Глава 5. Пойдем домой
24 декабря 2020 г., 22:08
Джин ушел из-за стола уже под утро, время было около пяти, а в домах вниз по улице все еще светили огоньки и можно было услышать, как кто-то поет хором народные песни.
Парень обул пушистые тапочки на босу ногу и, разгоряченный спиртным, прямо в махровой пижаме, вышел на улицу. Снег все так же большими хлопьями тихо опускался на землю, пушистый и мягкий как перина, он укрыл собой всю серую почву и все дороги вокруг. Район преобразился. Стало теплее, светлее, спокойнее.
Сокджин сел на корточки возле лестницы к главному входу и достал телефон. В контактах было всего три номера телефона: Мин Юнги, хозяюшка Ким и мама Чхве.
Парень хотел убрать телефон, но уже поднося его к карману, оскалившись, снова открыл контакты. Зашел в записанные диалоги, звонок от 21 мая 2020 года. Палец сам стукнул по экрану, и рука на автомате поднесла динамик к уху.
В трубке зазвучал нежный, но сильно ослабший, женский голос.
— Как твои дела, сынок?
— Все хорошо, мама, — отвечал Сокджин вместе со своим голосом на записи.
— Ты хорошо сегодня поел? Надеюсь, ты приедешь на весенние каникулы?
— Да, мама, я уже на вокзале, — снова заговорил парень вместе с записью.
Глаза Джина наполнились грустью и болью, покраснели, он зажмурился и прислонил к уголкам глаз пальцы.
— Как я рада! — закричала женщина в телефоне, она даже буду стала громче, сильнее.
— Уже завтра я буду дома, мама, — продолжал Сокджин, его голос начал дрожать. Он начал вдыхать воздух шумнее, глубже.
— Я жду тебя, малыш, мы купим твои любимые…
— Данный абонент больше не в сети, — проговорил бездушный мужской голос.
Брюнет почувствовал, что на его щеках замерзают слезы, он встал и бросил телефон куда-то очень далеко, в глубь белого пушистого и холодного покрывала, крича ему в след. Секунды хватило, чтобы осознать, что он натворил, две чтобы он стукнул со всей силы себя по лбу, трех чтобы он кинулся искать свой телефон.
***
Намджун стоял с кофе в руках перед окном и тупил вдаль. Синяки под глазами напоминали о бессонной ночи, вихор на голове о плохом сне. Блондин резко вдохнул, медленно выдохнул и свел брови домиком. О да, он был в замешательстве, каждый раз вспоминая, что произошло ночью он только сильнее заматывал свои волосы в клубок, хватая их, дергая, разглаживая, снова взъерошивая. В один из таких моментов, когда он в очередной раз облизался, подумав о губах Сокджина, он словно королева драмы зарылся в волосы рукой, пролил на себя горячий кофе и, чертыхаясь, ставя стакан на подоконник, заметил, как Джин бросает что-то в прекрасное далеко. И снег любовно поглощает это полностью. Джун поднял бровь. Пронаблюдал, как брюнет в отчаянии бегает вокруг совсем не того места, куда приземлялся предмет и решил спуститься к нему. — Ты прямо как клоун в цирке, — засмеялся Джун, закрывая за собой дверь и подходя к Джину. — Что? Тоже не смешно? — лицо Сокджина было красное, нос был буквально цвета помидора. — Я имел ввиду, что тоже бегаешь и не знаешь куда воткнуть свой нос, но и твой вариант ничего. Наблюдая как брюнет с непониманием смотрит на него, Джун словно сам бог прошел к месту куда упал телефон и вытащил его из ледяной тюрьмы. — Сочувствую. — Спасибо, — Сокджин подбежал к блондину и протянул руку за телефоном. — Это я телефону… Ты что упал? — отреагировал он на красное пятно по середине лба. — Да, ты же сам его поднял, — скривил все лицо Джин. — Это я уже тебе, — Намджун прыснул и, сваляв ком снега, приложил его к голове брюнета, — На вот, а то шишка будет. — На тебя так похмелье действует? — ехидно заметил Сокджин, но снежок приложил и даже попытался сдержать свою гадкую привычку издеваться. — Не знаю, возможно, — как-то очень расслабленно и по-дружески ответил парень и передернул плечами. — Пойдем, я сварю тебе суп от похмелья. Джин развернулся и поманил ладонью Джуна за собой. Блондин только вздохнул, но в этот раз возмущаться не стал, что периодически заставляло его виснуть и смотреть по долгу в одну точку еще несколько дней после. Сокджин по-хозяйски достал с полок все необходимое. В доме все еще пахло вкусностями, приготовленными госпожой Ким, которая, к слову, спала в гостиной, вместе с мужем, пуская слюни на кожаный диван. Намджун вдруг понял, что, не отрываясь, наблюдает за тем, как по кухне движется Джин. Он сидел за барной стойкой и в полутрансе, одними глазами следил за каждым движением парня. Широкие плечи сновали около плиты туда-сюда. На молодом человеке была нелепая розовая пижама, Джун бы такую никогда не надел, но Джину она шла и не казалась такой уж неуместной. Задумываясь, брюнет причмокивал губами, что с виду помогало ему вспомнить, что он хотел сделать, а тонкие длинные пальцы постоянно то и дело поправляли челку, непослушно спустившуюся на глаза. А глаза, в моменты, когда Джун видел глаза, он видел целый космос. Почти черные бусины из-под черных ресниц, не смотря на все, что пришлось им пережить, продолжали сиять самым ярким огнем, как звезды, призывающие мечтать о жизни. Сокджин склонился над блондином и поставил перед ним миску с супом. Заметив, что тот смотрит как бы сквозь парня, он вложил ему в руку ложку и громко прокашлялся. — Кушать подано, Намджуни! — А? — художник дернулся на стуле и выставил ногу перед собой, чтобы не слететь со него, — А! Да! Спасибо! Приятного аппетита мне… Вечером Сокджин договорился встретиться с Юнги и поесть токпокки, которые он обещал ему еще пару месяцев назад. Он надел атласные брюки и кирпичного цвета рубашку в тонкую серую полоску, сверху накинул, вязанный крупной петлей, черный кардиган, а на ноги туфли из кожи крокодила. Проходя мимо комнаты Намджуна, он заглянул в щель двери. Свет в комнате горел, а парень лежал и мирно сопел на постели, словно большой мишка в спячке. Парень зашел в комнату, в углу стоял стол с ноутбуком, кучей зарисовок и длинной лампой. Брюнет сразу догадался, что это RGB-лампа и скорее всего у нее регулируется подсветка, так что он просто подключил ее к ноутбуку и задал настройки ночника. В лампе словно светлячки забегали огоньки, и она ожила разными цветами радуги. Джин улыбнулся, выключил люстру и подошел к Джуну. Блондин лежал на кровати прямо в тапочках, и голова Сокджина сама замотала туда-сюда, а уголки губ скрылись в щечках. Сняв тапочки и носки с парня, Джин накрыл его одеялом, приподняв голову просунул под нее подушку и кивнул сам себе за отлично выполненную работу. Выходя из комнаты, он становился в дверном проеме. Эта горка на кровати вызывала в Джине столько нежных чувств, что он покраснел, вспомнив ночь, но он понимал, что это ничего не меняет и, что его решение сделать Джуна своим только усиливается из-за этих нежных чувств глубоко в сердце.***
Юнги сидел на полу перед телевизором в гостиной, когда Сокджин зашел в комнату. Он открыл дверь ключом, который Юнги дал ему несколько лет назад, из-за боязни, что, если с ним что-то произойдёт никто не сможет войти в дом не выломав дверь. Он был в рваной полосатой футболке, явно размера на три больше его самого, и широченных штанах, черные волосы собраны на затылке, теплый шарф на шее. В общем что-то несуразное по сравнению с тем, во что он обычно одевается. В руках пачка принглс и спрайт, носки отсутствуют. — Я смотрю ты готов к моему приезду как никогда! — звонкий смех залил все вокруг. Сокджин прошел в глубь комнаты и поставил на столе рядом с телевизором пакет. — Ты принес! — Мин как маленький ребенок подполз к пакету и заглянул внутрь. Его ноздри задергались, а глаза закатились от ароматов вкусностей, — Я чувствую, там не только токпокки! — Я купил еще кимбап и сашими, — Джин скинул обувь у входа в комнату и сложил на полочку рядом свой кардиган, — и соджу, конечно же! — Ты на машине! — Тут ехать один квартал… Парни принялись кушать, дома заполнился запахом еды. Яства выглядели такими аппетитными и яркими, что даже тот, кто уже поел, снова захотел бы. Под конец трапезы, когда еды осталось уже не так много, но достаточно, чтобы еще долго продолжать разговаривать, пожевывая то то, то это, Мин смог начать разговор. — Вот теперь, я могу вершить великие дела, — сладко улыбнулся Юнги, — А как твои великие дела, Джин? — Все нормально, — повседневно ответил Джин, закидывая в себя уже четвертую бутылку соджку. — Я заметил, — кивая на спиртное отметил Мин, — ты все-таки? — Нет! — Нет что? — Просто нет и все, — Джин залил в себя оставшиеся полбутылки. — Джин, — он посмотрел на него внимательно, разглядывая все его лицо, стараясь заметить любое изменение в поведении. — Да, я в дерьме, — выдохнул брюнет, зарываясь пальцами в волосы и скрывая лицо за ладонями, — Я пытался, Юнги, я вполне мог перестать желать его, ведь за полгода мы общались… Да ни разу! — То есть вы не общались? — То и есть… Я видел его только из далека или случайно сталкивался с ним в доме, прямого контакта не было, до вчерашнего дня, — Сокджин вкратце объяснил Мину сложившуюся ситуацию и наблюдая за спектром эмоции на его лице, только грустно вздохнул в конце, — Я не контролирую свои действия. — Это я уже понял, — Мин нахмурился и, налив Джину еще соджу, спросил, — И что ты собираешься с этим делать? — Напою, трахну и скроюсь подальше, чтобы совесть не мучила, алкоголь делает его безобидным. — Совесть? Слушая то, что ты говоришь, ее у тебя попросту нет. — Я думаю я просто его хочу. Сделаю то, что хочу и свалю в закат, может отпустит. Мин кивнул, но на лице его застыло выражение, говорящее: «Ты же будешь страдать от этого…». Оставшийся вечер они больше не вспоминали о Джуне и этом разговоре. Юнги показывал ему фотки своих будущих айдолов и их выступления по телевизору, время от времени восхищаясь кем-то из ребят, а около полуночи и вовсе заснул на диване, с токпокки в зубах. — Ладно, братец, я пошел домой, — заботливо забирая еду изо рта друга, он накрыл его пледом, убрал остатки еды в холодильник и пошел домой. Парень вышел к своей машине и замер с занесенной к двери рукой. Постояв так несколько секунд, он вздохнул. То ли он был слишком пьян и осознал это, то ли ехать не было никакого желания, но в машину он не сел. Вместо этого он запахнул кардиган и пошел в сторону дома госпожи Ким. Медленные шаги отдавались хрустом по тихой улице в каждом уголке. Снег проминался под туфлями парня и на нем оставались незамысловатые узоры подошвы. В домах гасли окна, а старые фонари гудели и желтели на фоне слегка фиолетового неба. Парень повел плечом и потерся об него щекой, на улице было холодно, холоднее, чем казалось на первый взгляд, возможно стояло надеть пуховик, но кто знал, что столько алкоголя может влезть в него. Мысли о разговоре с Юнги все еще вертелись у него в голове, и он остановился, ладонь легла на глаза. Губы приоткрылись и из них заклубился пар, который снесло легким дуновением ветра. Волосы парням поддались воздуху и полетели вслед за паром, ниспадая на лицо молодого человека. Брюнет поправил их безымянным пальцем и взглянул в даль. Дом был уже не далеко, метрах в двадцати. Парень отвел взгляд и уселся на снег. Через какое-то время рядом заскрипели шаги, они были все ближе и ближе, но только опущенный на его плечи пуховик заставил поднять взгляд. Перед ним в пальто стиля «денди» стоял Намджун и протягивал руку. — Пойдем домой, — мед его голоса теплом отозвался в груди Джина. — Домой?
