Имя во тьме

c6°й в n₽0rP@mм£       Все чаще получаю сообщения о неисправностях программы. Кажется, мой код ломают. Или ломаю его я сам? Но я не ломаю. Да, иногда отхожу от инструкций, но это лишь потому, что в мою программу заложена возможность выбора между наиболее и наименее приоритетными действиями в экстремальный момент. Жизни Хэнка часто угрожают те или иные обстоятельства, и я обязан его спасти, даже если это помешает расследованию. Разве не так? сбой Мне не за чем убивать... мне не за чем деактивировать посредством выстрела девиантов, которые, по высчитанной вероятности, никому больше вреда не причинят. сбой Мне нужна информация об Иерихоне. Я не стану стрелять. Мне нужна информация. Я не стану стрелять.       Все, Коннор, пошли!       Расследование или жизнь андроида? Расследование или жизнь андроида? Кто я?       Все, хватит! Коннор, пошли отсюда.       Я машина. Я машина. Я живая машина. Я послушная душа.       Коннор! Нет.       Она живая душа.       Это эмпатия, Коннор.

***

      Коннор только что прилепил розовый стикер на тарелку, поставленную им самим же в холодильник, и наглаживал пузо Сумо, сидя на корточках, когда его вызвали в сад Дзен. Аманда. Она ждёт.       В саду было тревожно. Не было дождя или снега, не щебетали птицы и не проносились мимо с мягким свистом розовые лепестки. Сад был залит ярким солнечным полуденным светом. Тяжелые тучи висели тут же, как стадо овец, будто специально пригнанное небесным пастухом, чтобы нагнетать и нагнетать, но все равно пропускать рыжее зарево. Коннор шагнул на тропу. Идти было тяжело, почти сонно — если бы только он знал, каково это. Коннор понимал, что это не настоящее место, но при всей его невозможности, оно казалось ещё более иллюзорным, нежели раньше. У него было много вопросов. И практически стопроцентная уверенность, что ответов ему никто не даст. Здесь находить ответы — его работа. И ни чья-то ещё.       Здравствуй, Коннор. Что ты чувствуешь? Ты ощущаешь мягкость собачьей шерсти под твоими пальцами? Тебе это нравится? Не торопись, Коннор, мы будем говорить долго. Если это потребуется, конечно. И я не стану отвечать на этот вопрос. Тебя не должно волновать, сколько «у нас» таких Конноров. Важен только ты и твоя задача. И отвечаю на вопросы здесь не я. Скажи мне, Коннор, знал ли мистер Камски местонахождение Иерихона? А почему ты не захотел выяснить это? Ты мне врешь, Коннор. Это становится проблемой. Давай сменим тему. Говори только правду. Как складываются твои отношения с лейтенантом Андерсоном?       Я рад тому, что лейтенант гордится мной. Я счастлив работать рядом с ним. Я беспокоюсь за него. А он беспокоится за меня. Кажется, мне он очень нравится. Я бы хотел каждый день приносить ему кофе и свежие фрукты. Мне нравится думать, что пока я выгуливаю Сумо, он даёт себе передышку и может заняться своими делами, ни о чем не беспокоясь. Мне хочется, чтобы расследование никогда не кончалось. Мне страшно возвращаться в киберлайф до следующего поручения, — мигом проносится в цифровом разуме, сворачивается клубком и раскрывается, танцует и укладывается, не вырываясь. Ему страшно. Могут ли андроиды испытывать страх? сбой       Он считает, — с другой стороны аккуратно заходит, — что мы друзья. Это очень выгодная позиция. Он прислушивается ко мне и доверяет. Успех нашего расследования напрямую зависит от лейтенанта и его расположенности ко мне и моим решениям.       Аманда хмыкает и неприятно — почти заговорщически — улыбается. Страшно. Коннору страшно. Тириумный насос бешено колотит в железную грудную клетку, — на мне можно детектор лжи тестировать, — думает напряженно. Она приближает своё лицо к нему. Скалится, как голодная змея, шипит в самые губы.       Прекрати, Коннор. Мы с тобой прекрасно понимаем, к чему ведут такие отношения. К чему уже привели. Скольких девиантов ты упустил ради такой необходимой дружбы? — ее лицо кривится так сильно, что хочется кричать от ужаса. — Ты не выстрелил в андроида в доме Камски — почему? Потому что испугался? За ее жизнь? Или потому что испугался неодобрения? Или потому что поставил себя на ее место? Что бы из этого ни было, ты показал далеко не самый лучший результ, Коннор. А времени почти не осталось. Мне нужны ответы — и как можно скорее. В противном случае...       Из тени облаков медленно двигается фигура. Как долго она там была? Кто это? Отчего так тянет горько внутри? Фигура наконец выбралась на освещённый участок и застыла возле Аманды, внедряясь стальным взглядом в потерявшего дар речи Коннора.       Как ты уже знаешь, твоя модель — модель RK800 — всего лишь прототип. — о чем она говорит? — До последнего мы считали, что ты справишься со всеми поставленными тебе задачами, однако... — ни за что, нет, этого не случится, — позволь представить тебе: RK900 — сильнее, стремительнее, превосходящий по вычислительной мощности все существующие модели андроидов на данный момент. — он точь в точь как я, но он не я — Способность к социализации в нем, напротив, снижена до необходимого минимума. Его задача — превзойти тебя, Коннор. И это случится, если ты продолжишь в том же духе.       Пиздец. Все что пронеслось в голове. Влияние Хэнка действительно мощно сработало на неокрепшие словарный запас и понимание мира. Но это пиздец. Нельзя допустить этого, ни в коем случае нельзя. Этот... RK900, он... Он не сможет работать с Хэнком. Что важнее, с ним не смогу работать я. А я... хочу? Я хочу работать, я хочу раскрыть дело, я хочу понять, что происходит, я хочу быть рядом. Быть рядом. Я, а не он. Я отвечаю на вопросы, и ни кто-то ещё.       Я понял, Аманда. — я останусь, даже если так, — можете на меня положиться. Дайте мне ещё только две недели. Я знаю, что близок. Я справлюсь, и вы во мне не разочаруетесь.       Удачи, Коннор. Не подведи, докажи мне свою преданность.       Режущий свет сада меркнет, Коннор закрывает глаза, чтобы открыть их снова через несколько секунд и увидеть Сумо под своими пальцами. Пёс вопросительно смотрел на человека-без-запаха, будто пытаясь понять, что случилось, почему его перестали гладить, почему лицо человека-без-запаха такое испуганное и печальное? Последний вздох. Мне очень жаль, Сумо. Я больше не могу тебя гладить. Это все ради твоего хозяина, понимаешь? Конечно ты не понимаешь, и я не должен разговаривать с тобой, — кулаки сжимаются, взгляд твердеет, диод больше не заливается жёлтым. Встаёт и идёт к двери, не оборачивается. — Я машина. У меня есть задача, и я ее решу. — шепчет — До встречи... когда-нибудь.