Эксперимент

Меч обагрился алой кровью. Орочимару вытянул оружие из мертвого тела учителя. Махнул рукой, окончательно развеивая Эдо Тенсей. Карие глаза остекленели, бессмысленно рассматривая облака. Конечности распластались по крыше здания, на которой они недавно сражались, неуклюже, как если бы труп Третьего хокаге был небрежно брошенной кем-то куклой. Взгляд саннина затуманился. Присев на корточки, он неосознанно потянулся к чужому лицу и прикрыл постаревшие веки. Бледная рука задрожала. Отокаге опустил голову. Даже на пороге смерти ты так и не увидел настоящего меня — только собственный выстроенный в голове образ. Орочимару вдохнул глубоко, рвано и надрывно, поднимаясь. Откинув волосы назад, он подошел к Таюе — одной из четверки ниндзя, все еще удерживающей барьер. — Убирай! — прошептал он. Девушка быстро кивнула и посмотрела на товарищей. Фиолетовые стены из чакры, не пускавшие на место битвы саннина и мертвого хокаге других людей, маленькими частицами разлетелись по воздуху. Неподалеку находилось несколько Анбу, но они не осмелились подойти к отокаге и четверке Звука, угрожающим рядом выстроившемся вокруг своего господина. Мужчина окинул взглядом происходящее. Зрители экзамена пробуждались от гендзюцу. Шокированные увиденным, они прятались между рядами сидений или же просто цепенели от ужаса. На самой арене практически не осталось ниндзя Звука — преимущественно благодаря усилиям Майто Гая и Хатаке Какаши. Гражданских видно не было: большинство из них подверглось эвакуации, часть спряталась по подвалам собственных домов. Остальные бездыханными трупами рассредоточились по Конохе. Шиноби Песка от битвы отстранились. Орочимару прищурился, отслеживая, как они медленно, но верно отступают небольшими группками. Мелькали лица, но искомого — Кабуто — мужчина не находил. Он нахмурился. — Где Якуши? Четверка Звука помрачнела. — Он сражался с Какаши, а потом вместе с Саске отправился в сторону северо-восточной границы Листа. — Вот как, — прокомментировал саннин, поднимая брови, и добавил: — Пора заканчивать. Своих целей мы достигли: хокаге убит, Коноха ослаблена. Передайте ниндзя Звука приказ: отступать. — Хай! Отокаге сосредоточился. Одинаковые печати в виде змей на плечах подчиненного и его хозяина не только позволяли им отслеживать внутри главного убежища Звука всех его посетителей, но и давали Орочимару возможность узнавать местоположение Кабуто. Чужая печать откликнулась на чужой зов слабым, еле различимым сигналом чакры. Никогда. Никогда еще он не был таким слабым. Это означало лишь одно: медик сейчас в критическом состоянии, близком к смерти. Мужчина рванул вперед, подчиняясь направлению медленно затухающей связи между ним и Кабуто. Расстояние до леса Анмей он преодолел за пятнадцать минут и резко остановился. Сильная, разъедающая спокойствие чакра на мгновение заставила отокаге застыть. Потерявший всякий человеческий разум Наруто гнался за убегавшим от него Якуши. Джинчурики Песка лежал на животе, протягивая руку вперед. Подчинявшиеся ему потоки песка окутывали ноги Узумаки, но тот раз за разом вырывался из их тисков. Кровь стекала из открытой раны на голове Гаары. Алая жидкость застилала глаза, но мальчик упрямо не закрывал их. Тело его тряслось, но он из последних сил удерживал контроль над сыпучей стихией. Бессознательный Саске прислонился к дереву. Касавшийся ствола затылок истекал кровью, спина неестественно выгибалась. Пальцы Учихи, погруженные в почву, оставили на земле след длиною в метр: до потери сознания мальчик пытался остановить движение собственного тела. Якуши окружала аура мягкого горящего зеленого цвета. Эта техника поднимала на максимум способности тела самоисцеляться, но действовала недолго, лишь около пяти минут. Медик постоянно отступал, избегая сильных рывков и подобных звериным бросков Узумаки. Но силы подчиненного заканчивались, множество ссадин, ран, порезов были видны даже сквозь медицинскую чакру. Хвост джинчурики резко удлинился и ударил парня по лицу, оставив на белой коже ожог. Кабуто потерял равновесие и упал на колени; круглые очки сползли на землю, мелкими осколками рассредоточившись по ней. Замедлявший до этого скорость Наруто песок освободил ноги и медленно начал возвращаться в сосуд потерявшего сознание Гаары. Орочимару прыгнул перед Якуши, блокируя кусанаги чужой удар. Саннин убрал за спину одну руку. На ее пальцах маленькими синими огоньками загорелась чакра. Наруто нечеловечески зарычал. Появление нового противника разозлило его. Он хотел пробиться к отокаге и его подчиненному, но меч, двигавшийся независимо от тела Орочимару, но подчинявшийся приказам хозяина, постоянно останавливал джинчурики. Кусанаги направился в живот мальчика. Наруто не отступил — схватил оружие покрытой рыжей чакрой ладонью. Саннин по спины подскочил к джинчурики и схватил того за шею. Меч резко упал, мальчик начал вырываться. Второй рукой Орочимару забрался под оранжевую куртку. Стоило синим огонькам на пальцах саннина коснуться печати на чужом животе, как агрессивная чакра демона испарилась, синий сменил алый цвет глаз, вертикальный зрачок вернулся к человеческому — круглому. Мальчик обмяк, веки его закрылись сами собой. Узумаки перестал представлять угрозу. Отокаге отбросил Наруто от себя и подошел к Саске. Обернулся на Якуши. Он не мог привести в Звук сразу двоих. Оба без сознания, а значит каждого придется нести на собственной спине, при этом учитывая возможную погоню и преследование. Якуши оставлять здесь попросту опасно: он провел войска Звука и Песка через подземелья Корня, убил около десяти Анбу. И главное — помог саннину обезвредить Данзо. Большую часть своего времени Шимура находился в кабинете. Мало кто знал, но каждого входящего внутрь, кроме хозяина, помещение искусственно запирало внутри. Без желания теневого лидера деревни выйти оттуда не было возможным. Этот механизм не работал только в отношении самого Данзо. Так случалось потому, что фуин помещения было настроено на чакру Щимуры. Клон саннина и Кабуто совместными усилиями перенастроили систему печатей на чакру одного из Анбу, вкололи тому дозу яда и насильно заставили войти внутрь. Когда Данзо вернулся в свой кабинет, он уже не смог из него выйти. Операция была проделана за день перед нападением, поэтому следы своей чакры и отпечатки медик убрать не успел. Комната удерживалась запертой без приказов хозяина около двух суток. Именно столько Кабуто, возможно, будет в относительной безопасности. Отокаге взвешивал все «за» и «против». Необходимо спасти Кабуто, но необходимо выкрасть Саске. Мужчина ощутил легкую дрожь — последствия сигнала от призывных животных. К ним кто-то приближался. Саннин громко цокнул, закинул Якуши себе на плечо и на максимальной скорости помчался вперед.

***

Запах гари защекотал внутренности носа. Якуши чихнул и, перевернувшись на бок, уткнулся в тонкую ногу, обтянутую твердыми мышцами и тонкими льняными штанами. Медик узнал тело саннина, которое он, как его личный врач, осматривал множество раз. Инстинктивно подскочив, медик тотчас застонал: боль колющим импульсом распространилась по телу, задержавших на рваных ранах, оставленных когтями Наруто на животе. Холодные руки спасли Кабуто от падения. — После использования техники поглощающей регенерации неизбежно наступает откат, — медик вспомнил: окончательно выбившись из сил, он применил в бою свой самый мощный козырь, после которого естественные функции исцеления организма сначала возрастают в десятки раз на пять минут, но замедляются в несколько раз на три дня. Якуши ощутил себя безвольным манекеном, неспособным сделать и движения. Рядом тлел огонек, на медика был накинут легкий черный плащ господина, а сам Орочимару сидел на корточках неподалеку, устремив задумчивый взгляд вдаль. Беспомощность сковывала парня. Он закрыл глаза, чтобы не чувствовать стыда за неспособность как-либо повлиять на ситуацию. За неспособность даже пошевелить рукой. Вместо правой руки господина он был его обузой. Орочимару спас его от девятихвостого, захватившего сознание Узумаки. Кабуто — лучший информатор саннина — не знал исхода битвы, не знал, где они находятся: оглянуться не мог из-за слабости, спросить — из-за разлившей легким румянцем по щекам неловкости, вызванной своим бессилием и тем, что они так давно не оставались наедине. В последний месяц Якуши сбегал от Орочимару как только представлялась возможность. Хотя формально они помирились и саннин давал понять своими взглядами и намекающими касаниями на симпатию, парень не доверял отокаге. Перед его глазами вырастали трупы погибших от рук мужчины Кин, Заку и Досу. Кабуто увидел их смерть случайно. После разговора с саннином в лесу смерти, на душе парня остался стылый привкус тоски и незавершенности. Он слишком резко разговаривал с отокаге, слишком демонстративно ушел. Как только эмоции утихли, парень вознамерился прояснить недомолвки и прояснить их отношения раз и навсегда. Змеи саннина всегда выдавали его местоположения для слуги, имевшего тот же призыв. Если мужчина намеренно не скрывался от медика, то найти отокаге не составляло труда. — Орочимару-сама! Саске Учиха пока находится без сознания, так что эффективность его проклятой печати проверить невозможно, — зычный голос Кин приклеил Кабуто к широкому стволу дерева. — Нам стоит ждать, пока он проснется или пробудить насильно? — Не стоит, — прошипел саннин, поигрывая крутящимся на пальце кунаем. — Я освобождаю вас от этой миссии. Уголки губ членов команды Досу как по команде одновременно опустились. Синхронно опустив головы, они нестройно ответили: — Хай! Кунай замер в одном положении. Легкий взмах. Попадание прямо в сердце. Кин упала замертво. Змеи обвили шеи Досу и Заку. Ошеломленные и преданные подростки даже не попытались сопротивляться. Саннин достал свиток для хранения. Обернулся. Рядом никого не было. Произошедшее отрезвило Кабуто. Показало, что отокаге не делает ничего просто так. Внезапная влюбленность мужчины может обернуться всаженным в сердце острием. Слепая преданность — обманутыми ожиданиями и разочарованием. В тот миг Якуши понял: несмотря ни на что саннину нельзя доверять. Отданную с искренностью душу он просто растопчет, любовь — просто не заметит. Неделю Кабуто не мог заставить себя встретиться с Орочимару. В конце концов у него оставался вариант служить Конохе. Пусть это и будет сопряжено с огромным количеством рисков. Но ненависть к Данзо, по вине которого погибла его мать, оказалась слишком сильна, а привязанность к отокаге не ослабевала. Да и начистоту: Кабуто отобрал у мира столько же, скольким пожертвовал ради деревни Звука и саннина. Нигде больше не примут его: рано или поздно вскроется участие медика во многих мировым интригах и конфликтах. Оправдать свое отсутствие перед Орочимару он сумел с помощью неожиданно обнаруженных тайных коридоров Корня. — Кабуто! — мужчина тряс медика за плечо. — Орочимару-сама? — раскрыл глаза Якуши. — Ты не отзывался. — Простите, — отвел парень взгляд. Саннин нахмурился и схватил подчиненного за подбородок. — Сейчас у тебя нет возможности убежать от меня.