тяжёлый случай

Со временем Донгёну начинало казаться, что отношения со старшим становятся всё сложнее. Бывало, Ханбин возьмёт руки парня в свои, погладит их, а потом уйдёт, ничего не сказав, словно так нужно. Ким и сам запутался, встал на перепутье и не совсем понимал, что предпринять: действительно ли Донгён чужак, и ему просто нужно помочь исполнить его заветную мечту? Всё время Ханбин был глубоко убеждён, что юноша, который всеми силами желает вытащить семью из нищеты и дарить людям прекрасное, грезит только сценой. — Стоп. Ханбин выключает музыку, и Донгён останавливается, чуть на валясь ног от обезвоживания. Старший велел ему отдыхать, но он снова не послушал и на этот раз ушёл в студию, заверяя, что к утру будет отдохнувшим и полным сил. Вот только Ханбин теперь с недовольным видом наблюдал за вымученными движениями, которые делались будто на автомате. А ведь они готовились к дебюту, это даже не рядовая проверка… Парень снова ругает Донгёна и чувствует, как теряет терпение. Они долго спорили о совершенно пустом, пока трейни не сдался. — «Почему спишь? Почему вернулся в общагу?». — Что? — тихо спросил молодой человек, и ему не дали договорить, тут же продолжая: — «Почему отдыхаешь? Нет такого понятия как «выходные»». Ханбин возмущённо посмотрел на младшего, тот дерзко улыбнулся, чего уже невозможно было выдержать. Так хотелось съязвить и очень резко ответить, но Ким сдержался, поджал губы и направился к двери, кидая небрежное «Отдохни, я скоро вернусь», даже не оборачиваясь. — Хорошо, хён, раз ты просишь… Ханбин не знает, почему сбежал. Ему удалось успокоиться только через несколько минут, но осознав, что снова придётся идти к младшему, сделалось дурно. Парню не стыдно за свой резкий поступок, и это выводило больше всего, потому что Ханбин никогда не смог бы ему объяснить, почему так говорил людям из своей команды. Другие условия, давление со всех сторон, практика до потери сознания — из всего этого сделали шоу, и Донгёну это не знакомо, он сам ставит себя в такие обстоятельства, зачем-то подчиняясь словам того, прежнего старшего. В кабинет постучали. Обычно безразличный ко всему и к каждому секретарь выглядел взволнованным. — Извините, — кажется, его голос дрогнул, — Кое-кто хочет вас видеть. Говорят, что срочно. Ханбин кивнул, и секретарь снова скрылся за дверью. Парень тяжело вздохнул и отвернулся к окну — сейчас ему не очень-то и важно, кому он мог понадобиться в такой ранний час. Дверь скрипнула, внутри всё оборвалось, когда мягкая тёплая ладонь проскользила по талии. — Как-то ты холодно меня встречаешь, не думаешь? Ханбин облизал нижнюю губу и повернулся к зашедшему в кабинет Джинхвану — всё такому же сияющему, нежному и приятному. Он ни капли не изменился, но Ханбину по-прежнему очень жаль, что они с хёном не виделись почти два года, и даже редкие звонки не помогли спастись от едкого чувства одиночества. Ким каждый день боролся с желанием бросить всё и заявиться к своим людям, однако не мог. — Извини, — Ханбин нашёл в себе силы улыбнуться и приобнять старшего за плечи, — Мне не сказали, кто придёт. Я ждал кое-кого другого. — Вот оно как, — с доброй усмешкой сказал Джинхван, затем отпуская парня и усаживаясь в мягкое кресло. Не мгновение стало тихо. — Как Донгён? — Он… Всё в порядке, — задумавшись, ответил младший, снова отвернувшись к окну, — Сложно с ним, конечно, но он знает, что делает. Я не могу его контролировать. — А нас почему-то находил силы держать в одной упряжке. — Всё поменялось, понимаешь? — внезапное раздражение заставило Ханбина оживиться, но Джинхван и бровью не повёл, и парень чуть остыл, стараясь подобрать правильные слова. Старший терпеливо ждал. — У нас тут не реалити-шоу. Нам некуда торопиться, истязать себя в таком раннем возрасте… — А ты разве не был таким же? Он ведь с тебя пример берёт, не вини его за это, — встав с кресла, Джинхван подошёл к Ханбину и тоже посмотрел в окно, задумываясь над чем-то и затем поворачиваясь к молодому человеку, который снова нервничал — Ким понял это по обеспокоенному взгляду, устремлённому куда-то слишком далеко. — Эй, Ханбин-а. Я знаю, что у вас всё получится. А ещё верю, что вы найдёте общий язык. Пожалуйста, посмотри на меня. Ханбин, сжимая челюсть, повернулся к старшему, и тот обхватил его лицо ладонями, улыбаясь. Парень смутился, но взгляда не отвёл и прикрыл глаза, чуть расслабляясь в руках хёна. — Ты у меня сильный. Держись, ладно? — Держусь, — Ханбин коротко кивнул и, затем внезапно прижимая Джинхвана к себе, тихо прошептал: — Ради тебя я сделаю всё возможное. Старший тихо что-то проговорил в ответ. Они оба вздрогнули, когда в дверь снова постучали, и в проходе показался Донгён. Ханбину перехватило на секунду дыхание, и он испуганно отскочил от Джинхвана, который выглядел растерянным. — Знаешь, хён, я… — стоило ему только поднять виноватый взгляд на старшего, мысль в голове тут же испарилась. — Наверное, не вовремя… — Нет, стой, — Ханбин пытался остановить его, но юноша уже вышел из кабинета, заставляя застыть на месте с протянутой к закрывающейся двери рукой. Старший тяжко вздохнул. — Господи, этот мальчишка… — Ещё и ревнивец, — как будто бы продолжив фразу, сказал Джинхван, подталкивая парня к выходу — тот обернулся и уже хотел сказать что-то, но его опередили. — Лучше иди. Поговорим позже. Я не хочу, чтобы он что-то начал себе надумывать. Извини меня. — Нет, хён, что ты… — начал было Ханбин, но потом замолчал и просто вздохнул. — До встречи. Передавай ребятам привет. Распрощавшись со старшим, молодой человек быстрым шагом направился к тренировочному залу, надеясь, что Донгён там. Всё так и было — юноша сидел на полу возле зеркала и смотрел перед собой. Ханбин только сейчас заметил, насколько его взгляд измождённый, а сам парень уставший и обиженный. Его реакция для старшего была непонятной, она вселяла в сердце странное ощущение — кажется, Пак действительно ревновал, вот только было совершенно не ясно, почему. Донгён не ответил ни на один вопрос. Ничего не сказал и даже не стал возражать, когда Ханбин сказал ему отправиться в общежитие отдохнуть — они закончили слишком поздно, день был слишком напряжённым для них обоих. Парень старался вести себя как можно дружелюбнее, словно ничего не было, но младший был явно против такого — не свойственная ему отчуждённость Ханбину очень не нравилась, и в голову пришла странная идея. — Донгён-а, — младший обернулся и посмотрел на него, от чего вся уверенность куда-то исчезла, — Подожди, я провожу тебя. Донгён лишь пожал плечами, но остался в зале и ждал, пока Ханбин соберётся. Если бы он знал, что парень задумал, то даже слушать бы не стал и просто пожелал спокойной ночи, но детская податливость не позволила ослушаться и тогда, когда старший зашёл в комнату общежития вместе с Донгёном, заперев за собой дверь. В глазах юноши пронеслась тень страха, и Ханбин знал, о чём его спросят. — Что вы делаете? — если честно, Донгёну было даже приятно, что старший с ним останется, вот только он не понимал, зачем именно. Они не в том положении, чтобы делать вид, что всё нормально, и непонятные действия парня сводили с ума ещё больше — что, если Пак не сдержится сегодня и всё-таки сделает Ханбину больно? — Хочу лично удостовериться, что ты ляжешь спать, — молодой человек прошёл в гостиную, ухмыльнувшись, — Не хочу снова видеть, как твои колени трясутся. — Я не об этом, — выпалил Донгён, не отрывая своего взгляда от садившегося на диван Ханбина, который расслабленно закинул голову назад и чуть улыбнулся, — Почему ты так относишься ко мне? — Это отношения наставника и его донсена, разве что-то не так? — уже будто сонным голосом проговорил старший и закрыл глаза. — И правда, — юноша вздохнул и сел рядом с Кимом. Донгёну чудилось, что на улице стало ещё темнее, но, как оказалось, в его глазах просто всё помутнело от усталости. Он сам признавал, что довёл свой организм до ужасного состояния, но боялся расслабиться из-за старшего, боялся, что тот передумает и скажет работать ещё; что ещё не время. Больше всего хотелось, чтобы Ханбин гордился и был ближе. Донгёну хорошо даже сейчас, когда они сидят на одном диване и смотрят в потолок. Младший поворачивается и впивается взглядом в задремавшего Кима. Эти красивые губы, этот выпирающий кадык и венка на шее… Донгён сглатывает, тихо приближается к парню и замирает — он так близко, пара сантиметров, и он прикоснётся к его мягкой коже. Но он ничего не делает. Лишь рассматривает, изучает, боясь разбудить. Он улыбается самому себе и внезапно целует Ханбина в губы. Тот вздрагивает, издаёт негромкий стон, прижимает к себе Донгёна и проскальзывает языком в его ротовую полость. Ему страшно открывать глаза и видеть перед собой молодого трейни, поэтому парень целует так, словно это случайность. Младший запаниковал, но нашёл в себе силы пересесть на колени Ханбина и положить ладони на его плечи, выгибаясь и прижимаясь ещё ближе. Им категорически не хватало воздуха, и тогда Донгён наконец оторвался от чужих губ. — У вас… — прошептал он, тяжело дыша, — У вас когда-нибудь был кто-то? — Что? — Нет, извините, — у Донгёна забегали глаза, и он поспешил слезть с парня. — Это не моё дело. — Стой. Младшего схватили за руку и вернули обратно. Ханбин смотрел на него устало и совершенно не хотел выяснять отношения, к тому же был уверен, что Донгён тоже придерживался такой позиции. Им не нужно это всё. Ким вообще не понимает, чего вдруг начал носиться с этим птенцом, ему по какой-то причине страшно и непонятно, он слишком слаб, чтобы поставить на место и сказать, чтобы его не трогали. — Ложись спать, уже поздно, — Ханбин передумал озвучивать свои мысли и сказал самое очевидное. — Чтобы завтра в девять я видел тебя в тренировочном зале. Донгён кивнул, с тоской подумав про себя, что уснуть этой ночью будет безумно сложно. Он наконец-то поцеловал Ханбина, хотя всё это представлялось ему не так. Лишь одно не давало покоя — почему Ханбин позволил поцеловать себя? Ночь выдалась беспокойной. Донгён с огромным трудом поднял своё тело с кровати, хотя он был полон решимости приехать в агентство вовремя. Внутри так радостно, а вот в голове после вчерашнего — абсолютная пустота. Младшему даже казалось, что никакого Ханбина и, тем более, поцелуя не было — это всё плоды розыгравшегося воображения. Да пусть даже и так — Донгён всё равно чувствует себя счастливым. — Чего радостный такой? В кои-то веки выспался что ли? Ина, походу, тоже в хорошем расположении духа. Донгёну даже как-то обижаться на её саркастичный тон не хочется, он просто мотает головой и задорно отвечает коротким «Не-а», и женщина тут же издает тихий смешок. Если честно, Донгён не очень понимает, что чувствует. Всё ли так гладко, как он думает? Почему же тогда у Ханбина был такой тяжёлый взгляд, когда младший зашёл в зал и лучезарно улыбнулся ему? — Вы не спали? Донгён нахмурился, ближе подошёл к стоящему возле аппаратуры Ханбину и заглянул ему в лицо — тот был бледным и выглядел ужасно злым. — Не спал. Тебя это не касается, — старший отвернулся, — Проходи разминайся, потом поговорим. Донгён вздохнул и быстро сдался, затем проходя к центр зала. Весь позитивный настрой исчез практически мгновенно, зеркало на всю стену не могло скрыть Ханбина, который сидел на полу, обняв колени. Он кое-когда что-то говорил Донгёну и внимательно следил за ним, младший это чувствовал. Музыка играла тихо, не перебивая директора, тот уже немного успокоился и был просто равнодушен ко всему. Через час музыка полностью стихла. Донгён прошёл к скамейке и взял из рюкзака воду, пока Ханбин по-прежнему сверлил в нём дыры взглядом. — Почему вы так смотрите на меня? — отдышавшись, младший повернулся к парню и словно потерялся. Ханбин всё так же сидел на полу, обхватив колени руками, и смотрел прямо. — У меня есть любимый человек. — О чём вы? — Ты спрашивал меня вчера об этом, я лишь отвечаю, — старший пожал плечами и встал. Он, по правде говоря, хотел дать Донгёну пощёчину и спросить, какого чёрта тот вчера вытворял, но посчитал это крайне не уместным — он ведь ответил на тот поцелуй. — В следующий раз, прежде чем что-то делать, подумай сотню раз о последствиях, хорошо? Младший усмехается и качает головой. С его лица не сходит улыбка, в тёмных глазах Ханбина он видит столько страха, что становится хорошо на душе — если боится, то и слова поперёк не скажет, разве нет? Наверное, Донгён уже давно сошёл с ума, но только сейчас всё внутри него говорит ему забить на всё и сломать. — Хорошо, хён, вчерашнее больше не повторится. Я сожалею. «Ну как же, не повторится…» Ханбин одобрительно кивнул и похлопал парня по плечу, сказав ещё что-то про тренировки и то, что сейчас им нужно идти в конференц-зал. — Осталось два месяца, Донгён-а. Ровно через два месяца ты будешь готов. Донгён замирает и боится что-то ответить. Улыбка старшего заставляет оттаять и прийти в себя. Он не может поверить в происходящее — Ханбин сказал это. Донгён наконец получит то, ради чего ещё будет долго биться.