Торг

Голос Тора звучит, словно раскат грома в пустыне. — Хеймдалль, открой Биврёст! Ответа нет и не было, с самого начала. Он знает, что что-то в Асгарде не так — со Всеотцом и кто знает, чем еще. Тор ощущает отчаянную нужду в том, чтобы вернуться домой, но путь закрыт. — Хеймдалль! Джейн ждет у своего джипа, обнимая себя руками, пытаясь оставаться спокойной. Она не хочет, чтобы он уходил, но ее тревога за него заставляет ее не говорить об этом. — Он когда-нибудь прежде исчезал так надолго? — кричит Джейн. Тор слишком расстроен, чтобы отвечать. Он начинает задыхаться, с трудом справляясь с гневом и скорбью. Его ноги так отяжелели, что он едва может их поднять. Его сердце болит так сильно, будто хочет убить его. Он не хочет верить в то, что он, кажется, знает. — Тор, — говорит Джейн. — Пойдем обратно. Давай вернемся домой. Мы разберемся. Яростные слезы текут из глаз Тора, и он рычит на небеса: — Локи, открой Биврёст! Он не создан для таких страданий.

***

— Тебе нужно постричься, — замечает Сиф. — Выглядишь, как тролль. Локи поднимает на нее глаза из своей книги, что он читает, сидя за дальним столом в глубинах библиотеки. Сиф стоит там же, среди огромных шкафов, полных книг, хранящих древние, тайные тексты, и выглядит она такой же недовольной, какой Локи привык ее видеть. Он даже не уверен, как она его тут нашла. — Леди Сиф, — говорит он, приветствуя. — Чем обязан такому счастью? Если Сиф и замечает сарказм в его словах, то либо игнорирует его, либо просто больше не ведется. — Не видела тебя в столовой. Локи ждет, подняв бровь, когда она дойдет до сути. Его терпение кончается первым. — И? — И где-либо еще, если на то пошло, — продолжает она, и ее голос вновь наполняется раздражением. — Ты отдалился. Локи откладывает книгу, внимательно следя за тем, чтобы она не коснулась листов, на которых он писал. Чернила еще не высохли. — Знаешь, я могу понять, когда моя семья выражает свои опасения насчет меня, потому что это вполне логично. Но когда этим занимаешься ты, становится прямо-таки странно. — Ты отдалился, — повторяет Сиф. Локи отвечает ей напряженной улыбкой. — Нет. Я занят. — Чем? — Важными делами. — Тор беспокоится за тебя. — Тор — идиот. Раздражение быстро сменяется знакомой враждебностью. — Тор любит тебя, Локи, и ты должен позволять ему это, время от времени. Ты нажил себе кучу неприятелей. Ты очень плохо обращаешься с другими. Ты набрасываешься на них со своими колкостями и сарказмом, и используешь свою речь лишь для того, чтобы пристыдить тех, кто вокруг тебя. А потом ты удивляешься, почему никто тебя не ищет, когда ты исчезаешь. Улыбка Локи неизменна. — Тогда почему ты здесь, Леди Сиф? — Я понятия не имею. — Что ж, хорошо, — он бросает взгляд на дверной проем, сквозь который она зашла. — Желаю доброго дня. Сиф не двигается. — Мы были друзьями, в детстве. — Вижу, ты правильно употребляешь прошедшее время. — Ты обрезал мне волосы, Локи, — огрызается Сиф. — Это было жестоко, и тогда это разбило мне сердце. И ты так и не попросил за это прощения, — искренне, по крайней мере, — так что не говори, что у меня нет причин злиться на тебя. Но ты все еще брат Тора, и принц Асгарда — и когда-то ты был моим другом. Я не ожидаю от тебя дружбы теперь, но я хотела убедиться, что ты в порядке. Тор беспокоится за тебя, Локи. Не издевайся над этим. Для Локи это довольно непростая задача, потому что самому его существу хочется поиздеваться. Потому что тогда ему не придется думать об этом, или принимать близко к сердцу. Локи откидывается на своем стуле, чувствуя, будто ему дали пощечину. Слова Сиф добавляют новой тяжести к той, что постоянно растет в его сердце. — Благодарю тебя за заботу, — говорит он. У него даже выходит сказать это ровно, без сарказма, но ему все еще очень хочется, чтобы она ушла. — Но я надеюсь, что за последние недели я довольно ясно продемонстрировал, что способен достойно о себе позаботиться. Сиф качает головой. — Почему ты так настаиваешь на том, чтобы отгородиться от всех? — Если бы ты знала, что люди пострадают, пытаясь помочь тебе, ты просила бы о помощи? — Значит, ты и вправду в беде. Локи с силой опускает карандаш на стол, и в его глазах сияет ярость. — Желаю тебе доброго дня, Леди Сиф, — шипит он. — Оставь меня.

***

Локи еще не готов упасть, но он чувствует, что начинает соскальзывать. Это, что странно, его не пугает. Он знает, что заслуживает этого. Дни и недели пролетают мимо, а он стал тихим и отстраненным. В его сердце — глубокая, полая дыра в том месте, где раньше бушевала ярость. Какая-то часть ее, конечно, все еще там, но он почти уверен, что никогда еще не чувствовал такого покоя. Один больше не достоин того, чтобы тратить на него время, и Лафей тоже, никто из них. Йотуны ушли. Его брат и мать в безопасности. Он больше не царь. Покой. В нем больше нет гнева. Только усталость — он так устал. А помимо этого, конечно, в нем Вина. Она скрывалась за гневом так долго, и это было прекрасное место, чтобы не выдавать себя. Но так много его злобы сгорело, что временами Локи почти впадает в коматоз от осознания того, как много он уничтожил за столь короткое время. Он лежит ночами без сна, уставившись в потолок, и будто бы целые волны крови, что он пролил, накрывают с головой, желая утопить его. Но он все еще не впал в депрессию и не сдался. Его ждет еще пара сделок, он должен выторговать еще несколько десятков жизней прежде, чем придет время платить за свои грехи. Вина требует этого, он должен это Тору. Двое стоят между будущим, знакомым Локи, и прошлым, в котором он находится. Танос и Малекит. Он может оставить обоих в покое, конечно, но они все еще будут где-то там и рано или поздно доберутся до Тора. Сейчас же у Локи есть возможность спланировать все наперед, хоть это будет непросто, учитывая, что он вообще не должен ни о чем знать. Он не сможет прийти ко Всеотцу и сдать планы врага со всеми деталями, не притянув парочку подозрительных взглядов. На него направлено уже достаточно. В последнее время жители Асгарда странно к нему относятся. Они не дружелюбны, но все еще уважительно склоняют головы перед своим принцем, когда он проходит мимо. Он их пристыдил. Даже хуже, он сделал это на глазах у врага. Но даже асгардцы не могут отрицать истинности его слов о верности и чести, так что они едва заметно следят за ним день ото дня, и думают, как это они так долго жили, не замечая принца вообще. Хотя они вряд ли когда-нибудь полюбят его, теперь они знают, каков он, и уважают неслышную силу его ума. Некоторые шепчутся, будто бы из Локи вышел бы лучший царь, чем из Тора — по крайней мере, в тяжелые времена. Локи об этом не знает. Ему уже все равно, его жизнь продана. Ничего из этого никогда не было ради него. Так что он сидит в тихих уголках библиотеки или садов царицы, и обдумывает возможные варианты. Первым придет Танос, которого Локи победить не сможет. Он уже ощутил ярость и пытки Безумного Титана, когда упал в Пустоту, и он не так глуп, чтобы пытаться идти с ним один на один. Но Танос желает получить Тессеракт, а он находится в Мидгарде, так что он пошлет Читаури, с или без Локи в качестве союзника. И Локи может сделать кое-что на этот счет. Во благо Тора. В качестве компенсации, и чтобы уберечь его от неизвестных переменных, пока прошлое и будущее не сошлись. А следом придет Малекит, жаждущий добраться до Эфира. И так вышло, что Локи знает, где тот находится. Как конфетку у ребенка.

***

— Принц Локи, — говорит Хеймдалль, приветствуя. Локи подходит к краю Обсерватории, не уверенный, как он относится к тому, что его больше не зовут царем. Прошли недели с тех пор, как он передал Гунгнир Одину, но без его холодного веса в ладонях Локи чувствует себя незащищенным. Уязвимым. С тех пор он полагается лишь на свой ум. — Ты когда-нибудь пытался заглянуть в Пустоту? — спрашивает Локи. Хеймдалль отвечает своим обычным, безразличным тоном. — Слепота, что застилает мои глаза, когда обращаю туда свой взор, тревожит. Я не гляжу туда, где нечего увидеть. — Я попрошу тебя взглянуть. Пока я был царем, мне снилось кое-что. Дар предвидения Всеотца, полагаю, но может и нет. Мой разум тоже тревожится. Каждое слово — ложь. Локи стискивает зубы и ждет, когда Хеймдалль окликнет его. Хоть он и верно служил ему, когда принц был царем, Локи знает, что сторож все еще не доверяет ему. Теперь, когда Хеймдалль знает, что Локи способен скрываться от его взгляда, и укрывать других, это доверие вряд ли когда-нибудь восстановится. — Что ты видел? — тон Хеймдалля невозможно разобрать. — Я не уверен. Там темнота. Я не знаю, как еще это описать. В Пустоте не должно быть ничего. Но там что-то есть. — Ты говорил Всеотцу о своих тревогах? — Я бы не скрыл, если бы он спросил, но я бы хотел лучше понять саму природу этого, прежде чем идти к нему. Нет нужды беспокоить царя, если это неважно. Ты взглянешь? Я уже начал свое исследование. — Я не скрою того, о чем ты просишь, от своего царя, — говорит Хеймдалль, — и не отведу взгляда от тех, за кем наблюдаю сейчас. Локи поднимает бровь. — О том и не прошу. — Хорошо, мой принц. Я исполню твою волю.

***

Локи посеял в Хеймдалле тревогу, так что теперь сторож будет ожидать беды. Сейчас же он должен играть роль обеспокоенного принца, ищущего ответы. Так что Локи прячется в библиотеке и закапывается в древние тексты об Иггдрасиле, историях о прошлых войнах, а затем — об утере одного из самых значимых трофеев сокровищницы Одина. О Камне Бесконечности. О Тессеракте. Локи убеждается, что у него достаточно книг и исследований по теме, так что главные находки не покажутся слишком уж подозрительными. Тем не менее, его выводы все еще полны прорех. Все это чересчур зависит от обстоятельств, и Локи может сказать лишь, что у него есть подозрения. Так что он продолжает исследования, и находит достаточно, чтобы убедить остальных действовать. Он должен поместить самого себя ближе к месту событий.

***

— Всеотец, — говорит Локи. Он неуверенно топчется в дверях личной библиотеки царя, глядя куда-то за плечо Одина, а не прямо на него. Он ненавидит его, и никогда не простит. Но сейчас ему нужна его помощь. — Сын мой, — отвечает Один. Он тоже не поднимает на Локи глаза, вместо этого заканчивая писать что-то в своем дневнике. Дует на чернила, чтобы они высохли, прежде, чем закрыть кожаную обложку. — Что ты хочешь мне показать? Локи сжимает пальцы на блокноте со своими исследованиями. Один усмехается в своем обычном, насмешливом тоне. — Ты правда считал, что я не замечу, чем ты занимаешься? Почти замуровавшись в библиотеке и отдавая приказы царскому сторожу? Проходи. Садись. Покажи мне, что ты нашел.

***

Локи выкладывает все. Листы, полные записей, карты и диаграммы разложены по всему столу Всеотца. Локи наблюдает, как Один изучает их, и его одолженное сердце грозится проломить ребра. — Я не уверен, что понимаю ход твоих мыслей, — говорит Один, спустя долгое время. — Но я понимаю, что зажгло твой интерес. Я и сам видел эту тень. Локи подавляет в себе желание закашляться. — О? — Гунгнир показывает много всего. Гунгнир Локи даже «привет» не сказал, не говоря уж о том, чтобы показывать ему тени, снующие в Пустоте. — Ох, да, — лжет Локи. — Гунгнир и вправду полнится тайнами. Один глядит на него с саркастичной улыбкой, которая может значит что угодно, — так что Локи отводит взгляд, потому что не слишком-то хочет даже пытаться понять, что именно. Тишина в комнате неприятная. — Ты все еще зол на меня, как я вижу, — говорит Один, опуская на стол один из испещренных записями листов. — Я это уже пережил, вообще-то. Перехожу в состояние безразличия, которого ты боялся. — Можешь так считать, если тебе от этого легче. Но мы никогда не будем безразличны друг к другу, сын мой. Локи игнорирует эту фразу, чисто из принципа. — Я хочу отправиться в Мидгард. — Да, я подозревал, что захочешь. Локи напрягается, но ждет, не реагируя. — Чтобы встретить смертную Тора, конечно, — говорит Один голосом, полным пренебрежения. — Он мало о чем еще говорит. — Она — астрофизик, — выделяет Локи. — Как и Эрик Селвиг, с которым Тор так же столкнулся. — И какой прок магу от двух ученых? Локи делает глубокий вдох, успокаиваясь. Всеотец слишком умен, так что Локи не может позволить ему понять хоть что-то неверно. — Это лишь теория. — Я не собираюсь смеяться над тобой, Локи. Расскажи. — Я думаю, что Тессеракт в Мидгарде. Единственный глаз Одина вновь опускается к исследованиям. — Продолжай. — Тор упоминал, что он установил контакт с разведывательной организацией под названием Щ.И.Т. во время своего изгнания в Мидгард. Под конец его пребывания там, эта организация забрала Эрика Селвига, чтобы тот помог им в изучении неизвестного устройства. Тор был не слишком полезен, когда я расспрашивал его об этом, но он упомянул, что слышал, как Селвиг говорил с Джейн Фостер о каком-то инопланетном источнике энергии. Я уверен, что я не первый, кто подозревает, что это может быть Камень Бесконечности. Тень движется. Один откидывается на спинку своего кресла, задумчиво стуча пальцами по столу. — Хеймдалль рассказал мне, что он увидел в Пустоте. Локи ощущает легкий укол предательства от того, что Хеймдалль ничем с ним не поделился, но быстро берет себя в руки. — И что он увидел? — Все как ты и сказал. Тень движется. Хотя, мне интересно, почему ты считаешь, что она движется к Мидгарду? До него — целая вселенная. — Хеймдалль смог определить точное местоположение? — Смог, — отвечает Один. — Хоть мне все еще интересно, почему ты так на этом зациклен. Это же всего лишь тень. — Как я и сказал, это лишь теория. Тень — неизвестная переменная, и если камень действительно в Мидгарде, рано или поздно он станет целью. — И что ты планируешь сделать? Локи пожимает плечами, пытаясь сделать вид, будто у него нет четкого плана. — Тессеракт принадлежит Асгарду. Один улыбается, чувствуя, что есть что-то еще. — Но? — Если и вправду существует угроза атаки, человечество могло бы использовать его, чтобы защититься от тех, кто может попытаться украсть его. — Ты мог бы просто забрать Тессеракт, если он и правда там, и вернуть его сюда, где безопасно. Как ты и сказал, он принадлежит Асгарду. — Верно. Но так как мы не знаем, что скрывается в тени, я не хочу совершать нечто настолько безрассудное. Или щедрое. Один понимающе смеется. — Ясно. Ты скорее направишь риск на Мидгард, чем на Асгард. Они примут на себя весь удар потенциальной угрозы вместо нас. — Я бы хотел помочь им. — И потому ты ищешь ученых, что могли бы помочь тебе в твоей миссии по защите Мидгарда, вроде использования самого Тессеракта для этого. Должен сказать, Локи. Ты разработал довольно интересную теорию. Локи глядит на него, изо всех сил стараясь не казаться задетым дальновидностью Всеотца. — Знаешь, иногда ты прямо-таки ужасающ. Глаз Одина мерцает, уставившись на Локи. — Мальчик мой, мне кажется, это самое умное из всего, что ты когда-либо говорил. Они смотрят друг на друга с разных концов стола, того самого, на котором вырезана шахматная доска — квадратные поля сражений, похороненные под листами исследований Локи. — Локи, — говорит Один наконец. — Каким образом я дал тебе упасть? Локи собирает свои заметки, встает со стула и уходит, не дожидаясь, когда его отпустят.

***

Проходит совсем немного времени, прежде чем Локи рывком открывает дверь в покои Тора. С тяжелым вздохом, младший прислоняется к дверному косяку, чувствуя себя так, будто ему только надрали задницу в поединке умов. Он не совсем уверен, кто вышел из этого боя победителем. Тор сидит у огня, полируя Мьёльнир, который он, по интересному стечению обстоятельств, снова смог поднять после того, как Локи прочитал жителям Асгарда целую лекцию о клятвах и чести. Тор моргает, глядя на своего брата — а затем улыбается. — Приветствую, незнакомец. Верно, забыл постучать? — Что ты скажешь насчет небольшого приключения? — спрашивает Локи. Тор опускает молот на пол у своих ног. — Если оно как-то связано с библиотекой, боюсь, приключенствовать тебе придется в одиночку. — Я думал полететь в Мидгард, вообще-то. Хочешь навестить свою Джейн? Вида чистейшей радости, что проявляется на лице его старшего брата, достаточно, чтобы и сам Локи заулыбался. Впервые за несколько недель, он чувствует хотя бы намек на счастье, хоть вскоре Вина напоминает о том, что он не заслуживает этого чувства вовсе.