The Last Prince

      Юнги смотрит в окно, недоумевая, как быстро проходят дни. Так быстро, что уже заканчивается третий месяц его пребывания здесь, а Юнги и не успевает подумать об этом. Он почти внушает себе, что все, что происходит сейчас, навсегда. Что он действительно обручён и проживёт с принцем всю оставшуюся жизнь.       Но секретная миссия никуда не делась и таится в глубине души Юнги.       Они все ожидают исполнения миссии. Есть ощущение, что "ничего не происходит", но как скажут терпеливые стратеги: время решает всё. И технически Юнги все еще на первой фазе, но полпути уже пройдено, прошла четверть года.       По крайней мере, он время от времени сосредоточен на своём деле, собирая информацию о местности, дворце, обо всем, что может им пригодиться. Юнги работает над планировкой коридоров, комнат и секретных проходов, которые он обнаружил во время множества своих вечерних прогулок по территории дворца.       Но Намджун не упустил шанса предупредить его о том, что его может что-то отвлекать, и Юнги чувствует вину за то, что потакает этому.       Самым большим отвлечением является празднование двадцать третьего дня рождения Чонгука в сентябре.       Празднование дня рождения Чонгука во дворце проходило так же грандиозно, как и их свадебный приём, но, судя по тому, что Юнги заметил в том, как все остальные относятся к Чонгуку, у Юнги есть ощущение, что это пышное празднование в честь младшего принца было чисто показательным — как и всё остальное.       Торты, вино, оркестровая музыка и снующие туда-сюда гости, одетые в кружева и драгоценности, были частью представления.       А Юнги...       Юнги чувствует укол грусти в своём сердце, глядя на толпу из угла большого зала для приёма гостей.       Теперь, когда он знает о Чонгуке больше — проведя с ним достаточно времени, чтобы понять, что его образ во дворце далёк от его истинного характера, а не наоборот — Юнги сам чувствует боль одиночества, глядя на море безымянных лиц, которые были ничем иным, как театральными масками.       Мысль, что Чонгук считает Юнги своим единственным другом, даёт понять, что эти собрания и вечеринки, что все эти люди, с которыми ему когда-либо приходилось контактировать на протяжении своей жизни, никогда не заканчивались радующими его связями.       Какой пустой должна была быть жизнь Чонгука, когда он был окружён людьми, которые заявляют, что уважают и восхищаются им, но его совершенно не понимают правильно и не любят так, как он искренне жаждет.       И, оглядев помещение ещё раз, Юнги наконец останавливает свой взгляд на одиноком чёрном лебеде в центре всего этого — он снова выглядит элегантно и царственно в цветах семьи Чон. Мужчина улыбается своим гостям с изящной короной на своих тёмных волосах.       Вечер продолжается, наполненный танцами и песнями. Юнги постепенно отходит на задний план, прежде чем решиться уйти. Он не суетится из-за того, чтобы с кем-то попрощаться, никто не интересовался им — многие так и не признавали в нем супруга принца — и поэтому он сбегает, пока остальные гости болтают, вызывая в зале гул и шёпот.       Но как только он переступает ближайший порог, он натыкается на встревоженного принца.       — Юнги? — выдыхает восторженно Чонгук, его глаза ярко блестят даже в темноте ночи.       — Чонгук? — отвечает Юнги, немного смутившись из-за того, что его застали рано уходящим. — Мои извинения. Я... я начал чувствовать усталость и не хотел никого беспокоить, так что я решил вернуться в поместье...       — Я тоже туда иду, — легкомысленно хихикает Чонгук.       Он приобнимает Юнги и ведёт его вперёд, снова ускоряя темп.       — Почему ты уходишь? Это твой праздник, — растерянно смотрит на него Юнги, едва различая лицо Чонгука в полуночных тенях, окутывающих их, пока они идут через колоннаду. — Разве тебя не будут искать?       — Нет, все развлекаются друг с другом, — Чонгук отпускает Юнги, чтобы поправить корону, соскальзывающую с его головы. — Поверь мне, они не будут скучать по мне.       И Юнги почему-то чувствует себя наиболее спокойно за всю ночь, даже немного радостно...       Честно говоря, очень радостно.       Успокаивает быть в компании только луны и этого загадочного существа, которое является самым младшем принцем, опровергающим все предположения о нем до прибытия сюда. Юнги чувствовал себя самым одиноким в комнате, полной людей, но достаточно одного этого человека, чтобы заставить его чувствовать себя хоть немного счастливее.       Они спешат обратно в поместье, пересекая сады, благословленные богиней Селеной. Мужчины перешептываются, обсуждая юмористические наблюдения за пьяными гостями с вечеринки, и смеются тихо, чтобы их не поймали.       В конце концов, достигнув безопасности крыла здания, принадлежащему Чонгуку, они расходятся, направляясь в свои комнаты.       Но когда они прощаются, желая друг другу спокойной ночи, Чонгук чуть-чуть наклоняется к нему.       Юнги вздрагивает, закрывая глаза, и принц нежно прижимается губами к его лбу.       Это длится секунду.       А сердце Юнги бьётся вдвое сильнее.       В мягком свете свечей в коридоре Чонгук отстраняется, держась на расстоянии, и хрипло спрашивает:       — Ты ведь не против?       Юнги встречается со взглядом Чонгука, сияющим, как сама осень.       — Нет.       Чонгук кивает, и Юнги чувствует прилив тепла в сердце, когда принц улыбается ему. От этих улыбок он никогда не устанет.       — Спи спокойно, Юнги.

:.:.:.:.:.:.:

      Большая часть сентября проходит в тандеме с постоянным туманом над озером в лесу. Жаркий, влажный летний воздух уступает место свежести, поскольку октябрь не за горами.       На рубеже лета и осени Юнги решает пойти на озеро пораньше, чтобы написать что-нибудь и побыть наедине со своими мыслями.       Сидя у подножия дерева с Холли рядом, Юнги пишет свое сотое письмо товарищам, а когда мирный пейзаж вдохновляет его, он мгновение набрасывает короткие стихи, которые приходят ему в голову.       Через час к нему наконец присоединяется Чонгук.       Прежде чем Юнги смог увидеть его, из-за хрупких листьев он слышит приближающийся взволнованный галоп Гурыма. Юнги приветствует Чонгука искренней улыбкой с того места, где он сидит, прислонившись спиной к дереву.       — Что ты пишешь? — радостно щебечет Чонгук.       Юнги смотрит на листы бумаги в своих руках и внезапно вспоминает, что ему нужно скрывать основное, по возможности.       — Письмо моим друзьям.       — Оу! — озорным тоном воскликает Чонгук. — Ты когда-нибудь говорил им обо мне?       — С чего бы это? — шутливо говорит Юнги, его плечи подпрыгивают от легкого смеха, который он пытается подавить.       — Хм, может потому что... даже не знаю, — Чонгук перенимает его игривость, грациозно спрыгивая с седла. — Может потому, что мы женаты или вроде того?       — Спасибо, что напомнил, — усмехнулся Юнги, пряча письмо в кожаной сумке, которую он принёс с собой.       Чонгук подходит к нему.       — Успокой моё сердце... скажи, что ты не забыл. Как я мог игнорировать своего бедного мужа? Я был таким дураком!       Юнги фыркает на его драматический монолог. Он задаётся вопросом, что могло вызвать у Чонгука такое хорошее настроение этим утром, но, возможно, причина в том, что сейчас начало выходных и новой поры года.       Юнги открывает рот, чтобы сказать что-то ещё, но, похоже, Чонгук ещё не закончил. Он протягивает руку в сторону Юнги и начинает петь — на полном серьёзе петь.       — Возьми мою руку~ — поёт Чонгук какую-то собственную мелодию. — Моя милая голубка~       — Что?! Не знал, что ты умеешь петь... — восхищенно вздыхает Юнги, расплывшись в искренней улыбкой, показывающей его десны. — ...Голубка??       — Я~ Оооо... Я~ могу делать многое, помимо пения, мой самый дорогой возлюбленный~ — Чонгук с энтузиазмом оттягивает ремни своей одежды, выпячивая грудь и покачивая бёдрами, одновременно с тем продолжая приближаться к Юнги.       — Заткнись, кто-нибудь тебя услышит! — шипит Юнги, прикрывая рот в попытке сдержать смех. — И любое ласковое прозвище, которое ты скажешь, запрещено так же, как и котёнок!       Чонгук замирает на месте, его рот приоткрывается в лёгком шоке.       — Ты только что сказал мне заткнуться? — его глаза широко раскрываются от удивления.       Юнги машет руками перед собой, будто сдаваясь, и просто громко смеётся.       — Нет! Нет-нет-нет, мне очень жаль, ваше мелодичное высочество, я не хотел. Но, пожалуйста, сделай голос потише...       — Я перестану петь, только если ты потанцуешь со мной~ — Чонгук снова оживляется и кружится, устраивая театр одного актёра.       — Я пришёл сюда тренироваться, а не танцевать! — жалуется Юнги, зажмурив глаза и смущённо отводя взгляд, хотя они единственные здесь.       — Тренироваться? Ты писал письма, — надувается Чонгук. — Ладно, вместо этого смотри, как я танцую.       Не обращая внимания на мольбы Юнги, Чонгук немедленно спешит исполнить выразительный танец, полный резких движений и хлопков ладонями. Юнги не мог понять, серьёзно ли говорил Чонгук или делал это ради забавы. Брови Чонгука были сдвинуты, а ямочки на щеках исчезли, поскольку Чон сжал губы.       Юнги пришлось принять происходящее. Ради забавы или нет, но когда Чонгук сосредотачивается на танце, Юнги сосредотачивается на нем.       Юнги хихикает, сгибаясь от смеха и хватаясь руками за живот, чтобы облегчить боль, пока в итоге не падает на бок на мягкую траву с радостью на лице.       — Ты такой нелепый, — хихикает Юнги.       Чонгук переходит в более спокойное состояние, запыхавшись от того количества усилий, которые он приложил, и для чего?       — Ладно, хочешь тренироваться? — с трудом говорит Чонгук, переводя дыхание. — Что насчёт ещё одного поединка со ставкой?       Юнги прочищает горло и встаёт на ноги. Он отряхивает лесную землю и россыпь мелких листочков, прилипших к его штанам.       — Если ты собираешься попросить ещё одно объятие, клянусь, на этот раз я смогу победить тебя, — хмыкает Юнги с гордостью и решимостью, наполняющих его грудь. — Сегодня день, Чонгук...       — Я хочу поцеловать тебя, — выпаливает Чонгук, глядя на старшего своими фирменными круглыми глазами. Он ещё раз глубоко вздыхает, а Юнги с сомнением смотрит на него. Чон выдыхает и, слегка дрожащим голосом, говорит: — Я хочу снова тебя поцеловать.       Юнги молчит, принимая предложение принца. Он соглашается, не сказав ни слова, просто слегка кивая головой, чтобы начать их поединок. Юнги использует эту ставку как мотивацию, чтобы сделать все возможное, чтобы победить.       Потому что Юнги не может этого допустить.       Потому что если Юнги позволит этому случиться, его душа откроется, позволяя себе влюбиться и стать уязвимым перед опасными отвлекающими факторами, о которых предупреждал его Намджун.       Потому если Юнги позволит Чонгуку поцеловать себя, чего ещё захочет Чонгук?       Что ещё будет с Юнги?       Это связано с тем сокрушительным чувством одиночества, которое Юнги испытывал месяцами без друзей? Или это странно вызывающий привыкание адреналин, который появляется в его крови, когда он проводит время с Чонгуком?       Или же и то, и другое заставляет Юнги жаждать внимания?       Перспектива привязанности, близости, удовольствия... да чего бы там ни было.       Все эти понятия расплываются в сознании Юнги калейдоскопическом водоворотом неудовлетворенных и неизведанных желаний.       Поэтому Юнги демонстрирует свои лучшие бойцовские умения против Чонгука. Это самый тяжёлый бой, который у них был за те месяцы их совместных тренировок.       Но, как будто это было заранее предписано звёздами, которые в конечном итоге предвещали одно и то же, Чонгук побеждает Юнги, во время боя не забывая делать насмешливые замечания.       Понимаете, проблема не в насмешках.       Всякий раз, когда Юнги сражался с Тэхёном, он тоже много болтал, но Юнги научился сосредотачиваться на работе его ног и последовательности ударов, а не на том, что Тэхён говорит.       Но даже при том, что Юнги думал, что овладел этим навыком, сражаясь с Тэхёном, с Чонгуком у него этого не выходит. Есть что-то ещё.       Что-то достаточно сильное, раз он побеждает каждый раз.       — На этот раз ты не так сильно жаловался, — замечает Чонгук со своей обычной беззаботной улыбкой, вкладывая меч в ножны и выпрямляясь. — Ты выглядел задумчивым.       Юнги хочет что-то сказать, но предстоящее исполнение ставки заставляет его живот скручиваться от волнения.       Он стоит неподвижно, как мраморная статуя, пока не позволяет Чонгуку сделать все самому — как всегда.       — Я знаю, я не умею скрывать свои чувства, — продолжает Чонгук, медленно подходя ближе, — Но я дразню тебя, потому что... знаю, что ты не будешь против.       Юнги тупо смотрит на него, все еще захваченный путаницей своих мыслей.       — Или будешь? — спрашивает Чонгук.       Юнги удаётся покачать головой.       — Нет.       Юнги не будет. Он совсем не против. Чонгук мог приставать и дразнить его сколько угодно, но протесты Юнги никогда не были слишком серьёзными. Он не может точно понять, когда начал смягчаться по отношению к принцу. Это просто произошло в какой-то момент, совершенно естественно.       Чонгук продолжает удивлять его, пробиваясь через толстый слой мыслей Юнги, захвативших его разум, поднимая руки, чтобы обхватить лицо Юнги своими тёплыми ладонями.       — Я рад, — вздыхает с облегчением Чонгук, блуждая взглядом по лицу Юнги. — Я правда благодарен, что могу быть с тобой самим собой.       Юнги дрожит от нежных прикосновений Чонгука. Его зрачки дрожат и мечутся, оглядывая лицо Чона, не зная, где остановиться, но когда Чонгук слегка касается нижней губы Юнги подушечкой большого пальца, Юнги замирает.       — Ты поцелуешь меня в ответ? — шепчет Чонгук, глядя на старшего взглядом полным нежности.       Юнги смотрит на него, размышляя.       Он в замешательстве. Он больше не знает, что думать. Но он должен что-то сказать.       Поэтому он собирается с силами и тихо бормочет в ответ:       — Это не было частью ставки...       Чонгук смотрит ему в глаза и благоговейно кивает.       Чон снова двигает руками, чтобы обхватить затылок Юнги, кончики пальцев скользят в его мягкие волосы, а большие пальцы все ещё находятся на его покрасневших щеках.       Глаза Юнги закрываются, сердце бьётся от предвкушения даже сильнее, чем в день их свадьбы. Чонгук сначала слегка касается носом носа Юнги, после наклоняясь, чтобы мягко прижаться к его губам.       И, верный своему слову, Юнги не отвечает, но Чонгук все равно оставляет долгий желанный поцелуй, чувствуя чай и печенье, которые Юнги ел этим утром.       Погружаясь с головой в сладостные ощущения, Чонгук расслабляет губы и проводит языком по нижней губе Юнги, прежде чем захватить её зубами, чтобы слегка прикусить.       Юнги издаёт тихое хныканье, безмерно доставляя Чонгуку удовольствие и заставляя его слегка застонать. Стон раздаётся едва замечаемой вибрацией между их губами.       Юнги осторожно кладет руки на напряжённый торс Чонгука, хотя и робко, но в попытке взять себя в руки. Всего за несколько секунд разум Юнги растворяется в поцелуе с Чонгуком — настолько, что его губы приоткрываются, челюсть расслабляется, давая Чонгуку немного больше доступа.       Но Чонгук не клюёт на эту наживку. Он целует Юнги в уголок рта, понимая, что губы старшего приоткрылись, приглашая его, но вместо этого он уже целует его в щеку, начиная дразнить даже сейчас.       Чонгук продолжает прокладывать путь из поцелуев по всей челюсти Юнги, и в последнем поцелуе он слегка наклоняется к шее Юнги, оставляя поцелуй прямо под ухом.       Чонгук медленно отстраняется и проверяет реакцию Юнги.       — Это было больше, чем я ожидал, — комментирует Юнги, тяжело дыша.       Глаза Чонгука все ещё блестят от каких-то эмоций, когда он отвечает:       — Ты не сказал, где я мог поцеловать тебя и сколько раз...       Они смотрят друг на друга ещё несколько мучительных мгновений, пока Юнги не отворачивается и не отходит с болью в глазах.       — Нам пора, Чонгук, — тихо бормочет Юнги, возвращаясь к Холли.       — Подожди, — неуверенно зовет Чонгук, — Юнги...       Он лишь слегка поворачивает голову, когда доходит до лошади.       Внезапно воздух наполняется напряжением из-за изменившейся между ними атмосферы. Чонгук снова зовет его, в то время как Юнги взбирается на седло.       Чонгук тянет в его сторону руку, произнося:       — Прости...       — Не беспокойся, мой принц, — перебивает его Юнги. — Тебе не за что извиняться.       Юнги мягко улыбается ему и уезжает.

:.:.:.:.:.:.:

      Проходит больше времени — дней, которые он не сможет сосчитать по памяти. Юнги осознает, что хочет видеть Чонгука все больше и больше.       Но желание приходит с печалью.       Дело не в том, что он его не видит. Их комнаты расположены рядом, они связаны юридическими документами, позволяющими им взаимодействовать друг с другом только по королевским делам, но Юнги все еще чувствует себя подавленным, потому что...       Он не просто хочет видеть его.       Он не хочет ничего меньше того, что начало происходить и развиваться между ними.       Юнги медленно вздыхает, глядя в окно библиотеки в поисках ответа на вопрос, который он все ещё боится задать.       Он снова возвращает свое внимание к бумагам, разложенным перед ним на столе. Он пишет ответное письмо своим друзьям, но становится все труднее сообщать им о своей деятельности во дворце.       Юнги безвозвратно погряз в замешательстве, потерянный на незнакомой ему территории — не материальной, а территории сердца.       Он снова вздыхает, зажмуривая глаза в тщетной попытке сосредоточиться, и перечитывает последнее письмо, которое он получил от Намджуна:       Дорогой друг,       Как твои дела? С какими новыми людьми ты познакомился? Появились ли у тебя новые увлечения?       Всё это, конечно же, код, и Юнги с горечью признает, что это также влияет на глубину его меланхолии.       Это чувство давления в груди лишь усиливается с каждой читаемой буквой, и он становится все более беспокойным, пока борется со своим разумом. В глубине его мыслей остаётся долг перед миссией и надвигающейся революцией.       Но впервые за десятилетие Юнги предаётся гипотезам.       Если бы не система, которой всем промывают мозги с рождения, получил бы Юнги шанс когда-нибудь встретиться с Чонгуком? И если да, то на условиях брака по расчёту или по собственному желанию?       И если бы не все, кто есть под солнцем, могли бы они с Чонгуком иметь счастливый конец?       Юнги снова чувствует боль в своём сжимающемся, будто в клетке, сердце.       — Какой счастливый конец? — рефлекторно шепчет он, вырываясь из паутины бесполезных мыслей, с презрением и раскаянием, заставляющими горло першить.       Юнги встает со стула с громким скрипом, издаваемым ножками, скользящими по гладкому полу, и выходит из библиотеки со стопкой бумаг в руках.       Он побуждает себя помнить о миссии, серьёзно пересмотреть план, как он постоянно делал, готовясь к своей новой жизни здесь. Если эти месяцы пролетели так быстро, то будущие несколько месяцев пролетят ещё быстрее, и, прежде чем Юнги успеет принять это, он будет переведён на вторую фазу плана, и скоро настанет время...       Юнги вздрагивает от ужасной мысли, а сердце будто ухает вниз.       — Мы пришлём тебе письмо, когда наступит час этого события, — слышит Юнги голос Тэхёна, вспоминая их последней разговор всей группой.       — Всё необходимое будет доставлено тебе посылкой, — наполняет его сознание голос Чимина.       Но, словно испытав защитный инстинкт, Юнги внезапно думает о сияющей улыбке Чонгука.       Он вспоминает его заливистый смех после того, как он вырывается из-под толщи воды озера, задирая голову и мотая ею так, что брызги достигают щёк Юнги. Он думает о его тёплых глазах, которые без слов поддерживали его в день их свадьбы.       — В посылке будет замаскированный яд, — на этот раз в его разум врывается голос Хосока.       — И в ту ночь, пока вы двое будете разделять прекрасный момент, когда он меньше всего будет этого ожидать... — продолжает Сокджин. Все плохие предчувствия сгущаются, словно образовывая тёмные облака над Юнги.       Юнги борется с этими образами, теперь омраченными воспоминаниями о прекрасном певческом голосе Чонгука.       Каким бы артистичным он ни был, у него есть какой-то дар, и именно эйфория от того момента между ними, будто личный секрет, известный только им, заставил в то утро все остальное просто исчезнуть.       Но голос Намджуна все равно врывается в его мысли громким эхом:       — Пожелай маленькому принцу его последней спокойной ночи, прежде чем забрать его жизнь.       В качестве последнего воспоминания Юнги думает о сладких губах Чонгука, соприкасающихся с его.       Но внезапно Юнги вырывается из своих мыслей, когда нечаянно врезается в принца Кандэ.       Юнги быстро пару раз моргает и, заикаясь, извиняется:       — Я... Мне очень жаль, мой при...       — ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ?       Кандэ буквально рычит, и Юнги съеживается от чужого крика — его беспокойство усиливается, а кровь внутри вен наполняется адреналином.       — Кто ты, по-твоему, такой? — продолжает кричать Кандэ, презрительно глядя на Юнги.       — Я не... Я имел в виду... Я не хотел, — заикается Юнги.       — Как посмел ты толкнуть меня, — продолжает Кандэ, надвигаясь на Юнги, будто пытаясь запугать его. — Как посмел ты неуважительно относиться ко мне в моем собственном доме?       Гнев.       Юнги помнит точное описание личности в документах и отчётах о среднем принце, которые он читал.       Кандэ известен тем, что позволяет гневу управлять им, тем самым совершая необдуманные поступки и принимая безрассудные решения. Это результат избалованности безжалостной системой — системой, которая позволяла семье Чон эксплуатировать королевство, веря в божественное право монархии на правление. Сейчас же Юнги видел это своими глазами: принц унижает его так, словно он грязь, прилипшая к его обуви.       Кандэ убил больше людей, чем Юнги мог вообразить даже в своих худших кошмарах. Без него в мире было бы безопаснее.       Но как бы это не ударяло по его гордости, единственный для Юнги способ защитить свое прикрытие, — поклониться.       — Мне... Мне очень жаль, принц Кандэ, — Юнги снова начинает кланяться на девяносто градусов, пытаясь успокоить принца, прежде чем тот заподозрит Юнги в чем-либо.       Кандэ в ответ рявкает с огнём в глазах:       — Не оскверняй моё имя своими устами.       Юнги с трудом сглатывает. Что ещё он может сделать?       — Ты всего лишь пешка для нашей семьи, — плюёт Кандэ, подтверждая то, что было всего лишь предположением того, частью чего был Юнги.       Возможно этому заносчивому человеку стоит стать первой жертвой, и эта мысль вызывает у Юнги трепет в груди.       Да.       Возможно Кандэ должен умереть первым. Юнги просто нужно посоветоваться с остальными. Он понимает, что им потребовались месяцы, чтобы все спланировать и отредактировать их стратегию бесчисленное количество раз, но они могут сделать одно небольшое исключение, верно?       Если Юнги замаскируется и уедет на Холли, пробудет в пути целый день, чтобы лично встретиться с товарищами, они его выслушают?       Если Юнги упадёт на колени, сцепив руки, и будет умолять их пощадить Чонгука, объяснит, что он что-то значит для меня сейчас, пожалуйста, пожалуйста...       Согласятся ли они?       — Не говори ему ни слова больше.       Сердце Юнги останавливается, когда он слышит голос Чонгука.       Это наполняет Юнги таким комфортом и безопасностью, что он почти вздрагивает от этого. Юнги смотрит через плечо Кандэ и видит Чонгука, стоящего прямо и уверенно, говорящим приказывающим тоном.       — Какая наглость говорить мне, что делать, Чонгук... — поворачивается к нему Кандэ и ворчит: — Ты хоть знаешь, что сделала эта маленькая шлюха? Я должен преподать ему урок...       — Ни... — Чонгук сжимает челюсти, глядя на брата взглядом, метающим кинжалы. — Слова больше.       Юнги сжимает руки в кулаки, но сдерживает ругательство, которое хочет сказать. Ему нужно держать себя в руках, чтобы не побежать к Чонгуку — в безопасность его рук — но Юнги отгоняет поток мыслей, скрывая свои эмоции глубоко внутри.       — Если ты тронешь моего мужа хоть пальцем, — твёрдо продолжает Чонгук, — ты поплатишься за это своей жизнью.       Юнги шокировано смотрит на Чонгука, но Чон смотрит в дикие глаза Кандэ. Напряжение ясно ощутимо, воздухом становится все труднее дышать.       — Как ты смеешь угрожать мне, — усмехается Кандэ. — Я должен повесить тебя за твоё предательское высказывание.       Чонгук хмурится, подходит к Кандэ и застает наглого принца врасплох. Чонгук возвышается над ним — их грудные клетки почти соприкасаются — и смотрит на него с яростью в глазах.       — Ты только тратишь время отца, как и всегда, — шипит Чонгук сквозь зубы. — И ты предпочитаешь гильотину, потому что знаешь, что у тебя нет и шанса победить, встретившись со мной лицом к лицу в бою.       Кандэ отталкивает Чонгука обеими руками, заставляя того отступить, после чего бросается прочь.       Когда Чонгук и Юнги остаются одни, пару мгновений они молчат, пока Юнги медленно не подходит к принцу.       — Спасибо.       Чонгук нежно кладёт руку ему на поясницу, а Юнги скрывает обожание в своих глазах.       — Я рад, что добрался сюда вовремя. Я слышал его голос даже из восточного крыла.       Взгляд Юнги опускается вниз, неожиданно вспоминая этот стрессовый разговор. Но, как будто он читает его мысли, Чонгук поглаживает тыльной стороной пальцев подбородок Юнги, чтобы успокоить его. Юнги снова поднимает глаза, позволяя себе встретиться со взглядом Чонгука.       — Не слушай ни единого слова, которое он тебе говорит, Юнги, — решительно говорит ему Чонгук. — И я никогда не позволю кому-либо причинить тебе вред.       Юнги расслабляется от его прикосновения, и бурное замешательство, терзавшее его разум, просто смывается, как океанская волна, отступающая от берега.