Волчья ягода

      Погода на улице стояла по-настоящему рождественская, не каждый год в Корее на 25 декабря выдавалась такая погода. Морозный день шел к концу, на горизонте уже было видно, как солнце, краснея, подглядывает за людьми. Дома самого дорогого района в Кенгидо потихоньку начали озарять гирляндами улицы, и отовсюду слышалась рождественская музыка, модная за рубежом. Гости собирались кучками перед домами, а потом гурьбой заходили в них со смехом и хлопушками.       Пошел снег, огромные хлопья снега, словно перья из порванной подушки, летели с неба и осаживались на ровные серые лужайки, заполняя отражающимся от них светом каждый уголок.       Несколько таких пышных снежинок завьюжило под крышу веранды дома семьи Ким, они аккуратно прокрутились вокруг двух парней, стоящих у дома. Снежинка, достигнув Ким Сокджина тут же растаяла от жарких щек парня, а вот снежинка, попавшая на нос Ким Намджуна… Ушло некоторое время, пока она начала таять.       Намджун стоял неподвижно, его сердце колотилось так, словно он школьник и стоит без штанов перед всем классом. Еще ни разу в жизни ему никто не признавался в любви, за все 26 лет. Он почувствовал, как чувство тепла растекается по всему телу и стремиться прямо к его лицу. В следующий момент острый подбородок и щеки залились ярко персиковым румянцем. Молодой человек, с такой хваткой держащий его ладони в своих, был на сантиметр ниже, но эти глаза, стреляющие в самое сердце, были прямо перед его. Зрачки Сокджина расширились так, что радужку глаза было почти не видно. Намджун вдруг заметил какие длинные ресницы у этого парня.       Вдруг понимая, что он задержал дыхание и легкие просят воздуха, Джун выдернул с силой руки из ладоней Сокджина и со всей силы толкнул его от себя, прочь с веранды. Брюнет повалился на промёрзшую землю. Краем кроссовка он задел ступень веранды и остался в одном ботинке. Локоть предательски хрустнул под собственным весом парня, а душа захотела свалить из этого тела от стыда и шока.       Намджун схватил кроссовок и кинул его целенаправленно в голову Джина, от чего тот дернулся в сторону, взглянул на сколько далеко улетела обувь и вернул на Джуна полный отчаянья и грусти взгляд.       — За что? — тихо спросил он, его глаза покраснели, но слезы течь отказывались, мозг напоминал, что он все еще мужчина и это не конец света.       — Ах, ты! — Блондин кинулся на брюнета, замахнулся и, буквально в сантиметре от лица парня, услышал приближение шипованных шин, — Отец?       Оставив парня лежать на земле, он скакнул обратно на ступени и вбежал в дом.       Сокджин выдохнул и опустился полностью на землю, капюшон поглотил в тепло и мех лишь слегка прикрывал вид розовеющего неба с тучами, из которых падал первый снег. Он прикрыл глаза, а рот его исказился в гримасе злости.       «А говорят, если признаться с первым сне…, — было подумал Джин, но тут же перебил себя, — Не на того напал, ты будешь моим!»       — Потому что я, — Сокджин сел и смахнул с щек влажные дорожки, а потом неприятно, как улыбаются только психи, оскалился, — Так хочу.       Зайдя в дом, брюнет услышал разговоры из гостиной, в которой во всю мигала елка, пахло только что зажжёнными свечами и вкусностями разных мастей, играла рождественская композиция на пианино. Вот он, момент поиздеваться над Намджуном.       Парень вошел и подошел вплотную, когда Джун разгибался из почтительного поклона, он быстро поклонился и разогнулся вместе с блондином, кладя свою руку ему на талию.       — Добро пожаловать домой, господин Ким/папа, — сказали они в один голос.       Глаза всех присутствующих стали несказанно широки, кроме Джина, он сладко улыбнулся и его взгляд стали как узкие щелки.       — Здравствуйте… — с негодованием произнес господин Ким, поворачивая голову в сторону жены, которая начала неловко улыбаться в умилении складывая ладони в замок перед грудью.       — Ох, милый, ты видел его на своем дне рождении, — начала госпожа Ким, — он пришел туда с Намджуном, они друзья.       Мужчина с вопрошанием повернулся к сыну, от чего того пробила дрожь, которую отчетливо почувствовал Сокджин и в томном наслаждении прижал его ближе к себе.       — Это? Это… Это Ким Сокджин, мы с ним у…       -…чились вместе! — завершил неловкий ответ Намджуна брюнет и в почтении протянул ладонь мужчине для пожатия.       — О! — воскликнул отец и, пожимая руку юноши, расхохотался, — Значит, не зря я купил три подарка, а не два!       Все подхватили его откровенно лживый смех своим, после чего мужчина разулся и переместился на диван, подав Джуну распоряжение принести коробки из машины. После проделанной работы Намджун скрылся в бассейне и пытался не кипеть.       Джин смекнул куда убежал блондин и проследовал за ним. Он аккуратно скользнул между приоткрытой дверью и стеной и встал прямо за спиной парня, наблюдая как Нам уже минуту то краснеет, то сереет.       В воздухе пахло хлоркой, он был влажный и легкое марево расплывалось по всему помещению. Большое витражное окно, с рисунком волчьей ягоды, безмолвно освещало зеленым и красным воду, проникая в нее. Блики искажались от света гирлянд снаружи дома, цвет менялся от красного и синего к фиолетовому и обратно.       Жилистая рука закрыла лицо, и блондин рыкнул, что вызвало улыбку у Сокджина. Он развернулся и наткнулся на самую презренную в своей жизни фигуру.       — Боже мой, сколько эмоций я в тебе вызываю, — нежно, словно дуновение летнего теплого ветерка произнес брюнет.       Парень стоял в метре и сложил руки на груди в замок.       — Скажи, что мешает мне утопить тебя прямо сейчас?       У Намджуна дернулась в нервном тике губа и он закусил обе щеки, делая медленный шаг на встречу к Джину.       — Твой отец и мать в гостиной.       Джун хрустнул костяшками пальцев и сделал еще один шаг.       — Прекрати, ты не убийца.       — Все бывает в первый раз.       Намджун дернулся к Сокджину, от чего тот поставил блок, но парень прошел мимо.       — Запугивать будешь? — кинул в след ему вопрос Джин, но в ответ получил лишь средний палец.       В гостиной мама уже достала главное блюдо, утку с яблоками. Она бегала вокруг отца и нервно щебетала о том, как они жили без него и что нового произошло. Намджуну нечего было рассказывать, поэтому он просто сел на стул поближе к выпивке. В комнату зашел Сокджин и его уголки губ снова спрятались в щеках.       «Он слишком много улыбается сегодня», — блондин закатил глаза и попытался сконцентрироваться на скрипичной композиции, играющей из JBL мамы.       Джин как ребенок протопал ближе к Киму младшему и положил ему руку на плечо, не переставая улыбаться.       — Давно вы? — мужчина с дивана вдруг начала разговор и показал не однозначное движение пальцами.       -Отец, нет! Мы просто друзья.       — Да, друзья, — многозначительно поглаживая ключицу Намджуна вторил брюнет, расплываясь еще более широко в улыбке.       — Сокджин! — истерично визгнул медовый голос переходя в ультразвук.       — Намджун? — все так же нежно улыбался парень.       — Боже, мальчики ну вы чего? — расхохоталась госпожа Ким.       Она подбежала к ним и вручила Намджуну бутылку шампанского. Тот небрежно начал вскрывать ее, от чего лицо Сокджина исказила боль.       — Дай сюда, — забирая бутылку у блондина, Сокджин тут же покрутил ее в руках, — Ммм, Krug*, уважаю Ваш выбор, господин Ким.       Мужчина сначала удивился, а потом с пониманием согласно склонил голову.       — Ваша семья тоже любит такое?       — Нет, я живу один, я сирота, но я очень люблю пробовать шампанское, мой друг часто угощает меня разным.       — Ваш друг должно быть очень состоятельный человек, раз он позволяет себе угощать посторонних.       — Полагаю, что да, но я не посторонний, он моя единственная семья, а я его.       Намджун обратил взгляд на парня и поразился с какой нежностью и любовью произносит он слово «семья». Неужели он говорит о Юнги?       Весь ужин глава семьи узнавал разное о «госте», а парень в той или иной мере рассказал о своей жизни, не упоминая ничего о своей деятельности. Да отец и не спрашивал, сделав вывод, что раз он учился вместе с его сыном, значит тоже дизайнер.       Пока все были увлечены общением, они забыли о бедолаге Намджуне, который около трех ночи сполз со стула к камину у стены и попивал там то вино, то соджу, заедая все это огромным количество маминых желешотов с алкоголем. Весь вечер всю любовь забирал себе Джин, у которого явно отбило желание издеваться над Намджуном, потому что к нему проявили интерес. Блондин накидывался и накидывался, после чего начал затяжно и громко икать. Боже, этот звук наверно разбудил всю округу. Все разом обратили на него внимание.       — Намджун, да ты надрался, сынок, — отец, тоже изрядно выпив, захохотал как Санта.       — Я помогу ему добраться до комнаты, — вскочил, еще трезвый, Джин и подошел к парню, — Давай Намджун, нам нужно спатеньки.       — Я не буду с тобой…ик…спать! — возопил, отмахиваясь руками Джун.       — Не со мной, а просто спать, ты пьян, — начал грозно бубнить Джин.       Намджун попытался сфокусировать свой взгляд на лице собеседника, что у него очень плохо получалось. Отчего он по итогу схватил его за лицо и взглянул в его глаза, находясь всего в нескольких сантиметрах кончиком носа до носа Джина.       — Не…ип…пойду! — хлыстанул он ладонью по лицу альфонса.       — Так, с меня хватит! — Он присел, схватил парня за талию и водрузил его к себе на плечо, — Фух, какой ты мясистый! — проходя мимо стола, он поклонился родителям Намджуна и подмигнув на прощание госпоже Ким, пошагал вверх по лестнице, неся на себе брыкающееся тело.       В комнату Намджуна Сокджин вошел с ноги.       — Упс! — громко, чтобы тот слышал, прикрывая с притворной аккуратностью дверь, сказал брюнет, — кажется, я снова сломал тебе замок!.. Ничего! Починишь! Хахахаха!       Смех заполнил комнату и когда Джин перестал смеяться, в ней стало слишком тихо. Молодой человек сбросил с себя Джуна на постель, попытался встать, но потерял равновесие и навис над блондином. Парень лежал под ним такой беззащитный, приоткрыв глаза он захотел что-то возразить, но пьяные слова были похожи на кучу гласных и согласных, а руки, толкающие в грудь Сокджина, быстро обессилили, и он просто уперся ими в нее.       — Уди, — пропуская буквы буркнул Намджун.       Сокджин взглянул в глаза, которые напоминали ему глаза мудрейшего и сильнейшего из драконов. В них было столько истомы, что парень закусил губу и с вызовом продолжал смотреть в них. Джун отвернулся, но брюнет сел сверху, наклонился и потянул одними пальцами за подбородок, на что Намджун снова отвернулся, но Джин спокойно повернул его лицо к себе и зафиксировал ладонями.       Художник не мог сказать, что он чувствует, алкоголь творит всякое с людьми, но от того, что буквально в миллиметрах от него находился Сокджин, по его телу снова разливалось тепло, но теперь не только к лицу, внутри его живота словно затрепетало что-то, а джинсы стали уже.       Сокджин почувствовал это, сложно не почувствовать, что под тобой набухает мужское достоинство, он улыбнулся и заговорил ему прямо в губы.       — Значит, ты меня презираешь?       — Да.       — Ненавидишь?       — Да.       — Желаешь моей смерти?       — Да, — не так уверенно, как в предыдущие разы ответил он.       Сокджин приблизился так близко, что его нежные пухлые губы коснулись губ Намджуна, тот дернул бедрами, что только подзадорило брюнета.       Это чувство, Намджун не мог сравнить ни с чем, губы не были похожи ни на что совсем. Они были горячими, почти обжигающими, мягкими, как самое мягкое облако и сладкими, как вишня. Дыхание растопило его от макушки до пят. Джин высунул кончик своего языка и лизнул верхнюю губу парня изнутри.       Намджун простонал, не понимая сам от чего он стонет. От удовольствия или от того, что это мучительно и он желает прекратить?       На лестнице послышались шаги и Сокджин, резким движением, отстранился от парня, прикрывая его одеялом.       — Спи сладко, малыш Намджуни, — разыгрывая спектакль для госпожи Ким, которая уже стояла в дверях, ровным голосом сказал Джин.       — Ты идешь? Мы тебя уже заждались!       — Да-да!       — Жду внизу, кажется, ты ему понравился, — в восторге похлопала она ладошками и быстро побежала вниз.       — Это только начало, — прошипел Сокджин и вышел, захлопнув за собой дверь, оставив Намджуна наедине с самим собой и его явно выраженной проблемой.