Волчья ягода

      Тишина, но не угнетающая, а такая светлая и умиротворяющая, как шум прибоя. Сокджин протянул руку в ответ и с нежным звуком удара кожи о кожу они соединились. Намджун чуть потянул на себя и поднял парня. С легкостью притянув к себе, он встретился с его глазами. Джин был пьян, от него пахло соджу и сашими, а губы были холодного красноватого оттенка. Он замерз, но не шел в дом, хоть и осталось несколько метров.       Намджун поправил на нем пуховик и запахнул его, на сколько это было возможно.       — Я тебя может и презираю, но никто не достоин замерзнуть до смерти на улице, — дёргая ткань и отряхивая парня, проворчал он.       — Спасибо, — чуть слышно ответил Джин, стараясь не выдавать свое удивление и смущение.       Они молча пошли к дому, скрипа снега стало в два раза больше, и это грело душу обоих.

***

      Утро началось с горячего кофе и пустого дома. Сокджин стоял в бассейне и надеялся хоть слегка взбодриться после ночи, на часах было около семи, воздух пах свежестью и хлоркой. Посмотрев на бассейн, в котором не было ни единой волны, он вспомнил Намджуна, купающегося в лучах, просачивающихся сквозь изумруд листьев волчьей ягоды на витраже. Поразмыслив, что странный все же выбор витража для бассейна, учитывая, что многим хотелось бы, чтобы в помещении для плаванья было светло, парень допил кофе, поставил термокружку и начал раздеваться. Первой с тела медленно, с натугой, стянулась футболка, которую ему подарила госпожа Чхве, она давно стала мала его мышцам, но он носил ее в знак уважения и любви к этой женщине. Оголенный торс его был притягательным, кожа на нем и груди была натянутая и гладкая. Парень чуть наклонился, скидывая с себя штаны и нижнее белье. Его тонкая талия, мощная спина и широкие плечи выдавали в Джине силу, которую в большинстве случаев скрывала одежда оверсайз. Каждая мышца при ходьбе на ногах играла, показывая полный контроль над телом. Сокджин разбежался и прыгнул, гладко войдя в воду, как профессиональный пловец. Вода впустила его в себя, словно ждала все это время, ни одного брызга, только мягкие волны. Цвета под водой заиграли на его коже, он проплыл до середины бассейна и, поднявшись на поверхность, с шумом вобрал в себя воздух.       Легкие чуть пульсировали, в ушах зашумела кровь, он с наслаждением закатил глаза, лег спиной на воду и просто лежал так какое-то время. Шагов он не услышал.

***

      Намджун зашел в бассейн в одном полотенце, он увидел брюнета и выпрямился, делая вид, что его вовсе не смутило то, что парень совершенно голый. Скидывая с себя полотенце, он почувствовал, как теплеет лицо, заливаясь краской, решение с витражом сейчас было как нельзя кстати. Блондин заправил за уши выбившиеся прядки волос и, подойдя к краю бассейна медленно опустился на бортик. Ноги полностью погрузились в еле прохладную воду, вызывая мурашки по всему телу. Сокджин не реагировал. Художник оперся на руки и вошел в воду с головой. Когда макушка ушла под воду, пальцы отцепились от борта.       Звуки плесков заставили Джина поднять голову и оглядеть все вокруг, но в помещении было тихо, тогда он решил, что настало время поразмяться. Раскрыв руки, он с силой такнул от себя воду, уплывая с места назад. В этот момент позади выплыл Намджун, и парень ударился об него спиной. Рот его широко раскрылся, он начал громко кричать и уплывать.       Джун засмеялся в своей привычной манере, не единого звука. Он схватил уплывающего крикуна за ногу и потянул на себя, от чего и без того горлопанивший брюнет захлебнулся и начал кричать с водой во рту.       — Эй! — Джун не мог остановиться, ему не хватало воздуха от смеха, — Это я!       Парень пошел ко дну.       — Серьезно? — Намджун наблюдал, как бежевое пятно скрывается под водой все глубже и глубже, сворачиваясь в позу эмбриона, и не мог понять, он тонет или просто технично сбегает от него в таком ключе.       Но брюнет оттолкнулся от дна и с невозмутимым видом всплыл на поверхность.       — Прости, если напугал — с нескрываемой насмешкой в голосе выдал Джун.       Сокджин раздул ноздри, пытаясь восстановить дыхание, все что ему хотелось сейчас, так это утопить Намджуна, выйти из этого чертового дома и больше никогда не возвращаться. Но он взял себя в руки и холодно посмотрел на блондина, тот только приходил в себя от смеха и на его лице еще играла улыбка. Ямочки на щеках так мило выделялись, что Сокджину очень хотелось ткнуть в них пальчиками. По началу. Потом его развращенный за время работы альфонсом мозг сам стал показывать картинки: темная комната, его собственные стоны и ровная щечка Намджуна, с чем-то очень твердым за ней.       Джин покраснел, но благодаря освещению этого не было заметно. Вместо ответа на извинения блондина он решил толкнуть его от себя подальше и, дотрагиваясь руками до плеч парня, заметил на сколько сильно отличаются цвета их кожи. Намджун был смуглее, его кожа была смесью какао, меда и оливкового масла, а кожа Джина скорее напоминала латте и спелые персики.       — Чего приперся, не дал насладиться одиночеством.       — Как будто ты действительно хочешь быть в нем, — отплывая из-за толчка парня размышлял Джун, — в сочельник ты явно не хотел быть один.       Сокджин резко посмотрел на блондина, тот с мечтательным взглядом отплывал все дальше, и вдруг понял, что он тоже без белья.       — Ты пришел сюда за этим? Обсудить это? В таком виде? — специально окидывая взглядом, вопрошал брюнет.       — Я не был уверен, что ты окажешься здесь, это стечение обстоятельств, — его голос держался так уверенно, что Джин почти поверил.       — Значит ты не хочешь это обсудить?       Намджун промолчал, он нырнул, сверкнув своими накачанными ягодицами и проплыл прямо под Джином. Вынырнул он в метре за спиной парня, тот обернулся к нему.       — Я надеюсь ты понимаешь, что ты мне теперь еще больше не нравишься?       — Именно поэтому ты со мной общаешься, — ехидно заулыбался Джин.       — Хотел бы прояснить, — Намджун тряхнул головой и брызги разлетелись в разные стороны, — Ты мне не нравишься, я общаюсь с тобой, потому что мне скучно, а ты странный.       — А вот как это называется? — звонкий смех громким эхом запрыгал по стенам помещения, парень подплыл ближе.       Джун дернулся в сторону, но Сокджин поймал его талию своими ладонями. Каждая мышца, напряженная в этом прекрасном теле, в этот момент, ощущалась под его пальцами. Брюнет был очень близко, на расстоянии от кисти руки до локтя, опасно близко. Намджун резко вдохнул, он хотел отцепить руки, но Джин вцепился мертвой хваткой, а без рук он шел ко дну, по той же причине. Но паниковать его заставляло вовсе не то, что происходило сейчас, а то, что он ждал чего-то подобного и хотел этого. С того самого момента, как обжигающие губы Сокджина коснулись его губ, все, о чем он был способен думать, это: как сладко было бы чувствовать их снова. Он даже не работал, к новому году ему заказали несколько проектов, которые нужно сдать 28 декабря, но было уже 27 число, а он ничего не сделал, это убивало его еще больше.       Сокджин же, пока Джун активно паниковал у себя в голове, спокойно смотрел на его лицо, пытаясь понять, что у него на уме. Он мягко водил пальцами по коже парня, уверенно сбрасывая все на волнение воды. Потом он отпустил его и сделал максимально дружелюбное лицо.       — Намджун, — брюнет поплыл к бортику и ухватился за него, — у тебя есть друзья?       — Что? — с ощущением опустошения наблюдал за Джином блондин.       — Друзья, малыш Намджуни, люди, которые придут и поддержат в минуты слабости или счастья, не важно. Дорогие люди, Намджун.       Джин подтянулся, его бицепсы забугрились под кожей без каких-либо видимых усилий вынимая его из воды.       — Нет, — ответил Джун, отводя взгляд от голого зада любовника своей матери.       — Неужели? Ни одного? — Джин развернулся к нему корпусом, поднимая полотенце и вытираясь спереди, — Тогда мы просто должны подружиться! У нас одна мать на двоих! — расправляя руки в разные стороны, парень развернулся к Намджуну своими прелестями, как раз в тот момент, когда его возмущенная моська поворачивалась на собеседника.       — Что ты? — он резко отвернулся, в ушах забила кровь, лицо надулось, — Что ты имеешь ввиду?       — Ну, ты вышел из нее, я в нее периодически вхожу, — Джин пытался это подать так, словно ему плевать на чувства Джуна, — и успеваю, между прочим, выходить, — заиграл он бровками.       — Ты отвратительный.       — Если мы подружимся я обещаю не делать твоей маме больше приятно и съехать.       — Ты правда?..       — Но это «если мы подружимся», то есть если это действительно произойдет, если мы попытаемся, но ничего не выйдет, я так и останусь тут, пока твоя мамА, — он сделал ударение на второй слог, — не попросит меня уйти.       Намджун задумался. «Двух зайцев одним выстрелом» — это заманчиво, но стоит ли оно того?       Он подплыл и протянул руку брюнету, тот с невозмутимым видом, прикрывая полотенцем все что между ног, подал ему руку. Когда Джун крепко встал на ноги, он взглянул Джину в глаза.       — Договор.       — Договор?! Тогда за это нужно выпить!!! Устроим сосисочную вечеринку первого января? Только ты, я и выпивка со снеками?       — Да, — со странным чувством внутри соглашался блондин, — при условии, что ты поможешь мне с проектами, которые мне нужно сдать завтра вечером…

***

      Следующие сутки, до вечера 28 числа Сокджин был на побегушках. Он носил выкройки, ватман, губки для цветов, искусственные листья, ткани, краски, в общем все, что могло помочь Намджуну сделать проект, а тот, не съев ни крошки работал, в прямом смысле не покладая рук. Каждый палец, кроме мизинцев, пострадал, либо от иголки, от клея, либо еще от чего-нибудь. Уже после того, как клиент забрал заказ, парни сидели на полу комнаты Намджуна и обрабатывая его пальцы, беседовали.       — И часто твои пальцы так страдают? — Сокджин крепил очередной пластырь на указательный палец парня, предварительно обработав прокол от иглы хлоргексидином.       — Нет, только когда тороплюсь и переживаю, что не успею, — Джун выглядел уставшим, под его глазами залегли синяки, он завороженно смотрел на тонкие длинные пальцы с такой аккуратностью обрабатывающие его ранки.       Пальцы Сокджина были действительно тонкими и изящными, а ладонь достаточно широкой и длинной. Но если рука Джуна была обычной, то у брюнета казалась немного даже вычурной. Если бы он помахал ему в толпе, где не видно лица, то Джун, скорее всего, узнал бы кто ему машет. Немного угловатая ладонь, пальчики чуть изогнуты и при том каждый как хочется ему. Раньше он, пожалуй, нигде не видел такой кисти.       Сокджин закончил, вставая с пола, он захватил с собой коробку с медикаментами и понес ее в ванную комнату Джуна.       — Если бы ты мне не помог, — смотря в никуда крикнул вдогонку блондин, — Я бы не успел, спасибо!       — Не за что, — хлопая ладонями друг о друга, оттряхивался Джин от невидимой пыли, — что ж, теперь отсыпаться, ибо спать нужно даже самым стойким художникам, — уголки губы мягко спрятались в щечках, а глаза блаженно прикрылись.       Распрощавшись, он вышел из комнаты и дойдя до кровати, уснул, как только его голова коснулась подушки.

***

      Когда наступило 31 число госпожа и господин Ким уехали праздновать Новый год с какими-то важными партнерами, что не могло не радовать Джина, хоть он и не был уверен в том, как пройдет сегодняшний вечер.       Парень стоял перед зеркалом осматривая свое тело в нем и проводя кончиками пальцев по ключицам. В его голове дул ветер, мысли испарились, и он словно впал в транс. Затем он механически достал фен и стал укладывать свои волосы. Он так давно стригся. Кончики прядей доставали уже до самых плеч и щекотали надключичные ямки. Волосы блистали как тонкие струйки нефти, отражающие в себе яркий свет гримерных ламп вокруг зеркала.       Джин поднял руку и пальцами убрал волосы за уши, всмотрелся в свое лицо. Пухлые губы были обкусаны, как 9 лет назад, что заставило увидеть в своих действиях неуверенность. Язык юрко выскользнул между ними и кончиком прошелся по верхней губе, потом распластался на нижней и снова скрылся во рту.       — Каков красавец, идеал, — будто пытаясь вернуть себе уверенность тихо сказал Сокджин, его темные брови раздвинулись от переносицы и чуть приподнялись.       День и ночь обещали быть запоминающимися, и он хорошо знал это, но оставят ли они хорошие воспоминания, вот что беспокоило его буйное сердце.