Тварюшки

— Лили, милая, ты не могла бы нарвать листьев мяты к чаю? — ласково спросила миссис Эванс и потрепала по голове свое рыжее солнышко. Вполне достаточно, что с тестом для печенья возится Петуния. Пятилетней Лили тоже было интересно вырезать фигурки, но девочки уже начали спорить, кто будет делать сердечки, а кто звездочки. А еще старшей не нравилось, что Лили вырезает печенье как придется и остается много теста, которое снова нужно раскатывать… И мама решила дать младшей другое задание, пока ссора не разгорелась.       Лили просияла — конечно, ей доверили такое важное дело, как большой! Она наспех вымыла руки и унеслась в сад. Конечно, это был не совсем сад, а скорее небольшой участок вокруг дома, но Лили с вами бы не согласилась. Тут были и кусты — смородина, малина, рододендроны, и заросли цветов, которые миссис Эванс любила настолько, что дочерям дала цветочные имена, и даже самые настоящие деревья. Под окном спальни Лили рос старый клен, на котором висели качели, а еще была яблонька, посаженная мистером Эвансом в год рождения Петунии, и вишенка, которая появилась в честь Лили.       Но сейчас девочку интересовал другой уголок растительного царства, тот, где росли самые разные травы: розмарин, базилик, шалфей, ромашка и, конечно, мята. Лили вдохнула насыщенный аромат и устремилась к своей цели. Мята росла у самого забора. Несмотря на то, что там было довольно темно, растение явно чувствовало себя отлично. Нежно-фиолетовые соцветия украшали зеленые побеги, которые стремились захватить все пространство. Мама говорила, что чем больше мяту рвешь, тем лучше она растет. Поэтому Лили смело отломила ближайшую веточку и замерла: среди листьев и цветков мяты спало самое удивительное создание, которое ей доводилось видеть. Крошечная девочка, не больше котенка, легко могла уместиться на ладошках Лили. Свернувшись калачиком, она спала, а сине-зеленые крылья бабочки укрывали ее, как покрывало. Волосы были такого же удивительного оттенка, а голову украшал венок из листьев мяты. Лили успела рассмотреть острые ушки и хитрую ухмылку, которая не сходила с лица даже во сне. И тут все стало на свои места: — Фея! — воскликнула Лили.       Малышка приоткрыла зеленый глаз и чуть нахмурилась. Она потянулась, как кошка, уселась на своем ложе и сказала: — Вообще-то это невежливо! — Простите, — сказала Лили, которая считала себя очень вежливой и воспитанной девочкой, — если я вас обидела, то случайно и вовсе не хотела.       Улыбка тут же вернулась на лицо малютки: — Тогда ладно! А вообще, представь, если бы я, увидев тебя, закричала: «Человеческая девочка! Человеческая девочка!» — А как же вас называть? — Доброй соседкой зови ты меня, И я с тобою буду мила! А фейри иль фея, скажешь ты мне, То шутки узнаешь мои на себе! — нараспев продекламировала добрая соседка. — А так можешь звать меня Пиперитой. А тебя как зовут? — Лили. — Тоже не хочешь настоящее имя говорить? — Нет, меня правда так зовут! — Лили было немного обидно, что фея, то есть добрая соседка, ей не поверила.       И тут раздался голос мамы: — Лили, куда ты пропала? — Ой, я же за мятой пришла! Ничего, если я сорву? — Бери, конечно, она же в вашем саду растет. — А ты еще прилетишь к нам? — Если попросишь, — тут на лице Пипериты отразилась какая-та шаловливая мысль. — Приходи вечером, когда все заснут, и принеси мне молока. Сделаешь? — Да, — шепнула Лили, а сердце ее замерло от страха — она еще никогда не выходила ночью из дома одна. — Лили! — снова позвала мама. — Иду, — крикнула Лили, обернувшись к дому.       Когда она снова посмотрела на заросли мяты, волшебной малышки уже и след простыл, словно ее и не было. Лили скоренько нарвала несколько стеблей мяты и побежала домой. — Ох, Лили, наконец-то! — сказала мама, забрав у дочери добычу. — Пока ты ходила, как раз печенье подоспело. — Мама, я видела добрую соседку! — Миссис Джонсон? — Да нет, мама. Маленькая девочка с крыльями, как у бабочки, спала прямо среди нашей мяты! — Лили, захлебываясь от восторга, принялась рассказывать про свое приключение. — Ты опять все выдумываешь, Лили! — Петунья поджала губы. Она-то уже была достаточно большой, чтобы не верить во всякие глупые сказки.       Лили стало обидно, что Петуния опять ей не верит. Глаза налились зеленью, губки надулись, а ручки сердито уперлись в бока. Быть бы тут жаркому спору, но мама уже поставила на стол теплое печенье, а запах свежезаваренной мяты намекал, что самое время немного успокоиться и приступить к чаепитию. — Девочки, мойте руки и за стол!       Лили подумала про себя: «Ну и пожалуйста! Ну и не верьте! А я сегодня ночью буду угощать самую настоящую фею молоком!» И девочка показалась сама себе такой взрослой и смелой, что настроение ее тут же улучшилось. Петунья, довольная, что последнее слово осталось за ней, тоже сменила гнев на милость. Сестры почаевничали с мамой, а потом пошли играть в саду. Лили нет-нет да и поглядывала в сторону зарослей мяты, но, конечно, никого разглядеть не смогла. Да и стала бы Пиперита показываться вредной Петунье на глаза?

***

      Вечером Лили не могла дождаться, когда же все улягутся. Мама даже удивилась, что Лили сама отправилась в кровать, обычно младшей дочери очень не хотелось ложиться спать. Но не сегодня. Сегодня ее ждало приключение! Девочка лежала в своей кроватке и прислушивалась к звукам в доме, дожидаясь тишины. Лили была так взбудоражена предстоящей вылазкой в сад, что сна не было и в помине. Как же все-таки хорошо, что она уже большая и уже полгода живет в собственной комнате. Прокрасться мимо Петунии было бы куда сложнее. Она дождалась, пока умолкнет телевизор в гостиной, потом и голоса родителей стихли, но почему-то заскрипела кровать. Видно, папа ворочался с боку на бок. И вот наконец-то в доме все уснули — у Лили как будто обострился слух, и она слышала мерное дыхание родителей из комнаты слева и сестры справа.       Выждав для верности еще чуть-чуть, Лили выскользнула из кровати. Босые ступни холодил пол, но она, разгоряченная своей дерзостью, этого не замечала. Девочка удачно миновала скрипучие ступеньки и оказалась на кухне. На ее счастье, ночь выдалась лунной и ясной. Лили взяла любимую чашку с большим цветком (как хорошо, что мама не убрала ее в буфет, а оставила сушиться возле раковины!) и налила туда молока, помня о своем обещании Пиперите. В прихожей она влезла в свои башмачки, потом дернула за ручку, но дверь не поддалась. Лили смутилась, но потом вспомнила, что мама всегда закрывает дверь на ночь, а ключ кладет на полочку под зеркало. Она аккуратно поставила чашку, чтобы не разлить молоко, пока будет искать ключи. В прихожей было темно, но Лили не решалась включать свет и потому копалась довольно долго среди всякой мелочевки — мамины шпильки и помада, папин зажим для галстука, расческа, заколка Петунии… Но все же ключ нашелся, и Лили смогла открыть дверь. Она едва не забыла про молоко, но подхватила кружку и впервые в жизни одна ночью вышла из дома.       Садик, залитый лунным светом, был совсем не таким, как днем. Оказалось, что ночью вовсе не тихо: Лили слышала, как шуршат деревья, стрекочут кузнечики и цикадки, пробует голос какая-то птичка. Темные громады кустов казались свернувшимися в клубок драконами, но только сделай неосторожный шаг, как они проснутся и развернут свои крылья. Деревья, особенно старый клен, были загадочными и словно живыми. Они шевелили посеребренными лунным светом листьями, будто пытались что-то сказать Лили, но та никак не могла понять, предлагают ли они ей вернуться или зовут подойти поближе. И только цветы мирно спали, прикрыв свои лепестки на ночь. Девочка замерла на пороге, сердце в груди стучало так громко, что, казалось, сейчас разбудит не только маму и папу, но и всех соседей. Но Лили вспомнила о милой и забавной Пиперите, которая ждет ее в зарослях мяты, и шагнула вперед. Она крепко сжимала двумя руками чашку с молоком и шла очень осторожно и медленно. Лили уже десять раз пожалела, что не накинула курточку поверх тонкой ночной рубашки, но возвращаться решительно не хотелось.       Лили без приключений дошла до зарослей мяты и шепнула: — Пиперита! Я пришла!       И тут же листочки раздвинулись и появилась довольная мордашка феи: — Привет! А ты смелая!       Лили довольно улыбнулась, она и сама так считала. Пиперита же увидела в руках Лили чашку и выбралась из травы уже целиком. Крылышки ее сияли в лунном свете, словно покрытые серебряной пыльцой. Лили замерла от восхищения: ночью фея была еще волшебнее, чем днем. — Я принесла тебе молока, — сказала Лили и поставила чашку перед феей. — Спасибо, — ответила та и выудила непонятно откуда маленькую чашечку, сделанную из скорлупки ореха. Пиперита с видимым удовольствием принялась черпать из чашки Лили и пить молоко. Отвлеклась она лишь на минутку: — А ты не прихватила печенье? — Нет, — смутилась Лили, которая и не подумала про это. — Жаль, но ты можешь оставить его завтра здесь. Спрячь где-нибудь в листве, а я обязательно найду.       После третьей чашечки Пиперита наконец-то напилась и подлетела к Лили поближе, так, чтобы они могли хорошо видеть друг друга. — Спасибо тебе, Лили! Я сто лет не пила молоко! — Пожалуйста, Пиперита! Хочешь, я и завтра принесу? — Мне бы хотелось, но нам не стоит слишком часто попадаться людям на глаза. Я и для тебя сделала исключение, встретившись с тобой дважды, но ты-то волшебница… — Я волшебница? — от удивления Лили даже перебила Пипериту. — Ну конечно. Поэтому-то ты и увидела меня, хотя не должна была. Обычные люди никогда нас не заметят, если мы сами того не захотим. Но за твою доброту я сделаю тебе подарок! — Спасибо! — сказала Лили. А сама подумала, что вот подарок-то она сможет показать Петунии, и той придется признать, что Лили действительно видела фею.       Пиперита же задумалась, постучала пальчиком по щеке, а потом сказала: — Я бы могла сделать тебя красавицей, но ты и так будешь красивой. И умна ты сама по себе. А долгих лет я тебе прибавить не могу, хотя как раз это тебе бы пригодилось. О! Знаю! Твои глаза всегда будут зелеными-презелеными, как у меня! А первый волшебник, который заглянет в них — полюбит навсегда!       Лили заволновалась — подарок от феи был каким-то странным. И Петуния в него не поверит. Она попыталась было возразить, что любовь незнакомого волшебника ей точно не нужна, но фея уже хлопнула в ладоши, и серебряное сияние, которое вырвалось из-под ее рук, окутало Лили.

***

      Лили не проснулась, когда ласковый солнечный лучик проник сквозь щель занавески и принялся играть с веснушками на ее носу в догонялки, а лишь перевернулась на другой бок. Но вот уже мама зашла в ее комнату и присела на край кровати. — Просыпайся, соня! — сказала миссис Эванс и ласково погладила дочку по голове.       Лили открыла глаза и сонно протянула: — С добрым утром, мамочка! — Какие у тебя сегодня зеленые глаза, Лили! — удивилась мама.       Тут Лили вспомнила о своих ночных приключениях и резко села: — Мама! Я сегодня ночью играла с феей в саду! Это она сделала мои глаза такими зелеными!       Мама рассмеялась: — Лили, тебе приснилось. Просто солнце сегодня светит ярко, вот твои глаза и кажутся зеленее. Поднимайся, умывайся, а завтрак уже готов.       Мама поднялась с кровати, подхватила чашку со стола и удивленно спросила: — Лили, ты спускалась ночью за молоком?       Девочка рассеянно кивнула. Если бы не чашка на столе да не репей на ночнушке, она бы и сама подумала, что ей все приснилось. Впрочем, Лили решила, что не стоит никому рассказывать об этом, а то Пиперита может обидеться. А через какое-то время она и сама начала сомневаться, а было ли это все на самом деле, а потом и вовсе забыла.

***

      Много позже, когда Лили уже училась в школе волшебства Хогвартс, на уроке защиты от темных искусств кое-что произошло. Профессор выставил на стол клетку с волшебными существами — маленькие синие человечки с черными глазами летали при помощи полупрозрачных стрекозиных крыльев, словно усеянных серебряной пыльцой. — Итак, кто скажет мне, что это за создания? Да-да, мистер Браун, вы были первым, прошу. — Это корнуэльские пикси, сэр. — Всё верно, два балла Гриффиндору. А может, кто-нибудь знает, для чего могут пригодиться эти создания? Что? Никто? А, нет, все же мистер Снейп знает.       Лили оглянулась на Северуса, который сидел прямо за ней. Он поднялся, но весь как-то ссутулился, словно стеснялся своего высокого роста, и тихо сказал: — Крылья корнуэльских пикси используются для приготовления некоторых зелий, например, доксицида, сэр. — Отлично, мистер Снейп! Три балла Слизерину! Да, мисс Эванс, у вас вопрос? — Простите, профессор, но разве это не жестоко? Разве они не разумны?       И весь класс взорвался смехом, а Мэри толкнула ее в плечо: «Ты что, Лили, это же все знают!» Перепуганные пикси принялись визжать и метаться по клетке. — Тише, тише. Вопрос не так смешон, как может показаться. Пикси действительно приходятся дальними родственниками домовым эльфам, но они лишены главного признака разумного создания — способностью овладеть человеческой речью. О, они, конечно, весьма хитры, особенно на пакости и каверзы, но это все же звери, хоть и зловредные.       И профессор пустился в пространное разъяснение повадок и обычаев пикси, а также способов борьбы с ними. Лили слушала объяснение вполуха и не могла понять, почему же маленькие синекожие существа с крыльями так сильно ей кого-то напоминают.