Ради тебя, сын мой

      Когда двое вернулись в новый дом, старушка Фэнни исчезла, оставив ключи их соседу снизу. Элизабет не понравился такой жест, но, видно, этому соседу бабушка доверяет. Имя его Марсель Леру. Этот мужчина был невысокий, даже ниже Элизабет, коренастый и крепкий. Чёрные глаза, такие же тёмные волосы. Он чем-то напомнил девушке магла-цыгана, которого та встретила на одной из операций. Из-за этого ощущения после встречи сложились не самые приятные: аналогия с мужчиной, что побивал свою жену и обожал напиваться в хлам, дабы натренироваться и добиться столь желанной супер-способности «опустошаю весь бар — танцую чечётку и горланю скороговорки», не шла на пользу Марселю. Хотя мозгом Элизабет понимала, что это другой человек, сердце не давало ей расслабиться.       А Мэтью этот живой, общительный сосед понравился. В первую встречу Марсель вывалился на маленькую лестничную площадку между первым этажом, который занимал он, и вторым, как только маги переступили порог входной двери. В синей майке с логотипом будто бы какой-то группы и шортах он шаркнул светло-розовыми тапочками, разглядывая двоицу.       — Элинор и Дегэйр, да? — спросил он, и молодожёны подивились его голосу. Такой крепкий, крупненький мужчина имел по-странному высокий голос, словно у подростка, что не прошёл через пубертат. Он не подходил его виду настолько, что создавалось ощущение, что ты попал в дешёвый комедийный фильм, и вот-вот в стену въедет грузовик с перепуганным водителем с кошкой на лбу.       — Да, это мы, — ответила Элизабет, делая шаг к лестнице. Марсель тоже сделал шаг к лестнице, перегораживая проход, из-за чего девушка настороженно нахмурилась. Мэтью же и с места не сдвинулся.       — Фэнни попросила передать вам ключ, а то ей бежать надо было, — он хихикнул. — Ну, как сказать «бежать». Скорее, пораньше выйти, чтобы вовремя дойти до другой части города.       Мэтью сдержанно улыбнулся, подумав, что такая реакция приободрит соседа. Ведь Элизабет прожигала его взглядом. Марсель сначала развёл руки в стороны, а потом сцепил ладони у груди, перебирая пальцами.       — И где ключ сейчас? — Элизабет оставалось разве что ударить соседа, чтобы полностью передать своё недовольство ситуацией.       — Да вот, — Марсель запустил руку в карман шорт, пошуршал там чем-то подозрительным и выудил необходимую вещицу. — Держите.       Девушка приняла ключ, кивнула и зашагала по лестнице на второй этаж. По виду она готова была поднять тушу Леру и забросить её обратно в квартиру, если бы ей не хватило места протиснуться мимо него.       — Да, угораздило же тебя, дружище, — прошептал сосед Мэтью, который всё также не сдвигался с места, наблюдая за происходившим с чуть приподнятыми бровями. В ответ юноша тихо усмехнулся.       — Сам не понимаю, как попался, — сказал он, глядя на Марселя. — Ты то как? Девушка, жена?       — Ой, Боже упаси! — мужчина перекрестился, театрально взглянув на потолок. — Мне одной женщины в жизни хватает. И так мозги вытрясает.       — Мама? — Мэтью прищурился, разглядывая черты лица Марселя. Пологий, большой нос, широкие глаза, вытянутое лицо. Всё в его физиономии, даже брови и морщинки, было словно увеличено сверх нормы.       — Если бы. Кошка, — тут Леру резко обернулся, глядя на открытую дверь своей квартиры. — Никто же не вышел, пока мы говорили?       — Нет, — юноша завёл руки за спину, сцепив их в замок. Он тут подумал, что можно было и подшутить над соседом.— Работаешь тут где неподалёку? Или просто так на отшибе поселился?       — Просто так, ага, как же! — Марсель фыркнул. — Тут дешевле. Фэнни, бабка эта, чёрт подери, богачка. Откуда у неё такой домина в собственности — хрен знает. Но зато она даёт снимать не очень дорого. Я слышал, что у неё и в центре квартирка есть. Во, процентщица! — мужчина сделал паузу, о чём-то задумавшись. — Она нормальная на самом деле, я тут просто так бухчу. А работаю я в другой части города, в обувном.       — Выходные?       — Ага, — Марсель почесал висок. — А вы? Устроились куда? Фэнни сказала, вы ток перебрались сюда.       — Да, работать пока не рвёмся.       — И хорошо, — сосед хихикнул. — Пока есть время хернёй страдать — наслаждайтесь этим! — Марсель выглядел так, словно бы сказал какую-то труднодоступную среднестатистическому человеку истину. — Я бы посоветовал ещё заглянуть в бар здесь, за углом который. На улице Пьере. Он 24 часа работает, так что популярненький тут.       — И много там народу? — Мэтью подумал, что пьяные языки могут поведать много интересного. Может, Элизабет стоит сходить туда? Если она хочет выкопать подноготную города — а она хочет, как же иначе — то где, если ни там?       — Когда как, — Марсель пожал плечами. — Но по выходным, естесна, больше.       — Спасибо. Зайду может на досуге, — Мэтью выжал из себя улыбку, кивнул и стал подниматься на второй этаж. Но потом остановился, обернувшись. — Как тебя зовут, к слову?       — Марсель Леру, — улыбнулся мужчина, сделал паузу и продолжил.— Это, удачи, — вдогонку сказал он, прежде чем скрылся за дверью.       В квартире молодых стояла тишина. Давящая, неприятная тишина, которая возникает в минуты ожидания. А тут были часы ожидания, это было ещё хуже. Элизабет расположилась за кухонным столом и строчила отчёт для старших в Министерстве, а Мэтью, сидя напротив, наблюдал за тем, как дёргается туда-сюда перо. Почему не взять ручку, они же не в школе больше, чтобы перьями орудовать. Юноша не стал задавать этот вопрос, предполагая ответ: потому, что «не твоё собачье дело, чем я пишу». Или «ещё один вопрос из разряда «доёбка», и это перо окажется у тебя в жопе». Иногда Элизабет становилась очень грубой, но Мэтью нравилась такая напарница. Вся её напыщенность и напускная серьёзность сразу испарялись, уступая детской обидчивости.       Солнце всё не сдвигалось. Конечно, прошло меньше получаса, а Мэтью словно отсидел два года в тюрьме. Элизабет всё не могла закончить писать треклятый отчёт, будто решила настрочить героический эпос. Нарвин стал осматривать кухню. Апельсиновые дверцы слепили из-за солнечных лучей, вызывая жжение в желудке. На серой, похожей на мраморную столешнице стояли подставка с ножами, сушилка для посуды, ручная соковыжималка и три доски. Мэтью вернул взгляд на Элизабет и её перо — это зрелище было интереснее, чем предметы интерьера.       — Долго ещё сверлить меня глазами будешь? — спросила девушка через несколько минут, исписывая уже третий лист.       — Что ты там так долго пишешь? — Нарвин закинул ногу на ногу и откинулся на спинку стула, не зная, какую ещё позу принять.       — Тупых вопросов не задавай, — Элизабет раздражённо сморщила нос. — Ты форму видел? Я должна тут всё до мелочей описать.       Мэтью хотел непристойно пошутить, но его остановил внутренний голос. И взгляд Элизабет, которая, казалось, почувствовала намерения юноши с помощью телепатии. Тишина снова поселилась в их квартире, и Нарвин старался придумать, чем заняться. Напарница решила изучить население сама, да и отчёт на себя взяла. Ему что оставалось делать? Застрелиться от скуки? Хотя, он мог почитать о католичестве, но не знал, откуда начать.       — Ты как-то поживее стал, — нарушила молчание Элизабет, откладывая перо. Мэтью оттрубил в фанфары в душе — видно, она закончила.       — Поживее? — юноша немного улыбнулся. Наверное, она была права: то малое количество улыбок и ухмылок, которые он сегодня умудрился пропустить на лице, удивлённые или весёлые взгляды… Это всё новая страна, практика языка и задание повышенной важности виноваты. Они положительно повлияли на него.       — Ага, — девушка свернула исписанные листы пополам и поднялась с места. — Надеюсь, это не только на время операции, — она улыбнулась Мэтью и удалилась в комнату.       Нарвин хмыкнул. Отчасти он тоже на это надеялся.       — Давай ты прикинешься дурачком? — вдруг послышалось из спальни, и Мэтью чуть не подавился слюной. — Хотя, в этом вопросе ты правда дурак.       — Чего? — юноша встал с места и пошёл на голос Элизабет. Она стояла рядом с кроватью, держа в руках конверт, и, наклонив голову к правому плечу, широко улыбалась.       — Короче, я не буду тебе ничего рассказывать про католичество, ты спросишь у Малфоя про это, потом расскажешь мне, что он тебе там наговорил. Вдруг подловим его на лже-знаниях. И вообще, так будет проще подобраться к нему.       — Ох, — Мэтью прикрыл глаза рукой. — Допустим. К слову, сосед про бар тут сказал один, сходи туда вечером. Поспрашивай других о настоятеле Пати. Вдруг чего подозрительное в поведении было.       — Само собой, — Элизабет кивнула и прижала ладони друг к дружке, зажав между ними конверт. — Я ещё думаю о Фэнни и соседе нашем поспрашивать. Не нравятся они мне.       — Тебе вообще мало кто нравится.       — Воистину, — девушка пожала плечами, глядя на Мэтью. — Ты вот по какой-то загадочной причине мне нравишься.       — «Загадочной причине», — передразнил голос Элизабет парень. — Даже не знаю, оскорбиться или посчитать это за комплимент.       — И то, и другое. И то, и другое.       — Прекрасно.       Оставшуюся часть дня Мэтью и Элизабет решили провести за изучением города, а скорее, его карты. Улочки Иссуара радовали своим уютом и… радушностью. Так много улыбок на лицах Нарвин давно не видел: почти всё время он проводил в Министерстве, в котором угрюмость была обычным состоянием. То тут, то там виднелась зелень — закоулок хотя бы без одного подоконного цветка был редкостью. Этот городок был одним из тех, которых войны обычно не трогали. Маленький, с населением в 12 000 человек, находящийся в глубинке страны. Казалось, что эти улицы и дома стояли тут со времён основания города, особенно те, что в центре — серые, но когда-то белые, каменные стены и немного тусклые, красные крыши из черепицы. На дорожках, что плутали меж домов, сливаясь и дробясь, можно было потеряться. Как и во многих подобных, стареньких городах, в которых всё строилось сначала наобум, и только потом по строгому плану, старая часть города представляла собой лабиринт, настоящие каменные джунгли, в которых страшно ночью любому приезжему, оставшемуся без карты.       Вроде небольшой городок заставил магов поплутать, а Элизабет вспомнить её годы в Хогвартсе и движущиеся лестницы. Бывшая когтевранка с особой злостью относилась ко всему запутанному и непонятному: у неё руки чесались и мозг кололся, настолько ей хотелось привести хаос к порядку.       Когда двоица находила достаточное количество времени, и солнце стало потихоньку клониться к горизонту, словно ему наскучило наблюдать за бессмысленным блужданием магов, они решили разделиться и отправиться выполнять настоящие задания. Мэтью зашагал к церкви Сент-Остремуана, а Элизабет — искать бар и разговоры. И проблемы, возможно.       В лучах закатного солнца церковь выглядела иначе. Ореол загадочности обвил её с новой силой, нагоняя На Мэтью ощущения чужеродности и чуждости ещё сильнее. Юноша видел здания церквей и до этого, но никогда в них не всматривался, не интересовался тем, что внутри. Он не был фанатом архитектуры, никогда особо не восхищался строениями. Но тут он, кажется, начал осознавать причины восторженных охов других людей: правильно подобранные под наполнение формы вызывали трепет. Нарвин сглотнул, встав перед входом. Старые и резные, деревянные, тёмные двери с золотистым от солнца отливом выглядели куда волшебнее, чем вход в Министерство магии или Ильвермони. Скромный шпиль с крестом сейчас не чурался стрелять прямо в глаза. Он этими вспышками отпечатывался у Мэтью в сознании, надеясь остаться там подольше.       Юноша открыл дверь и зашёл внутрь. Полутёмная даже днём, вечером церковь погружалась в благоговейный мрак, едва разгоняемый свечами на люстрах. Закатное солнце било только в некоторые витражи, которые отбрасывали пляшущие тени на алтарь, из-за чего тот казался ожившим. Та часть церкви, что была ближе к выходу, была мрачнее, и пока ты шёл от неё к апсиде, создавалось ощущение, что ты прорывался через мрак и погибель к свету, к последней надежде, спокойствию и умиротворению.       — Приятно снова видеть тебя, Дегэйр, — послышался голос из левой нефы. Мэтью замер на полпути, повернул голову и вгляделся в пространство меж колонн. Там высокая и кажущаяся ещё тоньше во тьме фигура стояла неподвижно. Руки Малфоя были сцеплены внизу в замок, и он смотрел на юношу, как привиделось Мэтью, светящимися, почти белыми глазами.       — Вы просили прийти, вот я и пришёл, — ответил Дегэйр, не сдвигаясь. Драко вышел в главный неф, прошёл меж рядов скамеек, шурша рясой, и остановился рядом с юношей, заглядывая тому в глаза. Шери видел всё такой же густой, непробиваемый туман, отчего опять внутри начал раздражаться.       — А если бы я тебе сказал в три ночи заявиться, ты бы тоже пришёл? — Дегэйр услышал в голосе настоятеля насмешку. Им разве можно смеяться над прихожанами? Это нормально?       — Возможно, — юноша дёрнул бровями, думая, как вести себя с Драко. Сработает ли попытка вывести его на эмоции?       — Любопытно, — Малфой чуть склонил голову к плечу и едва заметно улыбнулся. — Ты хотел задать вопросы.       — Ах, да. Настоятель, возможно, это глупый вопрос…       — Надеюсь, что не тупой, — прервал Дегэйра Фредерик Пати и вздохнул, будто бы пытался изобразить раздражение, но его лицо излучало умеренное веселье, из-за чего эта попытка провалилась.       Шери поджал губы, облизнув изнутри, и издал короткое «м», после чего продолжил говорить.       — А чем, собственно, занимается настоятель церкви?       Малфой приподнял брови и слегка выпучил глаза. Он мельком взглянул на пол, подбирая слова, и пытаясь сдержать улыбку, но выходило не очень хорошо. Дегэйр не знал, улыбался ли он его глупости, или улыбался из вежливости. Когда серые глаза снова сфокусировались на лице юноши, Драко начал говорить.       — Настоятель церкви более всех имеет попечение о благоустройстве братии и обители, — Малфой стал отчеканивать заученные слова, немного приправляя их шаловливым тоном, тем самым, который используют дети, когда пытаются передразнить серьёзную манеру речи взрослых. — На обязанности Настоятеля лежит всемерное поддержание в церкви строгой дисциплины и образцового порядка, забота о духовном совершенствовании всех иноков храма Божьего, неустанное наблюдение за благолепием и ценностью Богослужений в храме, попечение о хозяйстве, о внешнем состоянии храма и построек и об экономическом процветании обители, — Фредерик Пати сделал короткую паузу, улыбнулся и подмигнул бровями. Пока Мэтью пытался разобраться в причинах этого подмигивания, Драко продолжил. — Настоятель принимает посетителей: богомольцев, иностранных и местных гостей, сотрудников церковных и государственных учреждений и иных лиц, руководствуясь в сем собственным благорассуждением, — мужчина провёл ладонью в воздухе, будто бы стремился проверить, не стал ли тот тяжелее от попыток сотрясти его своими речами. — В своих заботах о душах братии церкви Настоятель при помощи Духовника следит, чтобы вся братия возможно чаще очищала свою совесть покаянием и причащалась Святых Тайн. Настоятель возглавляет все церковные Богослужения, произнося за ними соответствующие поучения.       Драко легко усмехнулся, закончив говорить, когда заметил, с каким замешательством и потерянным видом слушал его Дегэйр. Юноша приоткрыл рот, опустил одну бровь ниже другой и завёл руки за спину, сцепив ладони в замок.       — Это что? — спросил Дегэйр пару секунд спустя. Слова Драко доходили до него словно с задержкой, и только сейчас он услышал окончание речи.       — Ты спросил, каковы мои обязанности в церкви. Я ответил, — на лице Малфоя расползалась довольная улыбка. Его весёлые глаза так и кричали: «Издёвка удалась, лошара».       — Святой отец, вы всем так отвечаете про свои обязанности? — Дегэйр склонил голову к плечу, глядя на настоятеля. Сейчас он больше верил, что это тот самый Малфой, которого они должны были найти. Образ строгого, сдержанного и добренького монаха, который Драко преподнёс ему сначала, не вязался с полученной характеристикой на задиристого, самовлюблённого, грубого, самодовольного, трусливого мальчугана с поздно проснувшейся совестью. Теперь же он стал чуть больше похож на «себя».       — Ты первый задал мне подобный вопрос, — Фредерик насмешливо смотрел на Дегэйра снизу-вверх, но юноше казалось, что настоятель выше него и сейчас отчитывает его как мальчишку на уроке, который не выучил домашнее задание. — Поэтому я решил процитировать тебе отрывок из устава… какого-то там монастыря (1), — Малфой, видимо, не смог вспомнить название, поэтому, пренебрежительно махнув рукой, хмыкнул. А может он не хотел вспоминать, посчитав это ненужным. — Как бы то ни было, я надеюсь, что ты доволен ответом.       Дегэйр одновременно улыбнулся и выдохнул через открытый рот, поворачивая голову, и отводя взгляд на алтарь. Ему вроде стало всё понятнее, но в то же время он запутался ещё сильнее.       — И как часто люди приходят к вам с покаяниями? — Дегэйр решил перевести тему, не зная, что лучше ответить на подобный выпад. Он вдруг перепугался, что сейчас Малфой вывалит на него тонну цитат из уставов разных святых мест, и он утонет в сложности их восприятия.       — Почти каждый день, — Фредерик вернул лицу сдержанный вид. — Хотя, иногда случаются и сильные наплывы прихожан.       — Это когда? — Дегэйр посмотрел в глаза Малфою. Там вновь появилась насмешка.       — Ну, знаешь, выдаётся трудный денёк в городе, кто-то пуще прежнего обматерит подчинённого, тот наорёт на жену и даст ей пощечину, та уйдёт в бар, выпьет и потанцеут голышом на публике, а потом вся эта цепочка вместе с публикой приходит сюда и выстраивается в очередь перед исповедальней, чтобы им отпустили грехи.       Дегэйр сдержанно хихикнул, и в его голове появился вопрос, который он тут же решил задать.       — А в церкви можно смеяться?       — А блуд и всякая нечистота и любостяжание не должны даже именоваться. Также сквернословие и пустословие и смехотворство не приличны (2), — Дегэйра окинули заумным и насмешливым взглядом. Юноша понял, что вновь услышал цитату, и вздохнул, пытаясь выбросить веселье куда можно дальше. — Но бывают разные ситуации, так что сейчас тебе можно смеяться, — Малфой улыбнулся.       Дегэйр облегчённо и приглушённо хихикнул.        — Какие ещё города вы рассматриваете?       — А? — юноша забыл о своей «спутнице жизни», об их истории на время этого разговора, и теперь старался заставить мозг работать. — А. Ну, мы выбрали ещё… Сен-Флур и Рьом, — вспомнить другие два пункта оказалось так трудно, что Дегэйр нахмурился, а взгляд его стал мутным.       — Там тоже неплохо, — Фредерик кивнул своим словам. — Но, как по мне, Иссуар поприличнее будет.       — Поприличнее? — Дегэйр легонько усмехнулся. — И какова масштабы разврата?       — Масштабы разврата надо определять в твоей голове, — Малфой фыркнул, прикрывая глаза в насмешке, а юноша охнул. — Я имел ввиду, что Иссуар больше, живее и красивее.       — Нам здесь пока что нравится, — улыбнулся юноша. — Хотя за один день мало чего можно понять.       — Иссуар не такой уж и большой. За день можно увидеть всё, что нужно и, — Фредерик замолк, отводя взгляд к алтарю.       — Настоятель, — Дегэйр решил пойти ва-банк. — А как вы, собственно, стали настоятелем.       Пати смерил его прищуренным взглядом, и эмоции на его лице снова стали нечитаемы.       — Сколько же всего ты не знаешь. Перед тобой раскинулся целый мир, целая вселенная, а твои познания равны маленькому засохшему кусту в ней, что едва пускает корни.       — Отец Пати, — Дегэйр прерывисто вздохнул, пытаясь собрать мысли в кучу. Малфой решил перевести тему? Или решил отвечать издалека? Подыграть ему, думал юноша, пожалуй, единственно верный путь для того, чтобы узнать больше о Малфое… Фредерике. Но он воспринимал это как и возможность окунуться в мир маглов. Пусть и крайне закрытый, особенный и спорный. — Может вы тогда научите меня?       — А ты правда хочешь научиться? Ты понимаешь, чему именно просишь научить?       Дегэйр открыл рот, собираясь что-то сказать, но взгляд Пати его остановил. Холодный, властный. Он будто запрещал ему говорить. Поэтому Шери лишь стоял с открытым ртом и смотрел на аббата, ожидая ответа.       — Я могу научить тебя видеть этот мир, — Фредерик положил ладонь на грудь Дегэйра. — Чувствовать мир иначе. Как его зрят прихожане. Как им любуюсь я. Так, как Бог хочет, чтобы мы его лицезрели.       Дегэйр молчал, потерянный в этих речах, замороженный его взглядом, сбитый с толку рукой на груди. Настоятель Пати точно чувствовал, думал Шери, как у него тревожно бьётся сердце.       — Ты, кажется, ищешь что-то подобное, — Пати переместил руку на лоб Дегэйра.— Примирение, прощение, успокоение. И, главное, признание. Господь может дать тебе это.       — Да? — слово вылетело быстро, Шери даже не успел обдумать свой ответ. Он сжал губы и выпрямился, отчего рука Фредерика перестала касаться его лба. Настоятель улыбнулся, слегка склонив голову к плечу.       — Да, Дегэйр, да, — Пати опустил руку, вновь сцепив пальцы в замок.— Господь будет рад увидеть, как один из сынов его вернёт храм в душу свою. И я буду рад помочь тебе.       Бар реально был открыт 24 часа. Почти 24 часа, не считая трехчасового перерыва с 6 до 9 утра, который использовали для уборки и разгрузки. Элизабет не сразу заметила это заведение: обычная дверь, маленькая табличка с названием «Лесной кот», и вывеска на одном из окон, на которой горели слабые неоновые буквы «бар». Серое, квадратное, кирпичное здание ничем не отличалось от других, стоявших на этой улице. Элизабет подошла к двери и открыла её. Над головой прозвенел бубенчик, и все в баре были оповещены о прибытии нового гостя.       Девушка оказалась в предбаннике на два шага, после чего выпала в главный зал. У стены напротив распласталась барная стойка почти во всю длину с круглыми, крутящимися стульями — слева было место для двери в уборные. За стойкой в стену были вмонтированы обрезки винных или пивных бочек. Остальное пространство было хаотично заставлено столами и стульями, половина из которых пустовала. Освещение было приглушённым, видно, чтобы создавать интимную обстановку. Да только запах пролитого алкоголя и табака мешал этому. По крайней мере, для Элизабет это было критично. Парочку в самом тёмном углу бара это нисколько не смущало. Девушка подошла к одному из высоких стульев у стойки, рядом с которым сидела какая-то молоденькая девчонка, забралась на него и, столкнувшись взглядом с барменом, наконец заметила, что в баре играла музыка: не тихо, но и негромко, как раз так, чтобы заглушать разговоры от лишних ушей.       — Что будете? — спросил бармен, потирая ладони.       — Дай мне ещё виски, — раздался голос слева, и Элизабет повернула голову. Та молоденькая девушка склонилась над столешницей, разглядывая дно пустой рюмки.       — Жаклин, тебе хватит, — мужчина хмыкнул, но всё равно потянул руку к бутылке на полке позади себя. — А вам, мадам?       — Мне просто пива, — Элизабет улыбнулась ему, и тот кивнул в ответ.       — «Просто пива», — передразнила ведьму девчонка. — А что-то посильнее слабо?       — Ну не сразу же напиваться в хламину, — Элизабет окинула взглядом собеседницу. Девушка в лёгкой футболке, юбке по колено и в кедах выпрямилась и уставилась на неё, поправляя растрепавшиеся короткие волосы.       — Никто тут в хламину не напился, — Жаклин стукнула себя в грудь. — Я чуть-чуть совсем.       — Оно и видно, — в этот момент бармен поставил рюмку с виски и бокал пива перед девушками и отошёл к двум мужчинам, сидящим на другой стороне стойки.       — Ты кто вообще? — девушка придвинула к себе заказ, но сделала это резко, отчего часть виски выплеснулась на столешницу. Но собеседница этого, кажется, и не заметила. — Я тебя раньше не видела.       — Я только переехала, — Элизабет хмыкнула, глядя на расползающуюся по поверхности жидкость.       — И где ты поселилась? — спросила Жаклин, запрокинула рюмку и вальяжно закинула ногу на ногу. Сильный запах алкоголя шёл либо у неё изо рта, либо от пятна на барной стойки. Было непонятно, но неприятно.       — Да на окраине там, у Фэнни Лакоте, — ответила Элизабет, стараясь не хмуриться. Она видела, как девушка ставила локоть прямо в мокрое пятно, не обращая на это внимание, и Гайд сдерживалась из последних сил, чтобы не схватить салфетку и не начать оттирать стойку, а потом и кожу собеседницы.       — А-ха-ха! — Жаклин громко рассмеялась, и двое мужчин на другом краю заскрипели стульями, оборачиваясь на девушек. — У Фэнни? О-о-о, — насмешливо протянула она, подпирая щёку ладонью. Жаклин подалась вперёд, заглядывая в глаза хмурящейся Элизабет. — Тогда лучше к тебе не привыкать.       — Ты это к чему? — ведьма смотрела на зловеще-игривую улыбку собеседницы.       — Те, кто останавливается у бабульки, на долго тут не задерживаются, — Жаклин, кажется, наконец почувствовала влагу в области локтя и стала внимательным взглядом изучать деревянную поверхность. Она так резко и сильно наклонилась, что почти стукнулась носом об стол.       — Почему? — Элизабет обеспокоенно глядела на девушку. Она надеялась, что та ещё не напилась настолько, чтобы забыть часть разговора или уснуть прямо тут.       — Да потому, — Жаклин не отрывала глаз от пятна и принюхивалась. — Прошлые её жильцы вылетели чуть ли не с балкона со свистом. Бабка разве что ссаными тряпками их не гнала! — она похихикала, начав медленно возвращаться в нормальную позу. — Вторые сами сбежали — Фэнни их затравила настолько, что у них нервы не выдержали. Это она ток поначалу милый и добрый одуванчик. Вот приползёт к вам под дверь в один день монстр, словно нежданное говно из жопы, и пеняй на себя!       — Как бабушка может затравить так сильно? — Элизабет недоумевающе хмурилась. Что было не так с этой бабкой? Почему Жаклин рассказывает о ней, как о местной легенде?       — О! Фэнни-то? Да легко! Эта бабка в молодости гоняла всех сверстников по стойке смирно, — Жаклин опять хихикнула, потерев локоть ладонью. — Папа рассказывал, как Фэнни его в детстве ругала хлеще родной матери.       Элизабет промолчала, прикусив губу. И правда, эта бабушка была местной знаменитостью, с которой им предстояло справиться.       — Вот она умрёт, — Жаклин на пару секунд замерла, как будто бы её программа зависла. — Вот тогда я смогу друзей завести, — девушка хмыкнула. Она взглянула на Элизабет ещё раз, потом качнулась вперёд-назад, раздумывая над своими телодвижениями, и спросила. — Как тебя там ещё раз зовут?       — Элинор, — ответила ведьма.       — Класс-с-с, — протянула Жаклин, улыбнулась и встала. — Элинор, я поссать. Если я вернусь и ты всё ещё будешь тут — то я за свои действия не отвечаю.       Шери приподняла брови, наблюдая, как, пошатываясь, девушка удалялась в сторону уборной. Ведьма стала оборачиваться, прикидывая, с кем ещё можно пообщаться. На краю барной стойки остался сидеть лишь один мужчина: вид у него был приятный, не пьяный, и он смотрел на Элинор во все глаза. Что же, La fortune sourit aux audacieux aux braves (3). Ну или, если Магомед не идёт к горе, то гора идёт к Магомеду. Девушка поднялась с места и подошла к мужчине, который поспешно увёл взгляд в сторону бутафорских пивных бочонков на стене.       — Здравствуйте, — поздоровалась Элинор, останавливаясь рядом с ним. Карие, тёплые глаза быстро пробежались по её телу, после чего вернулись к лицу. — Тут не занято?       — Нет, нет, — мужчина махнул рукой в знаке отрицания, а потом сделал пригласительный жест. Шери улыбнулась и приземлилась рядом с ним, складывая руки на столешнице.       — Я только приехала сюда, — начала говорить девушка, но её прервали усмешкой.       — Да, да, тут редко встретишь новые лица, — мужчина провёл рукой по волнистым волосам. Были ли они такими из-за влаги или от природы — не понятно. — Как зовут?       — Элинор, — девушка улыбнулась, склонив голову. — А вас?       — Давай на ты. Меня зовут Алар, — он протянул руку для рукопожатия, и Элинор с радостью её приняла, продолжая улыбаться. — Где остановились?       — А чего ж сразу «остановились»?       — Да кто сюда переедет, — пожал плечами Алар, и кожаная куртка издала неприятный звук жевания. — Красота красотой, а делать тут нечего.       — Пессимистично, — грустная ухмылка появилась на лице Элинор. — Но я как раз думала переехать сюда.       — Да ладно? — мужчина недоверчиво посмотрел на неё, потом прочистил горло и продолжил. — Тогда это прекрасное место, переезжай на пмж.       Шери посмеялась.       — Как сразу переменился твой взгляд. Почему это?       — Обидно будет, если такая красавица обделит нас своим присутствием, — Алар подмигнул девушке и хмыкнул. В его взгляде отразилась неловкость, словно ему самому было стыдно за такие слова. А может он просто давно не флиртовал.       — Веский повод остаться, — Элинор подставила кулак под щёку, не отрывая глаз от мужчины. — Но думаю, если и перееду сюда, то первым делом найду новую квартиру.       — А чего не так с нынешней? — девушка улыбнулась в ответ. Она уже смогла выудить информацию о Фэнни, сейчас она хотела накопать хоть что-то о Марселе. Тем более он не нравился ей куда больше. И пусть Малфой был важнее, но о настоятеле самой крупной церкви в городе, как прикинула девушка, знают почти все.       — Да сосед раздражает, — Шери фыркнула. — Лезет, куда не надо.       Мужчина нахмурился и изобразил такое недовольство, словно это к нему лезли.       — Кто такой?       — Марсель… Леру, вроде так, — девушка прикрыла глаза и напущенно вздохнула. — У меня давно такой сильной неприязни к человеку не было.       — Оно и понятно, — Алар хмыкнул, поднимая рюмку. — Он тот ещё… чудак, скажем так. Любит обувь больше родной матери, — на лице мужчины появилась тень отвращения. — Но на него лучше не обращать внимания. А то только больше пристанет.       — Да? — Элинор вновь вздохнула. — Ну я попытаюсь.       — Хорошенько попытайся, — Алар выпил, потёр губы пальцами и посмотрел в глаза Элинор. Его лицо напряглось. — Я слышал, он за девушкой следил однажды.       — Серьёзно? — Шери изобразила глубокое удивление, пытаясь скрыть появившуюся злость.       — Ну, я лишь слышал, не знаю, правда или нет. Да и девочка эта уж больно впечатлительная. Может понапридумывала там себе, — Алар пожал плечами. Снова донёсся неприятный звук. — Но, на всякий случай, поосторожнее с ним.       — Спасибо за предупреждение, Алар, — Элинор улыбнулась и положила руку на плечо мужчины и легонько сжала его. Тот кивнул, отводя взгляд.       — Надеюсь, мне больше не о чём беспокоиться? — она опустила руку и развернулась на стуле передом к Алару.       — Ты недалеко живёшь? — мужчина нахмурился, явно что-то вспоминая.       — Да почти за углом.       — Это хорошо, — он замолчал, хмурясь ещё сильнее.       — Что такое? — Элинор и вправду стала переживать. Поджатые губы и метающийся взгляд Алара настораживали.       — Ты только очень поздно не ходи одна… тут, — он опять замолчал, думая, стоит ли говорить дальше. — У нас люди стали пропадать.       Элинор вскинула брови и вздохнула. Этого ещё ей не хватало.       — И сколько уже? — тихо спросила она, глядя на собеседника. Тот взволнованно потёр покрывшийся морщинами лоб.       — Пятнадцать.       — Пятнадцать? — повторила Элинор и оставила рот открытым.