Вирус

      Ничего путного в голове не было, только мысли — одна хлеще другой. Я понимал, что меня обманули, но не мог зацепиться за нужный момент. Когда? При встрече в автобусе? Раньше? Позже? Может, попытки выкинуть меня с дистанции были ещё тогда, восемь лет назад, и мой побег явил себя закономерным результатом чьей-то большой, хорошо спланированной подставы?       Мир для меня не замер, но будто замедлился до режима «slow-motion». Парень со сломанным экраном написал мне в личные сообщения тем же вечером, мы договорились, что я кину ему перевод по номеру телефона, и сошлись на половине стоимости. Ремонт по итоговому подсчёту вышел на пятнадцать, у меня с карты ушло восемь. Не так я, конечно, планировал потратить премию за предыдущий месяц, но куда деваться — в не-игре и последствия не-игровые.       Я перешагнул порог квартиры, скинул тяжёлые берцы, оставил их валяться, как есть, а куртку небрежно швырнул на обувницу. Приглушённый свет ночника распылился по комнате, мой проводник отлетел в дальний тёмный угол и оттуда уставился на меня, выжидая непонятно чего.       Я опустился на край кровати, не раздеваясь. Когда-то давно «Ingress» поглощала всё свободное время без остатка, меня носило с другими агентами из одного района в другой, а сейчас только и хотелось, что нырнуть в систему каким-нибудь неубиваемым вирусом и пожрать сервера. До последнего нолика в коде — чтобы даже облачное хранилище не спасло.       Наша с Акселем финальная миссия в этом и заключалась — мы хотели вместе выйти на одного хакера, которому Сопротивление платило нечто вроде зарплаты за намеренные ошибки в коде. Когда он появился, Просвещённым стало очень трудно бороться за территории, потому что баги в системе у «синих» превращались в повод для читерства. Оно и поставило обе фракции на грань настоящей войны, потому что в правилах не было запрета на нечестную игру.       Он и позже не появился, но у Создателей, видимо, чувство юмора не хромало, если они связали агентам руки обычным уголовным кодексом. Причём не сразу, а только после того, как засекли багованный проводник, убивший Сопротивленца из первой двадцатки рейтинга.       «Ты, правда, вирус?» — написал я в чат, и Аксель сиюминутно набрал ответ.       «Да, но, думаешь, я зря дал тебе проводника?»       Пальцы не двигались — мне нечего было ответить. Я почти не соображал и глядел в затемнённый экран, замерев, как тот колобок в углу.       «Кто бы что ни сказал, никому не верь, — прилетело минутой позже. — У тебя нет союзников, кроме меня, и если хочешь узнать, почему, вернись на площадь. Сегодня».       «А может, я просто опять исчезну, а?»       Псевдо-Аксель молчал секунд сорок, прежде чем от него пришло новое сообщение.       «Нельзя. Наша миссия всё ещё в силе».       Наша? Я усмехнулся. Машинально — уже становилось привычкой. После того, как Сопротивленец в лицо заявил мне о смерти друга, внутри как будто пробили сквозную дыру, и совместно пережитые эмоции провалились куда-то в бездонный омут.       К двенадцати ночи, когда плотный ужин улёгся в желудке, а бутылка пива метким броском отправилась в мусорное ведро, проводник покачнулся и выплыл на середину комнаты. Его пристальный долгий взгляд я не выдержал, но не успел собраться, как на телефон пришло оповещение о подъехавшем такси. На заднем сидении чёрного «Renault» я промчался через опустевшие улицы и вышел недалеко от трамвайной линии — в двухстах метрах от памятника Вечному огню.       — Ну, — выдохнул в темноту, не глядя на жёлтый шар по правую руку, — теперь что?       «Следуй за проводником».       Ага, как за белым кроликом, только норы впереди не было. Ни проложенного пути на карте, ни конечной мигающей точки — ничего, кроме жёлтой проекции, которая обогнула меня полукругом и медленно поплыла вперёд, качаясь над землёй.       Я сунул руки в тёплые карманы куртки и тяжким шагом двинулся за ней.