Глава XVI. Близкие люди
11 апреля 2021 г., 12:00
Еще ранним утром приказав собирать вещи для отъезда в столицу, законная супруга шехзаде Баязида Хазретлери, Мерьем-султан Хазретлери, возвращалась, находясь в добром расположении духа, из хаммама к себе, бодро шагая по длинным коридорам дворца в сопровождении нескольких служанок. Едва перешагнув порог покоев, она резко замерла. Ее взору открылось то, чего девушка так боялась. Увиденное не на шутку напугало ее. Нет, взволновало не то, что произошло, а то, что могло бы случиться через секунду, ведь Дана, ее верная подруга, в данный момент держала в руках ту самую маленькую шкатулочку, где хранились письма, присылаемые Махидевран-султан.
— В следующий раз тебе стоит сначала спросить моего разрешения и только потом брать вещи, а не наоборот, — голос брюнетки, неожиданно нарушивший замершую тишину, прозвучал очень строго и холодно, так, как никогда раньше, а ее взгляд был настолько пристальным и испепеляющим, что любой побоялся бы встретиться с ним.
— Простите, госпожа, мне просто стало интересно поглядеть на украшения, — оправдывая свой поступок, виновато сказала гречанка, быстрым движением руки захлопнув крышку.
— Хорошо, но впредь запомни, что я тебе говорила. Дважды я повторять не стану, — уже более мягко ответила Мерьем и протянула руку, чтобы забрать ларец, хранящий теперь особую ценность. После того, как ее приказ был выполнен, она сказала. — Теперь можешь идти.
— Простите меня еще раз, госпожа, — все еще не избавившись от чувства вины, молвила служанка, почтительно поклонилась и, получив одобрительный кивок, поспешила скрыться с глаз султанши.
Сразу же проверив, все ли послания на месте, Мерьем, убедившись в этом, выдохнула с облегчением. Нет, все-таки хранить письма среди украшений довольно опасно. О Аллах, что же было бы, зайди она минутой позже? В следующий раз все может закончиться гораздо хуже. Проявив неосторожность, она подставила бы после случившегося сегодня не только себя, но и другую султаншу.
Ни на кого, кроме себя, здесь положиться нельзя, но и просто так сжечь сейчас эти послания, словно их никогда и не было, нельзя: это оружие пригодится в другом бою, чуть позже, конечно, ведь пока шехзаде Мустафа не первый в списке врагов, от которых нужно поскорее избавиться, но точно пригодится! Главное — не потерять его. Раз уж взялся нести эту столь тяжкую ношу, то будь добр донести ее до самого конца, не бросив на половине своего пути.
Из раздумий Мерьем вырвал вошедший без стука евнух. Это заставило девушку возмутиться праведным гневом:
— Что за срочность, Бейрам? — спросила она с раздражением, нахмурив брови.
— Простите великодушно, моя госпожа. Мне нужно Вам сообщить, что приготовления уже закончены и Шехзаде отдал приказ выходить в путь, — объяснил ага, склонив голову и все еще немного побаиваясь негодования султанши.
— Хорошо, тогда пойдем скорее, — сменила гнев на милость девушка.
***
Шехзаде, здраво рассудив, что ехать в темноте по безмолвному лесу очень опасно, приказал слугам подготовить шатер для ночлега. Мерьем наконец вышла из своей кареты после столь длинной и утомительной дороги. Хоть и наступавшая дремота начинала понемногу брать верх над султаншей, но безудержное желание еще немного прогуляться на свежем воздухе все же смогло победить. Красота безмолвной ночи всегда манила ее чем-то загадочным, чем-то неизвестным… Опавшие листья приятно шуршали под ногами, а те, что еще не решились покинуть свои деревья, трепетно колыхались от малейшего прикосновения ветерка к ним. Яркая луна, с каждым мгновением все больше и больше поднимавшаяся над бескрайним горизонтом, была облачена в серебристом платье из туманных облаков, закрывших собой, словно пушистым одеялом, все маленькие звезды. Хотелось лишь отпустить беспокойные мысли и жить не в далеком прошлом, не в столь далеком будущем, казавшимся пока таким недостижимым, а сейчас, в этом столь беззаботном моменте, не знать, что было и что будет. Хотелось лишь смотреть вдаль, вдыхать кисловатый аромат листвы. Ничего больше. Оперевшись на немного суховатое дерево: усталость все же начала заполнять собой все тело — султанша не смогла оторваться от любования, казалось бы, довольно обычным пейзажем, однако и в нем было что-то особенное, он захватывал мысли своей неразгаданной тайной, разгадку которой было столь тяжело познать. Послышались медленные шаги, которые все приближались и приближались, но девушка решила оставить свой хрупкий душевный покой нерушимым и не оборачиваться, не желая слушать о новых, внезапно появившихся проблемах. Пусть это все будет завтра, послезавтра, да когда угодно, но только не сейчас, когда на сердце впервые за столько времени стало так хорошо, безмятежно и спокойно… — Тебя тоже словно что-то зовет и зовет сюда, — к счастью, все опасения Мерьем не обратились реальностью, и в этом голосе она узнала столь родной, самый желанный, чтобы услышать сейчас. И это заставило девушку невольно улыбнуться. — Да уж…— медленно протянула она, чувствуя размеренное дыхание супруга на своей шее. — Порой я не верю, что это все происходит со мной наяву. Иногда кажется, что вот-вот я должна проснуться. — Иногда у меня тоже возникают такие мысли, но каждый раз при виде тебя я вновь и вновь убеждаюсь, что это не сон, — произнеся эти слова, Баязид наклонился к жене еще ближе, прижимая к себе хрупкое родное тело и запуская пальцы в ее темные волнистые волосы. Отстранившись, он поцеловав любимую в лоб, мысленно благодаря Аллаха за эту возможность просто быть рядом с ней. Очень хотелось, чтобы время остановилось навсегда, чтобы утро не наступило никогда, но, увы, этот момент завтра останется только в их памяти. Странно, но счастье порой скрывается в очень простых вещах, о которых мы часто думаем в самую последнюю очередь или же вспоминаем только тогда, когда потеряли их навсегда.***
Как бы того не хотелось, но утро все же наступило. С восходом солнца и самые маленькие города, и самые большие провинции — все независимо от размера начали оживать под песнь одинокой птицы, пытавшейся ей хоть как-то поднять настроение всем вокруг. Вновь перед глазами Мерьем предстал все также роскошный Топкапы, который за время из отъезда нисколько не изменился, а вот только все остальные сильно изменились. Никто уже не был таким, как являлся прежде. Шехзаде Мустафа прибыл вместе со своей матерью буквально несколькими минутами раньше них. — Рад видеть тебя, брат, — поприветствовал его санджак-бей Амасьи. — Я также рад встретиться с тобой, — ответил Баязид, обняв Мустафу, и едва заметно кивнул его Валиде. — Шехзаде, госпожа, — юная девушка склонилась в неглубоком поклоне, пытаясь не смотреть на султаншу и не говорить с ней сейчас, ведь всего-навсего один неправильно истолкованный взгляд или же одно неправильно понятое слово смогло бы натворить такой беды, что кто-то точно начал бы догадываться об их тайном уговоре. У каждого мысли сейчас были заняты чем-то своим. «Я всегда мечтал увидеть в ее глазах ту любовь, которая есть в моих. И сегодня, наконец, я ее увидел. Но она не для меня… Это похоже на смертный приговор, подписанный мной самим: знать, что я никогда не смогу обнять ее, никогда не смогу рассказать ей, что она для меня значит, и это самое страшное: любить кого-то очень сильно и понимать, что он тебя так никогда не полюбит», — думал Мустафа, взглянув на Хасеки своего брата и пытаясь скрыть настоящие чувства за холодной маской безразличия. Но станет ли от того легче на душе? Нет, определенно не полегчает, если не станет еще тяжелее… Сложно изображать спокойствие, когда внутри творится настолько чудовищная буря, что она явно не скоро утихнет, а даже может разжечься еще сильная. Полный штиль после столь огромного шторма точно наступит не скоро, если вообще наступит… Через некоторое время к ним подошел главный евнух дворца, разрушив своим приходом неловкую тишину: — Шехзаде, госпожи, — поклонился он, а лицо его облюбовала, как и всегда, добрая улыбка, — Повелитель желает видеть вас у себя, а Вас, Мерьем-султан, ожидает Хюррем-султан. — Хорошо, Сюмбюль-ага, уже идем, — развеяв свои мысли, словно их и не было, ответил Мустафа, сделавшись посерьезнее в лице. После такой недолгой, но то ли теплой и искренней, то ли фальшивой и притворной, встречи все разошлись повидаться и с другими близкими людьми, с которыми не виделись столь долгое время. Кто направился к покоям падишаха этого мира, кто — на беседу с Хасеки, а кого-то ждала лишь Гюльфем-хатун…
