь не хватает женской руки, не раздумывал ли ты жениться? Могу посоветовать пару кандидатур, на днях видела такой… Уоу!..       Я ошалела уставилась на манекен, что с испугу приняла за другого человека. Его рука, — почему-то только одна — была протянута в мою сторону, и весь его вид был бы довольно приятным, если бы не общая потрёпанность, будто он исколесил весь мир на своих двоих, которых у него тоже, в общем-то, не было. Но одна деталь заставила меня смутиться и едва ли не покраснеть — на манекене красовалась идеальной красоты блузка, без пятен, пыли и неровных складок, как будто этот мужик нашёл где-то утюг и стиральную машину, которые регулярно использует, почему-то забывая о себе, предпочитая расхаживать в разваливающемся прямо на теле тряпье.       Я быстро оценила свой наряд — что делала всегда машинально, встречая кого-то, кто мог бы со мной посоперничать. Растрёпанные волосы, мятая туника невообразимого цыганского дизайна, — зато тёплая и мягкая! — порванные джинсы и поменявшие от грязи цвет кеды были явно не мечтой молодой и независимой женщины двадцати шести лет. Со стороны я явно походила на бомжа, и меня, крутившуюся раньше у зеркала не менее двух часов, это осознание очень огорчило, учитывая, что Комиссия в теории могла расшифровать мой первый уровень защиты.       Представив, как весь мой шестой корпус — если, зараза, не весь чёртов штат — наблюдает за моей жизнью, как за каким-то ток-шоу, жуя попкорн и попивая колу, я почувствовала приступ дурноты. — Да ты и без меня прекрасно справился! — прибавив в голос восхищения, воскликнула я, припомнив, о чём говорила до внутреннего модного конфликта. — Какая красотка! Познакомишь? — Её зовут Долорес, — подыграл он мне, и я ощутила, что взгляд, что буравил мою спину весь мой ступор, наконец исчез. — Интересное имя, — оценила я, хотя для меня все иностранные имена были глупыми, непонятными и странными, а потому — интересными. — Но не ревнуй, твоё вне конкуренции! — И это мне говорит Александра, — недоумённо сказал он, чем-то звеня, и через мгновенье поплыл вкусный аромат. — Эй, в России это довольно распространённое имя, потому что считается очень красивым, — важно сказала я. — Есть даже королева Александра Датская, супруга Эдуарда седьмого, сделала большой вклад в развитие Великобритании, была блестящим политиком, выдающимся дипломатом и красивейшей женщиной… — Рассказываешь так, будто бы её заслуги как-то влияют на твою жизнь. — Нет, но… Просто… Захотела поделиться с тобой своими обширными историческими знаниями. Можешь рассказать мне о выдающихся людях Америки взамен. Мне будет очень интересно, так что смелей! — Воздержусь, — отрезал он, ставя передо мной тарелку с едой, от которой одуряюще вкусно пахло. — Ешь.       Все колкие слова испарились с языка, мыслей, — чёрт, я вообще позабыла все слова! — когда я поняла, что еда, лежащая прямо передо мной, является не рыбой, травой и даже не ягодами. Это было настоящее мясо, призывно сверкающее поджаристым боком, и я в некотором ступоре посмотрела на Пятого, и на секунду показалось, что над его головой возник нимб. — Слюни вытри, — сказал он, чувствуя себя явно неуютно под моим восхищённым взглядом.       Видение исчезло, и я смущённо кашлянула. — Я же не найду в нём виагру или что-то вроде того? — Виагра? О нет, если бы я что-то туда и положил, то это бы имело больше сходств с цианидом. — Я бы ещё согласилась на виагру, но цианид — явный перебор. Почему бы тебе не найти препарат повеселей? — Почему бы тебе не захлопнуть рот и не съесть всё с тарелки? — Первая дельная мысль, что я от тебя слышу!       Есть под его пристальным взглядом очень смущало, так как никакой вилки мне предоставлено не было. Не то чтобы я пользовалось столовыми приборами весь прошедший год, но одно дело — есть в компании плюшевого зайца, который тебя точно не осудит, увидев, что манеры у тебя хуже самой пропащей свиньи, а другое — есть рядом с малознакомым человеком, смотрящим на тебя так, будто ты вот-вот достанешь ствол из-под юбки. — Ты не мог бы отвернуться? — наконец не выдержала я, когда почувствовала, что горят не только щёки, но и шея. — Нет, — лаконично ответил он. — Может, тогда составишь мне компанию? — Я завтракал. — Тогда поговорим?.. — Тебя не учили, что нельзя говорить с набитым ртом? — Ну что ж, твой выбор — неловкое молчание, — пробурчала я себе под нос, стараясь побыстрее запихнуть мясо в рот.       Когда экзекуция была закончена, живот наполнен, а метафорическую дырку во мне от чужого взгляда пришлось бы измерять рулеткой, чудик из семейки Харгривз наконец решил снизойти до меня. — А теперь рассказывай, о какого рода помощи ты хотела меня попросить. — Как бы начать, — замялась я, думая, как бы отредактировать мою историю так, чтобы он не счёл меня сумасшедшей. «Саша, этот мужик поверил в волшебный камень, плети всё, что душе угодно, » — подумала я, вспомнив недавние события. — «Но стоит ли врать и недоговаривать? Правда звучит абсурднее любой лжи, да и в перспективе он не сможет использовать её, чтобы мне навредить…» — Я не хочу, чтобы между нами были недомолвки и недоверие, — подумав, начала я. — И знаю, что ты умён достаточно, чтобы отличить правду от лжи. То, что ты провёл здесь много времени и можешь похвастаться острым умом, вызывает у меня уважение, и я думаю, что могу тебе доверять. Комиссия — это организация, контролирующая и управляющая пространственно-временным континуумом. Она занимается тем, что контролирует, чтобы те события, которые должны произойти, произойдут, и тратит на это все свои ресурсы. На её стороне передовые технология, десятки тысяч людей по всему земному шару и само время. Противостоять ей — дело гиблое, но я решила, что моих навыков и знаний достаточно, чтобы вернуться в свой временной промежуток и показывать ей неприличные жесты, наслаждаясь жизнью. И в целом, я считаю, что мои шансы провернуть этот план до сих пор не нулевые, ведь эти гондоны не могут добраться до меня и свернуть мне шею. И раз ты являешься выжившим, то наверняка хочешь вернуться в то время, где даже не могут помыслить о том, что конец света когда-то наступит. Я смогу отправить тебя в любое время, если докажешь мне, что не будешь лезть в некоторые события, и ты вновь сможешь наслаждаться всеми прелестями жизни в социуме. Разумеется, если поможешь мне при постройке машины. Не волнуйся, всеми расчётами займусь я, тебе останется немногое — таскать тяжести, помогать в ремонте, готовить еду и так, по мелочи. По-моему, предложение крайне выгодное. Так ты как, в деле?       Он задумчиво взвешивал мои слова в голове, едва заметно шевеля губами и смотря в сторону манекена. Когда он посмотрел на меня, я сразу поняла, что решение он принял не в мою пользу. Но когда Пятый открыл рот, я удивлённо распахнула глаза: — Стоит попробовать. — Правда? — глупо спросила я. — В смысле… Я рада! Правда! То есть ты не пожалеешь! Вот увидишь, уже через полгода мы заживём обычной жизнью! И я хочу… К-хм. В общем, спасибо, ясно?       Пятый кивнул, смотря на меня как-то странно, но я не обратила внимания, распыляясь и возбуждённо говоря о том, какой будет наша жизнь, если мы приложим усилия и как следует постараемся.       Надежда, раньше горевшая во мне скорее по инерции, как тусклый-тусклый огонёк, разгорелась вдруг так, будто бы на неё плеснули литр бензина. — Теперь-то всё будет по-другому! Вот увидишь!..