Последний принц. Часть седьмая
13 июля 2021 г., 16:14
Следующие несколько часов они проводят в собственноручно созданном раю, съедая обед, который Чонгук стащил с кухни перед тем, как уйти этим утром. Мешок, полный фруктов, хлеба и сыра, был скудной едой, но они были просто счастливы быть вместе в этом мире.
Они целуются, сколько душе угодно, обнимаясь в течение дня, опьяненные восторгом и голосами друг друга.
Юнги принёс ручку, которую подарил ему Чонгук, чтобы записать свои мысли на бумаге. Чонгук даже попросил воспользоваться ей, после исполняя придуманную песню, посвящённую Юнги, и рисуя впечатляющий портрет старшего на фоне бескрайнего моря.
Эти двое возвращаются во дворец задолго до наступления сумерек, поскольку Чонгук рассчитал их поездку так, чтобы суеты не было, когда они вернутся. Они накидывают капюшоны, чтобы скрыть лица, отводят Холли и Гурыма обратно в конюшню и возвращаются в поместье.
Войдя внутрь, они снимают плащи и накидывают их на руки, но тут же замирают на месте, когда сталкиваются с угрожающей фигурой, ожидающей их в тускло освещенном коридоре.
— Воншик, — выдыхает Чонгук напряжённым тоном.
Чонгук, кажется, ведёт себя уверенно, как и с Кандэ, но Юнги чувствует, как воздух вокруг них напрягается. Он чувствует ощутимый страх в напряжённом теле Чонгука. Младший инстинктивно вытягивает руку в сторону, будто прося Юнги остаться позади него.
— Кандэ рассказал мне о том, как ты пришёл защищать своего супруга, — говорит Воншик с равнодушным лицом. — Надеюсь, ваша стычка плохо не закончилась. Кандэ был довольно расстроен.
— Мы всё уладили, — коротко отвечает Чонгук, достаточно спокойным тоном, в то время как Юнги продолжал стоять тихо за ним.
Воншик наблюдает за языком тела между ними.
— Зима близка, и кажется, что вы двое очень сблизились с начала лета.
Юнги переводит взгляд на Чонгука, но не видит полностью его выражение лица, стоя сзади. Только очертания его тела, окутанного тёплым оранжевым сиянием свеч вокруг.
Увидев бессловесную тревогу Чонгука, Воншик нахмурился:
— Кандэ сказал мне, что ты вёл себя прям как рыцарь. Даже угрожал ему.
— Чтобы защитить мужа, — уверенно возражает Чонгук.
— Это конечно все хорошо, — хмурится Воншик, его лицо мрачнеет до зловещего выражения. — На глазах у публики.
Слова застревают в горле Чонгука, и Юнги чувствует, как напряжение и тревога поднимаются в его груди, как и в прошлый раз, за исключением того, что Воншик вызывает другой вид терзающего страха.
— Верно, отца не волновала бы ребяческая истерика Кандэ по поводу твоего супруга — скорее всего, это и правда было несчастным случаем, — Воншик взглянул в широкие миндалевидные глаза Юнги. — Но отец будет больше взволнован, узнав о вашем многообещающем романе.
— Нет, — выдыхает Чонгук.
Сердце Юнги замирает.
— Ты собираешься отрицать это?! — рычит Воншик.
И впервые Юнги видит, как у Чонгука подгибаются колени, но пока он держится устойчиво.
— Пожалуйста, — голос Чонгука почти срывается от внезапного напряжения. Волна дурного предчувствия пронизывает его насквозь.
Безэмоциональное лицо Воншика ни капли не меняется.
— Давай продолжим этот разговор наедине. Следуй за мной в мою комнату.
Старший брат не ждёт ответа Чонгука, а просто разворачивается и направляется к западному крылу, где проживает семья Воншика.
Чонгук оглядывается через плечо, кидая взгляд на Юнги, и произносит: "Спокойной ночи, любовь моя", прежде чем ускорить шаг, чтобы догнать брата.
:.:.:.:.:.:.:
Чтобы успокоить расшавлившиеся нервы, Юнги готовит тёплую ванну, чтобы отмокнуть в ней. Их долгий день в путешествии измотал его, из-за чего его тело болит, поэтому такая напряжённая встреча со старшим принцем лишь усугубила состояние Юнги, скрутив все мышцы в теле до предела. Он развлекает себя рассуждениями: "Разве не забавно, что именно мне поручили испачкать руки в королевской крови? Может, Хосок или Тэхён смогли бы достаточно отстраниться от всего, чтобы выполнить свою работу, не попадая при этом в затруднительное положение". Но Юнги отвергает эту мысль, потому что он не хотел бы, чтобы на его месте были Хосок или Тэхён. Он не хотел бы, чтобы кто-то другой вышел за Чонгука. Вот и всё. Тем не менее, все предвидимые им невзгоды тревожат его. Он не может не чувствовать себя немного безумным — как бы жалко это ни звучало в его голове — по поводу того, что другие могут подумать, когда он признается: "Я не могу убить принца, потому что влюбился в него". Он съеживается и закрывает глаза, будто это сделает правду менее разочаровывающей. Или это хуже разочарования? Если он помешает прогрессу, ведущему к революции во всем королевстве, если он помешает их десятилетним планам в свержении коррумпированной монархии, влюбившись в первую цель — члена королевской семьи... Это предательство. Юнги поскорее раздевается, движимый надвигающейся тошнотой, и опускает ноги в воду, прежде чем полностью погрузиться в ванну. Он медленно вдыхает, чтобы наполнить лёгкие до предела, а затем выдыхает, надеясь, что тошнота утихнет. Мужчина откидывается, опираясь шеей о гладкий выступ ванны. Он не знает, сколько времени проводит в ванне. Он просто закрывает глаза и позволяет всем мыслям покинуть его разум. — Юнги? Некоторое время спустя он вопросительно стонет с закрытыми глазами. — Юнги, ты проснулся? Мужчина неуверенно моргает, медленно поворачивая голову, и видит Чонгука, стоящего у двери в ванную. — Извини, если напугал тебя, — тихо говорит Чонгук, — ты не ответил, когда я постучал. Юнги зевает. — Всё в порядке, я не заметил, как заснул здесь. — Ты, должно быть, измотан, — воркует Чонгук. — Можно я посижу рядом с тобой? Юнги кивает. — Иди сюда. Чонгук становится на колени рядом с ванной и, не теряя времени, целует Юнги, и старший растворяется до бессмысленного состояния. Его руки покидают воду, чтобы сжать пальцы в волосах Чонгука, притягивая его ближе и углубляя их поцелуй. Юнги чувствует, как рука Чонгука обхватывает его затылок, и появляется ощущение, будто они вернулись к морю. — Чонгук... — бормочет Юнги в чужие губы, тихо задыхаясь, когда Чонгук в ответ проводит языком по его губам. Чон резко вдыхает, словно пытается вернуться в реальность, держа лицо Юнги в руках, чтобы сдержать себя. Он отстраняется и шепчет: — Я люблю тебя. Юнги улыбается. Несомненно, его щёки окрасились в оттенок розового, схожего с оттенком его опухших от поцелуев губ. — Я тоже тебя люблю. Чонгук гладит Юнги по щеке большим пальцем. — И я вне неприятностей. — Правда? — усмехается Юнги. — У Воншика нет веских доказательств того, что наши отношения развиваются, — усмехается в ответ Чонгук. — К тому же я шантажировал его. В его игру и я могу играть. Глаза Юнги расширяются. — Могу я узнать об этом? — Нет, — хмурится Чонгук. Юнги вздрагивает. — Оу, — произносит он, надув губы. — Извини тогда, что спросил... — ...Я шучу, любовь моя, — хихикает Чонгук, расслабляя лицо и слегка наклоняясь, чтобы плеснуть немного воды на подбородок Юнги. Юнги возмущённо приоткрывает рот, едва сдерживая улыбку. Его глаза сверкают счастливыми полумесяцами. — Ты так раздражаешь!!! Юнги плещет воду в Чонгука в ответ, и ему всё равно, что он выливает слишком много воды, из-за чего рубашка Чонгука промокает до такой степени, что прилипает к впадине его грудных мышц. Юнги только улыбается счастливыми глазами, похожими на полумесяцы, наблюдая, как Чонгук хихикает, демонстрируя свои кроличьи зубы — вот, как выглядит он настоящий. Голова Юнги кружилась ото всех эмоций. Однако лицо Чонгука постепенно мрачнеет, и он снова уступает место более серьёзному тону, раскрывая то, что знает лишь он, единственному человеку, которому доверяет. — Воншик не был верен своей принцессе... Губы удивленного Юнги складываются в букву "о". — ...И Кандэ тоже, — хмыкает Чонгук. Юнги чуть ли не давится воздухом. — О боже мой. — Да, — снова смеётся Чонгук. — Я застукал их год назад. И это все ещё продолжается. Их бедные дети... Чонгук неожиданно фыркает. — Но в любом случае это означает, что у меня есть чем им ответить, когда они снова начнут угрожать нам. Не думаю, что это произойдёт, потому что мы будем очень скрытными, правда, любимый? Юнги скулит, отводя взгляд в сторону. — Прекрати эти "любовные" обращения. Это слишком слащаво... — В конце концов, ты привыкнешь ко всем этим обращениям, потому что я не собираюсь прекращать! — ухмыляется ему Чонгук, и Юнги тут же сдаётся, потому что ему это на самом-то деле нравится — но кто он, если не возмутится разок? — Ладно, — уступает Юнги, — что угодно, только не котёнок и голубка. Чонгук фыркает. — Хочешь, сделаю тебе массаж, пока ты расслабляешься? — предлагает Чонгук и, не дожидаясь ответа, закатывает рукава. — Да, мне бы это понравилось, — Юнги тепло улыбается ему, откидываясь назад, чтобы снова упереться головой о гладкий выступ ванны. Чонгук обходит ванну, становится на колени позади Юнги и кладет обе руки возле висков старшего. Сначала он аккуратно массажирует, оценивая уровень напряжённости Юнги по жёсткости его мышц, а затем приступает к массажу более осознанно. Глаза Юнги закрываются, и он снова расслабляется. Он сосредотачивается на приятном ощущении тёплой воды в ванной, наполненной успокаивающими ароматами, такими как лаванда и мед, но понимает, что слишком много внимания уделяет тому, насколько хорошо ощущаются на его теле руки Чонгука. Они особо не трогали друг друга за те месяцы, которые он здесь провел, а сегодняшний день был настолько полон физической привязанности, что Юнги едва мог осознать это. В тишине ванной его не отвлекают звуки морских волн, болтовня чаек или ржание лошадей. В абсолютной тишине Юнги слышит только их дыхание и чувствует подушечки пальцев Чонгука, скользящие по прядям его волос. — Юнги? Старший открывает глаза. — Да, Чонгуки? — Я буду... Чонгук внезапно стесняется того, что хочет сказать, но Юнги наклоняется вперёд настолько, чтобы было удобно посмотреть на него через плечо и встретиться с ним взглядом. — Всё хорошо, — мягко заверяет его Юнги. Чонгук моргает и молчит пару секунд. — Я всегда буду тебе верен. У Юнги что-то переворачивается внутри. Он тянется к руке Чонгука, решая сказать: — Ты не твои братья. Чонгук медленно кивает, прежде чем его взгляд скользит по мокрой груди Юнги до самой воды, где его тело скрыто под рябью. Чон продолжает массировать виски старшего. Юнги чувствует, как сила Чонгука нарастает даже в самых мягких прикосновениях. Сила его рук прикрывается нежным массажем, которые делают его пальцы. — Юнги, можно... Снова сосредотачиваясь на лице Чонгука, Юнги замечает отстранённость, читаемую в его блуждающих глазах. Он задаётся вопросом, может ли Чонгук видеть мурашки, которые пробежались по его коже, и как сильно бьётся его сердце, что даже видно, если посмотреть на его грудь. Чонгук сглатывает, почти что бубня вопрос себе под нос: — Можно прикоснуться к тебе? Юнги чувствует, как в паху вспыхивает жар, что-то словно воспламеняется, и его тело вздрагивает... — ...Да. Инстинктивно Юнги начинает ерзать от нетерпения — непрекращающиеся пульсации желания переполняют его тело — будто плотина прорвалась одними этими несколькими словами. Чонгук запрокидывает голову Юнги, поддев его подбородок пальцем, и страстно целует его. Он оставляет поцелуи в уголке губ, вдоль подбородка и вниз по шее, использует язык, оставляет засосы и следы зубов везде, где только можно. Юнги издаёт напряжённый стон, все ещё чувствуя себя неуверенно и стесняясь издаваемых им самим звуков, которые Чонгук вырывает из него, и колени старшего слабеют под водой. Он раздвигает ноги и опирается ими по обе стороны ванны. Его собственные пальцы крепко сжимают бедра. Но затем Чонгук проводит рукой по груди Юнги, мимо его соска, заставляя того вздрогнуть и начать слегка извиваться из-за приятных ощущений. Голос пропадает в беззвучном вдохе, а Чонгук всё ещё продолжает оставлять засосы на его шее. — Пожалуйста... — хнычет Юнги, умоляя младшего о том, чего он сам даже не знает. Чонгук отстраняется после того, как оставляет темно-красный засос на шее Юнги, прямо в месте, где она переходит в плечи. Юнги задерживает дыхание, когда вторая рука Чонгука погружается под воду, пока его пальцы не касаются члена Юнги. Мужчина задыхается. — Чонгук... Его пальцы скользят по всей длине эрекции, прижавшейся к животу, пульсирующей и требующей к себе больше внимания. Чонгук облизывает губы, не сводя глаз с лица Юнги, когда начинает понимать: — Ты когда-нибудь позволял кому-то прикасаться к себе? Юнги тупо моргает, подавляя стон, когда Чонгук полностью обхватывает его пальцами, медленно поглаживая, и это именно то, что нужно Юнги. Юнги прикусывает нижнюю губу, все еще задыхаясь. — Н-нет. Глаза Чонгука, удивленного его ответом, слегка расширяются. У Юнги перехватывает дыхание, когда Чонгук сжимает его член прямо под головкой. Из члена вытекает немного предъякулята, Юнги чувствует это даже в воде. — ...Ах, — стонет Юнги. Его дрожащие руки поднимаются вверх. Одна хватается за край ванны, а другая цепляется за волосы Чонгука. — Могу я кое-что попробовать, любовь моя? — спрашивает Чонгук, глядя в глаза Юнги, после нежно целуя его в щеку. Юнги кивает, зрачки будто становятся темнее, почти затапливая радужку. — Скажи мне, если тебе что-то не понравится, — бормочет Чонгук в чужую покрасневшую щеку. — Я хочу задать пару вопросов. Ладно? Юнги снова кивает, и его рот приоткрывается в беззвучном стоне, когда Чонгук начинает поглаживать его член ещё быстрее, и теперь Юнги уверен, что его живот весь в предъякуляте — хотя это не имеет значения, поскольку он смешивается с мыльной водой в ванной. — Ты помнишь, когда я пришёл после того, как вы с Кандэ столкнулись около библиотеки? — издалека начинает Чонгук. Его голос очень низкий. Юнги растерянно хлопает глазами, слишком потерянный в ощущениях. — Да, — просто отвечает Юнги, а затем давится своим следующим словом, когда Чонгук гладит его быстрее, прежде чем снова замедлиться, начиная его дразнить. Чонгук такой напряжённый, когда находится в интимной близости. Его нынешняя аура сильно отличается от его беззаботного поведения в лесу, отличается от покорной маски младшего сына, которую он надевает на семейных обедах, или отличается от того образа, который он демонстрирует на публике. Эту его сторону Юнги видит тогда, когда Чонгук сохраняет преимущество во время дуэли — когда Чонгук контролирует ситуацию. И когда он всё контролирует, он получает много внимания. Поэтому появляется сильная решимость произвести впечатление. Глаза Чонгука темнеют. — Помнишь, как он тебя назвал? Юнги слегка хмурится, ломая голову, но затем внезапно вспоминает. — Я... — начинает Юнги, а затем замолкает. — Можешь сказать мне? — Чонгук утешает его ещё одним поцелуем в щеку. — Это нормально, если ты не хочешь. Юнги качает головой, поддаваясь Чонгуку. — Шлюха. — Да, — Чонгук слегка хмурится, — но будь немного точнее, любовь моя. Юнги надувает губы, его глаза остекленели, как вдруг Чонгук перестаёт дрочить ему. Он только держит там свою руку, но не двигает, сжимая ноющий член Юнги. Даже когда Юнги двигает бёдрами, чтобы снова почувствовать этот прилив удовольствия, раздвигая ноги ещё шире, как только позволяет ванна, Чонгук не двигается. — Я... Я не помню, — сдаётся Юнги, хныча, требуя ещё прикосновений. Чонгук проводит пальцем по подбородку Юнги, целуя его ещё раз, потому что он не может с собой ничего поделать. Он отстраняется ровно настолько, чтобы можно было делить дыхание на двоих. — Он сказал "эта маленькая шлюха", — злобно шипит Чонгук. Затем Чон отстраняется назад, и Юнги видит негодование, написанное на его лице. — Он сказал это передо мной... перед тобой, — процедил Чонгук сквозь стиснутые зубы. — И мне это не понравилось. Чонгук милостиво нажал пальцем на уретру Юнги, и тот снова начинает извиваться, слегка выгибая спину. — Пожалуйста, — умоляет Юнги, прерывисто всхлипывая, — ещё. Его бедра снова дёргаются, и на этот раз Чонгук отвечает на его нытьё и мольбы. Но есть что-то расстраивающее в том, как он дрочит теперь — от основания до самой головки — видимо, Чонгук хочет, чтобы он достиг оргазма как можно быстрее, а Юнги хнычет, пытаясь не отставать от его темпа. — Чонгу... ук... — заикаясь, едва произносит Юнги из-за непрекращающихся стонов. Чонгук обхватывает старшего за затылок и приближается к его губам для страстного поцелуя, посасывая губы Юнги, пока те не начинают болеть. Затем Чонгук резко отрывается от него, и его глаза молниеносно отражаются в ошеломленном взгляде Юнги. — Если я снова услышу эти слова из его поганого рта, я прикончу его, — рычит Чонгук, сжимая головку члена Юнги, и больше предъякулята выделяется наружу. Юнги стонет от мощной волны удовольствия, пронизывающей его. Другой рукой Чонгук скользит под воду, вдоль позвоночника Юнги, вскоре проводя средним пальцем по его расщелине и продвигаясь дальше, чтобы начать дразнить чужую дырочку. Юнги задыхается, широко открывая глаза. — Сядь прямо, — приказывает Чонгук. Он массирует края дырочки Юнги, подчиняя его, и прижимается губами к тому же красному засосу, который он оставил до этого, чтобы сделать его ещё темнее. Палец Чонгука трется и входит внутрь, осторожно двигаясь круговыми движениями, чтобы растянуть его. — Только я... — выдыхает Чонгук, отстраняясь, чтобы посмотреть на уже фиолетовый синяк, который он оставил на чужой шее. — Чонгук, — умоляюще тянет Юнги, моргая сквозь слипшиеся от выступивших слез ресницы, — так хорошо... — ...Только я могу называть тебя своей маленькой шлюхой. Юнги чувствует, как что-то сжимается в груди. Это... это не кажется ему правильным. — Нет, — снова шепчет Юнги, пытаясь говорить, хотя он уже почти на грани. — Я не... я не... шлюха... — ...Оу? — хмыкает Чонгук, вводя палец в дырочку Юнги до самого конца, начиная двигать им внутрь и наружу. — Тогда почему твой член в моей руке, а мой палец в твоей заднице? Юнги внезапно представляет себе их, как если бы он наблюдал за происходящим со стороны... а если бы его видели его друзья?.. Его лицо краснеет от смущения, стыда. — Блять, — резко выдыхает Юнги. Чонгук прижимается к губам Юнги с болезненным поцелуем, углубляя его сильным толчком своего нетерпеливого языка и посасывая нижнюю губу старшего, пока она не становится красной. Чонгук гладит член Юнги и засовывает в него палец в том же ритме, заставляя Юнги крепко сжимать его плечи для поддержки, пока он не потеряется в удовольствии. — Хочешь, чтобы я остановился? — спрашивает Чонгук, вытаскивая палец из Юнги на мгновение. Юнги моргает, чувствуя головокружение. — Нет, пожалуйста, я хо... хочу кончить... Чонгук снова целует его, одновременно с тем вставляя в него сразу два пальца и проводя другой ладонью по члену, и Юнги громко стонет, на этот раз не сдерживаясь. Оставив ещё несколько засосов, Чонгук чувствует, как Юнги сжимается вокруг его пальцев и кончает в воду с именем Чонгука на языке. — Чонгук... — кричит Юнги, в то время как Чон продолжает гладить его чувствительный член, выдаивая всё до последней капли. Юнги ослабевшей рукой смахивает чёлку, упавшую на глаза Чонгука: — Позволь мне сделать и тебе хорошо... — ...В другой раз, любовь моя, — говорит Чонгук. — Я тоже немного устал. Давай просто уложим тебя спать. Он поддевает подбородок Юнги пальцем и снова целует его. — В будущем у нас будет куча времени, — уверяет его Чонгук. Юнги сонно кивает. — Да. — Всё было хорошо? — Чонгук хочет знать, ему нужно убедиться, что Юнги комфортно. Он чувствует, как Юнги кивает, снова прижимаясь к его губам, и Чонгук дарит ему ещё один нежный поцелуй. В течение следующего часа Чонгук помогает Юнги закончить с ванной на ночь — моет голову и натирает кожу сладко пахнущими маслами после того, как вытирает его. Чонгук оставляет нежные поцелуи на голых ключицах и плечах Юнги, ласково касаясь болезненного засоса, который он оставил на шее. Юнги вздрагивает каждый раз, когда чувствует касание его губ. Он укладывает Юнги в постель и остаётся с ним, пока тот не засыпает. Чонгук гладит Юнги по волосам и позволяет ему обнять себя, в поисках защиты от тепла тела Чона.
