Чёрное и белое

— Как хорошо, что ты пришёл, Цукишима-кун! — с улыбкой протянула мать Тадаши. И снова над столом повисло неловкой молчание. Тадаши часто бывает в гостях у Цукки, однако его собственные родители знали о друге по большей части из рассказов сына. Наверное, стоило получше их познакомить, прежде чем сообщить им новость... Но сейчас об этом думать поздно — всё решено! Решив, что стоит хоть как-то взять инициативу и провести разговор, Ямагучи-младший начал рассказывать о недавнем матче, пытаясь с помощью вопросов втянуть Кея в беседу. Не слишком удачно у него это выходило. — Тадаши, не стоит столько болтать за столом! — Прости, папа, — и юноша поник, как вянущее растение. Кей не мог не заметить, что сказано было это не тем тоном, каким обычно отвечал ему Ямагучи, а с искренним сожалением — будто не столько за "проступок", сколько за само своё существование. Может, поэтому он редко приглашал к себе, когда родители были дома? Боялся собственной семьи? Все снова смолкли, был слышен лишь редкий стук палочек о тарелку и стаканов о стол. Видимо, тоже с трудом справляясь с тишиной, Ямагучи-старший задал вопрос: — Так о чём вы хотели поговорить? Не решаясь ответить, юноши переглядывались. Одновременно вздохнули, думая начать говорить, и от этого, взглянув друг на друга, хихикнули. Это разрядило атмосферу, отчего и родители Ямагучи улыбнулись. — Давай я скажу? — в ответ Ямагучи кивнул. — Я... — глубокий вдох, — я хотел просить руки вашего сына, — все, включая Ямагучи, шокированно посмотрели на Кея, и тот напустил ещё более серьёзный вид. — Ох, простите, не тот текст. Все успокоились и улыбнулись. Однако улыбки родителей Ямагучи были натянутыми. — Простите, мне нужно отойти. Все кивнули. Когда Цукки вышел из комнаты, родители обеспокоенно и даже немного сердито посмотрели на Тадаши. — Это ведь просто шутка, я надеюсь, — в голосе отца, скорее утверждающего, чем спрашивающего, сквозили настолько угрожающие нотки, что Тадаши чуть не пожалел, что предложил признаться родителям. — В каждой шутке есть доля... шутки, — как можно беззаботнее проговорил юноша и поднёс к лицу стакан с соком, будто желая спрятаться за ним от уничтожающего взгляда отца и испуганного — матери. — И доля правды, так? — слова — пуля в лоб. Тадаши кивает. — О боги... — подавленный голос матери — ещё одна пуля. От которой спасает скрип половиц. Цукки заходит в комнату, садится рядом и дарит родителям Тадаши такой взгляд, что мама виновато опускает голову. Ямагучи явно подавлен. Его мать сидит с таким лицом, будто собственноручно убила сына, а отец — будто готов это сделать в любой момент. Кей берёт своего парня за руку, и тот приободрился. — Скажи я, что влюблён в девушку, вы бы так же отреагировали? — Нет, то есть... — его мать заметно запаниковала. Надо как-то помочь, но как? — В этом нет ничего плохого, — вмешался Кей. — Через десять лет никто не будет обращать на это внимание. — Возможно, ты прав, но принять это не так просто... — Как долго? — Ямагучи-старшего было не убедить так легко, это очевидно. — Около года, — намного тише ответил Ямагучи-младший. — И ничего не сказал? — У нас уже несколько лет не хватает времени спокойно поговорить, — Тадаши сказал это неожиданно смело, словно это то, что годами в нём копилось. Возможно, так и есть. На это ответа ни у кого не нашлось. Остаток ужина провели в молчании. — Я провожу! — заявил Тадаши. Отец хотел остановить, но мама, мягко положив руку мужу на плечо и улыбнувшись, тихо ответила: "Пускай". Тот успокоился. — Ты хорошо держался. — Спасибо. Цукки взял Тадаши за руку, и тому показалось, что ничего не может быть страшным. Подумаешь, отец сердится. Он часто может рассердиться и без повода. — Жалеешь, что окончил празднование дня рождения этим? — Ничуть! Всё равно пришлось бы сказать, а так хоть чуть-чуть меньше злиться будут. — Хорошо... — А когда твоим родителям скажем? Они будут так же... реагировать? — Думаю, они знают, — когда Тадаши удивлённо взглянул ему в глаза, Цукки, издав смешок, продолжил. — Акитеру недавно сказал, что я говорю во сне.