Торг

— Я впечатлен, Джейн Фостер, — говорит Локи, медленно оборачиваясь и изучая окружающие их пустынные просторы. Заброшенная дорога поблизости тонет в мареве сухой пыли, сквозь которую зловеще светит половина луны. — Не тем, что ты смогла призвать меня, конечно. И не тем, что поняла, что я жив. А тем, что пришла одна. Губы бога растягиваются в улыбке. — Ты, видно, либо храбра, либо просто глупа. Джейн не реагирует на его выпады, прижимая к груди исписанную дорожную карту. Научное оборудование, кое-как перевязанное строительным скотчем, лежит на капоте ее джипа, работающего на последнем издыхании. — Тор искал тебя. Ее голос до странного тихий, приглушенный, будто бы ей не хватает воздуха. У нее искусаны губы, а волосы давно стоило бы помыть. Локи оглядывает ее, не отрывая взгляда. — Не думаю, — отвечает Локи ей в тон. — Я умер. Весьма героически, если помнишь. Взгляд Джейн падает на броню на его груди. — Он понял, что нет. Пустынный воздух холодит, почти морозит, но одежда Джейн слишком тонкая. Недостаточная защита от холода для смертной. Локи смещает свой взгляд с собеседницы и видит ее куртку, брошенную на заднем сиденье машины. Глубоко вздохнув, он складывает руки за спиной и медленно делает пару шагов к Джейн. Она не поднимает глаз. Лишь едва заметное напряжение ее плеч выдает, что она достаточно умна, чтобы бояться его. — Прости мне мой цинизм, — говорит Локи. — Но все же, я так не думаю. Тор, да хранят его боги, больше склонен верить тому, что он видит. — Был, — Джейн, наконец, поднимает на него взгляд. Ее глаза блестят в лунном свете. — Был склонен. Локи замирает. Он глядит на нее. Ждет. Слушает. У него руки чешутся вцепиться ей в шею, если она посмеет озвучить то, что подразумевает. — Он говорил мне, что ты любишь проворачивать один и тот же трюк раз за разом, — говорит она, — просто чтобы узнать, сколько раз он попадется. Локи позволяет себе улыбку, но он все еще осторожен. — Его рекорд — четыре. Это самое малое количество раз, потребовавшихся ему, чтобы разгадать мои проделки. Джейн поднимает бровь. — Похоже, два — новый рекорд. Локи пожимает плечом. — Пусть будет три. Когда мы были совсем юны, я притворился, будто утонул в реке. В ответ на то, что он предпочел провести время со своими друзьями мне. Он часами не замечал, что я пропал, а затем, рыдая, отчитывался Всеотцу о моей кончине. Одна из самых блестящих моих побед. Он лжет. Не для того, чтобы обмануть или манипулировать, скорее чтобы просто поднять ей настроение или заставить отреагировать. Хоть как-то отреагировать. Но почти ужасающее согласие в ее взгляде не исчезает. Он боится того, что стоит за этим. Из-под ее ресниц текут реки, и Локи, медленно вздыхая, думает о том, что внезапно ему стало трудно дышать. Может, он все-таки тонет. — Я пыталась связаться с кем-нибудь неделями, — говорит Джейн. — Никто из Асгарда не отвечал, или, может, передача подвела. Так что я искала тебя — потому что этим Тор занимался, когда ум-. Локи с такой силой бьет ее по щеке, что она почти падает, едва успевая опереться на свой джип. Глаза девушки кажутся огромными, полными шока. Страха. Впервые в жизни Локи не наслаждается учиненным им хаосом. — Закончи предложение, — говорит он на выдохе, держа палец перед ее лицом, — и я изничтожу свет в твоих глазах.

***

Отвечай. Нет. Локи выучил урок. Научился не задавать вопросов, на которые он не хочет знать ответы.

***

Джейн уже прошла сквозь пять стадий скорби. Она ждет и смотрит, как сумасбродный младший брат Тора ломается под невероятной тяжестью первой. Локи соглашается сопроводить ее домой, но не позволяет сказать больше двух слов за раз. Он прерывает ее посреди предложения и отказывается продолжать разговор, — если это вообще можно назвать разговором. Пока Джейн ведет джип в сторону дома, слова срываются с губ Локи в несвязном потоке информации. Будто, разогнав тишину, он не позволит истине укорениться. Пока Локи рассказывает об иллюзии, которую он использовал в Свартальфхейме, температура воздуха внутри машины опускается куда ниже, чем за окном. Словно сам Локи источает холод. Обжигающий холод. — Обесцвечивание кожи — гениальная маленькая деталь, по-моему, — говорит Локи с маниакальной, ошеломленной улыбкой. — Отталкивающая. Он смеется, а его дыхание мгновенно замерзает, стоит воздуху покинуть легкие. — Достаточная, чтобы удержать его от желания вновь взглянуть на мое тело. Джейн интересно, знает ли вообще Локи о том, что плачет. Разговор о его фальшивой смерти слишком близок к запретной теме, так что он меняет тему, даже не затрудняя себя плавным переходом. Теперь он хвалит ее попытки послать ему сообщение. Объясняет, почему она не смогла дозваться до кого-либо в Асгарде: — Ты посчитала, что кому-нибудь будет не наплевать на зов смертной. Спрашивает ее о кнопках на приборной панели и перебивает новыми вопросами, когда она пытается ответить. Джейн кивает и тихо говорит, когда подворачивается возможность. Но, по большей части, она глядит на дорогу, слушая и дрожа. Никто из них не упоминает о том, как Локи дал ей пощечину и угрожал жестоко оборвать ее жизнь, или о том, как секундой позже он коснулся ее опухшей щеки и прошептал что-то, мгновенно прогнавшее боль прочь. Локи делает вид, будто ничего не произошло. Но это произошло, и он знает. Он знает, что Тор мертв, просто отрицает. Это сводит Локи с ума.

***

Когда маниакальное бормотание сменяется тишиной, Джейн перестраивает маршрут. Отрицание прошло, и пока истина оседает в Локи, словно физическая тяжесть, вдавливая его в кресло, ей внезапно становится страшно от того, что последует за этим. Девушка тщательно выбирает слова и вымеряет движения, понимая, что привезти этого бога к себе домой было бы ошибкой. Она направляет джип в пустоши. Ни души на мили окрест. Ни души, что он смог бы уничтожить в неминуемо подступающей ярости. Никого, кроме нее. — Джейн. Она сжимает зубы, чтобы не выдать свою дрожь. Холод и подступающий страх сводят ее усилия на нет. — Останови машину, пожалуйста. Она делает, как он просит, и уводит джип с дороги. Поблизости нет ни одного фонаря. Только луна и бесконечные мили песка, камней и пустынных растений. Локи выходит из машины, и у него даже не получается захлопнуть за собой дверь. Джейн не зовет его, когда он уходит, удивительно твердо стоя на ногах. Ее же нога до сих пор на тормозе, передача — готова к движению. Будет много проще, если что, набрать скорость, оставив его здесь, бесконтрольно сводиться к безумию. Она смотрит на открытую дверь добрых пять минут, прежде, чем переключить передачу на нейтральную. Девушка натягивает куртку на плечи и застегивает пуговицу под подбородком, позволяя зубам начать стучать, и ждет. Она бы не удивилась, услышав крик. Увидев что-нибудь безумно переигранное, драматичное, что-нибудь за границами разумного. Например, как откалывается огромный кусок Луны, падая на Землю и сгорая в атмосфере. Но, либо гнев Локи спокойнее, чем ожидалось, либо он действительно ушел. Она, без тени сомнения, знает, что Тор любил Локи. Может, даже больше, чем он когда-либо мог любить ее, пусть даже после десятилетий вместе. Но до этого момента, она могла только подозревать, что Локи тоже любил Тора. И лишь по этой причине она оставляет его дверь открытой и ждет, молчаливо приглашая его, когда тот будет готов вернуться.

***

Когда он забирается на переднее сиденье и захлопывает дверь, проходит уже почти два часа. Небо на востоке едва начинает светлеть, предвещая новый день. Волосы Локи подстрижены, очень коротко, но неровно, будто бы дрожащей рукой. Его впалые щеки, острые скулы — все теперь куда более заметно. Может, смена теней просто играет с ее зрением, но Джейн чувствует, что что-то в нем серьезно изменилось. Он выглядит старше и моложе одновременно. Где бы он ни был, для него прошло куда больше двух часов. — Я вернулся сказать, — тихо говорит Локи, — что я все исправлю. Его голос ломается, будто бы он посадил его совсем недавно. Локи бросает быстрый взгляд на Джейн, и его глаза настолько печальны, бездонны и затравлены, что девушка наконец понимает, почему Тору снились кошмары о том, как его братишка пал. — И мне жаль за то, что я ударил тебя, — продолжает он. — Я… Я не должен был этого делать. Не говоря ни слова, она опускает взгляд на его ладони. На едва затянутые магией сбитые костяшки пальцев. Ей удивительно, как быстро он смог дойти до стадии торга, особенно если учесть, что бурление гнева все еще чувствуется в нем, несмотря на все извинения. Джейн хочет сказать ему, что нечего исправлять. Смерть нельзя отменить. Но торг — естественное состояние скорбящего, и она знает, что Локи должен пройти сквозь него, так же, как прошла она. — Как это возможно? Вопрос не несет смысла. Она не смеет надеяться. Даже в обществе бога. — Все возможно, — отвечает Локи. — За свою цену. На мгновение его лицо лишается всех возможных масок. Джейн видит, как выражение на нем становится перепуганным — затем решительным — и, наконец, усталым. Локи тянется к ее руке, чтобы притянуть к своим губам и поцеловать. После, он исчезает.