Торг

Золотая паутинка Сна Одина опутывает своей восстанавливающей магией неподвижное тело Всеотца. Он спит и ничего не слышит. Ничего не знает. Совершенно понятия не имеет о том, что произошло. Часто говорят, будто Один ощущает происходящее вокруг него, когда он в этом состоянии, но Локи подумывает о том, что это ложь. Он бы не спал, если б знал. Локи бьет такой сильной дрожью, что он едва может сомкнуть пальцы на меховых одеялах, чтобы сорвать их к черту. Его колени бьются о постель, и он забирается на нее, чтобы растрясти Всеотца, сначала просто держась за плечо, а затем — схватив обеими руками, вцепившись в его одежды, когда он не отвечает. — Проснись, — говорит Локи сбивчивым голосом, ибо каждый его вдох сопровождает короткий приступ отчаяния. — Проснись, старый дурак. Это… Всхлипы уже стучат в его груди, но лишь болезненный спазм где-то внутри не позволяет им вырваться наружу. Рядом с Одином, на постели, лежит Гунгнир, мягко и едва слышно вибрируя от собственной энергии. Хугин и Мунин смотрят со своего насеста возле окна. Когда неосознанные всхлипы все же прорываются, пальцы Локи продолжают дрожать на ткани рубахи Одина. — Он мертв, — говорит Локи. — Отец, прошу, пожалуйста, проснись. Ты мне нужен. Тор… Я не могу дышать… Мне кажется, я… О, Боги, я не могу дышать… Он опускается, пряча лицо в непоколебимом уюте плеча своего отца. — Папа, я не знаю, что делать. Пожалуйста, я один, и я не знаю, что делать.

***

Локи не думает, что возможно ненавидеть пустыню сильнее, чем он ее ненавидит. Он был бы более чем счастлив сжечь ее с лица Мидгарда. Она забрала не только жизнь Тора и последние осколки души Локи, но теперь еще и породила доказательство того, как сильно Локи ошибался в своих суждениях. Уже не в первый раз его рвение умереть от руки Тора заканчивается чем-то совершенно неожиданным. Он не может осознать, почему Тор отказывается убивать его. Локи, наконец, показал ему свое истинное лицо. Оба лица, на самом деле, — внешнее чудовище, так же, как и внутреннее. И все же, его брат отказывается наносить удар. Терпение и милосердие Тора лишь заставляют вину Локи вгрызаться глубже в его сердце, пока разум попросту не закрывается, пытаясь защититься. Он не может выдержать ничего больше, и потому он не может ничего, кроме как прекратить думать и начать переставлять одну ногу за другой. В груди Локи — холодное, безжизненное сердце, и он идет широкими шагами в сторону мотеля. На его лице не написано ничего, и он даже не утруждается обращать внимание на то, поспевает за ним Тор или нет. — Я не закончил говорить с тобой, Локи, — зовет его Тор, оставаясь позади. Его шаги медленнее, потому что он еще не готов отпустить все, что узнал. Локи сильнее фокусируется на своей цели и не отвечает. — Ты снова отталкиваешь меня. Локи останавливается и оборачивается, указывая пальцем на парковку у мотеля, и на лице у него все еще нет ни намека на эмоции. — У покоев твоей возлюбленной дежурят два незнакомых фургона. Ты желаешь разобраться или нет? Тор нагоняет брата и сжимает губы в тонкую недовольную линию, глядя на то, на что Локи указал. — Будь начеку, — говорит Тор. Агент Бартон сидит за рулем одного из фургонов, но он не предпринимает попыток выйти, когда замечает, что Локи и Тор идут в сторону пары мотельных комнат. Пальцы Бартона крепко сжимают руль, но его лицо не выражает ничего, кроме сосредоточения. Второй фургон — точная копия первого, но на водительском сидении — незнакомый агент. Дверь в комнату Джейн и Дарси приоткрыта, и Тор рвется вперед Локи, когда замечает это. — Джейн? — зовет он. Тор врывается в комнату так быстро, что дверь бьется о стену и оставляет там заметный след. Когда Локи входит в комнату и обходит своего огромного, как скала, брата, он видит, что Джейн, скрестив руки на груди и нахмурившись, обсуждает что-то с Агентом Наташей Романофф. Плечи Локи сковывает напряжением прежде, чем он успевает опомниться. Вместо униформы Щ.И.Т.-а на агенте Романофф надета бежевая юбка-карандаш и тщательно выглаженная блузка с оборками, призванными смягчить ее образ. Ее макияж и волосы уложены нежной рукой — никаких резких линий или цветов — и ее улыбка приятна и подозрений не вызывает. В ее поведении нет ни капли той, почти скучной, уверенности, что он видел раньше. Локи расслабляет мышцы лица и тела до тех пор, пока они не выдают ничего — ни скорбь, ни тревогу, ни недоверие, ни вину, ни влечение. Ничего. — Меня зовут Натали Рашман, — говорит маленький паучок, и это совсем не ее имя. — Я здесь, чтобы помочь вам во время вашего пребывания. — Она приехала где-то пять минут назад, — говорит Джейн Тору. — Я думала, это стучала Дарси. Она ушла купить нам завтрак. Тор становится возле Джейн, но Локи знает своего брата достаточно хорошо, чтобы понять, что он куда менее осторожен, чем должен быть. Костюм милого паучка сыграл свою роль. — Щ.И.Т. послал вас, — говорит Тор. В руках у агента Романофф — блокнот в кожаном переплете, и она переносит вес на ногу, открывая его. В результате, так она подчеркивает соблазнительный изгиб своего бедра. — Одним из аспектов моей работы является умение не задавать вопросы, — говорит она. — Лишь предоставлять вам все, что вам понадобится. Считайте меня своим личным помощником. Джейн сжимает челюсти, и Тор кладет свою ладонь ей на лопатки, успокаивая. — Это весьма великодушно, но необязательно, — говорит он. — У нас есть все, что нужно. Агент Романофф переводит свое внимание на Локи и слегка наклоняет голову, словно желая получше его рассмотреть, — что, конечно же, не более чем попытка примирить Джейн и Тора с миролюбивостью ее намерений. Локи тщательно просчитывает свою реакцию и позволяет своему взгляду оценивающе скользнуть по ней, прежде чем целенаправленно задержаться на изгибах ее тела. В эту игру могут играть двое. — Вам придется обсудить это с моими нанимателями, — хоть агент Романофф отвечает Тору, ее внимание все еще обращено на Локи. — Я здесь лишь для того, чтобы сделать ваш визит чуть более комфортабельным. — Как продуманно, — почти мурлычет Локи в ответ. У него руки чешутся от того, как сильно он хочет обставить ее в хитрости. — Я уж было подумал, будто в этом мире не слишком почитают гостей, и рад узнать, что ошибался. — Вы так же будете рады узнать, что вашу встречу с доктором Селвигом одобрили, — говорит агент Романофф. — Однако в соглашении есть некоторые оговорки. Их вам озвучат перед встречей. Я договорилась, чтобы вас с братом доставили в Нью-Йорк сегодня же. Локи слегка поднимает подбородок. Тессеракта нет в городе. Щ.И.Т., очевидно, все еще им не доверяет. — Это добрые вести, — говорит Тор. — Но что насчет Джейн и Дарси? — Мои наниматели попросили их остаться, — отвечает агент Романофф. — Боюсь, одна из оговорок. Мы привезли лишний фургон, чтобы доставить их, куда пожелают. Тор, кажется, не слишком-то радуется подобным новостям, но Джейн наклоняется к нему и говорит: — Все хорошо. Мы будем в порядке. По крайней мере, ты сможешь увидеться с Эриком и показать ему работу твоего брата. Тор, ты не представляешь, как это для него важно. Агент Романофф просматривает записи в своем блокноте, прежде чем с улыбкой закрыть его. — Тогда мы отправимся, как только вы будете готовы. Не торопитесь.

***

Направляясь к краю парковки, Локи тщательно поправляет свой галстук, потому что ветер упорно пытается выбить его из нужной позиции. Локи делает вид, будто не видит, как прощаются Джейн и Тор, но, естественно, разум заполняет пробелы самостоятельно. Как бы он ни хотел обидеться на возлюбленную своего брата, он не может. Его одолженное сердце уже задыхается и умирает от бесполезных эмоций. Он не поведется еще на одну. К тому же, Тору будет нужна Джейн, когда Локи не станет. Дарси выходит из номера и поднимает ладонь к голове козырьком, защищая свой взор от сияния восходящего солнца. Когда она замечает Локи, то улыбается и спешит к нему едва ли не вприпрыжку. — Норны, помогите мне, — бормочет Локи. Он отворачивается к пустыне, надеясь поубавить пыл девушки. Ветер снова ловит его галстук и поднимает его, выдергивая через левое плечо, и галстук подводит его, безнаказанно развеваясь, словно флаг. Дарси становится прямо перед Локи, закрывая ему обзор. — Джейн сказала, что вы, ребята, едете в Нью-Йорк, — говорит она ему. — Там есть отличная пиццерия, возле Бруклинского моста, называется «У Гримальди». Загляните, пока будете там. Локи не опускает подбородка, натянуто улыбаясь собеседнице. — С чем именно вы ассистируете доктору Фостер? Волосы Дарси падают ей на лицо, и она безуспешно пытается собрать их в хвостик. — О, ну, — говорит она, пожимая плечами. — Социальные комментарии. Фейсбук. И я говорю ей, когда ее оборудование начинает пищать. — Ах. Он убирает один из ее выпавших волосков со своего рукава и отпускает его с потоком ветра. — Ну, кажется, мы уезжаем, — говорит она. — Вам надо будет еще как-нибудь нас навестить. Ну, знаешь, перед тем как вы улетите в космос и все такое. Дарси отпускает свои волосы и делает шаг вперед. Прежде, чем Локи может ее остановить, ее руки уже обвивают его туловище, в, кажется, объятиях, хотя сам он не может понять, что сподвигло ее на подобное действо. Он напрягается и моргает, глядя на темную голову, лежащую на его плече, не зная, что ему чувствовать — смущение, отвращение или что-то еще, о чем ему даже думать не хочется. Он не может вспомнить, когда в последний раз кто-то незнакомый реагировал бы на него без страха — или, хотя бы, тревоги. Дарси отстраняется и поправляет очки, совершенно не задетая тем, что он не обнял ее в ответ. — Увидимся. Локи поворачивает голову, глядя, как она уходит. — До встречи, — говорит он неуверенно. Локи замечает Джейн Фостер, идущую к нему, снова скрестив руки на груди. Она улыбается Дарси, когда они проходят друг мимо друга, но выражение на ее лице смягчается, хотя и становясь при этом более настороженным, когда она вновь обращает свое внимание на Локи. Он сжимает зубы, думая, что же у нее за мысли на его счет на этот раз. — Доктор Фостер, — говорит он, приветствуя. — Зови меня Джейн, — говорит она. — Я просто хотела попрощаться. Я так рада, что Тор привез тебя, познакомились хоть. Локи едва заметно наклоняется. — Воистину, было очень приятно познакомиться. — Ладно, я соврала, — говорит она, смеясь. — Я не это хотела сказать. Я, кхм… Она пинает камушек носком ботинка. — Я видела, как ты говорил с Тором утром. Из всех вещей, что она могла бы сказать, именно этой Локи не ожидал, особенно прямо в лицо. В любом случае, она должна говорить об этом с Тором — не Локи. Он думает, сколько же она увидела. Когда Локи не отвечает, Джейн спешно добавляет: — Не переживай. Я всего лишь увидела вас двоих через окно, и тут же закрыла шторы, чтобы дать вам личное пространство. Я ничего не слышала, но было довольно очевидно, что происходит. Тор говорит, что тебе трудно с ним разговаривать, и я знаю, что он о тебе волнуется. Иногда, легче поговорить с тем, кого ты не особо-то знаешь, так что я хотела сказать, что ты можешь прийти ко мне, если тебе нужен будет кто-то, кому можно выговориться. Обещаю, я ничего не скажу Тору. Локи не уверен, что ему делать с этим предложением. У него нет размолвок с Джейн Фостер — за исключением ноющего чувства ревности, — но ее слова заставляют его чувствовать необходимость защищаться, словно часть его души, что он считал совершенно недоступной для других, теперь была обнажена. Как редко люди тянутся к нему, оставив позади свое желание быть ближе к Тору. Он открывает рот, чтобы ответить, но у него нет слов. — Ты почти меня не знаешь, — говорит Джейн, нервно усмехаясь. — Я это понимаю. Но я думаю, у нас много общего. Мы оба печемся о том, за кем сложно угнаться. Это долгосрочное предложение, если тебе будет это нужно. И, если это поможет, мне тоже это может быть нужно. Передай Эрику привет от меня, ладно? Джейн тянется, чтобы поцеловать Локи в щеку — ту же, что она ударила в другом времени. — И позаботься о Торе. Кожа Локи, там, где ее коснулись губы Джейн, ощущается теплой и холодной одновременно. — До свидания, Джейн, — говорит он, наконец возвращая себе способность произносить слова. — Я благодарю за предложение. Не беспокойся о Торе. Забота о нем — как раз то, чем я здесь занимаюсь.

***

Личный самолет ждет их в аэропорту — белый, гладкий, но покрытый тонким слоем пустынного песка. Агент Романофф стоит у короткого трапа, что один из членов экипажа открыл, чтобы они могли подняться на борт. Она безмятежно улыбается им, держа в руках свой кожаный блокнот. Агент Бартон стоит неподалеку, не привлекая к себе внимания. Полчаса спустя, они уже в воздухе и направляются в Нью-Йорк. Пейзажи лениво меняются под ними, и потрескавшаяся, лишенная воды пустыня кажется бесконечной. Локи отворачивается от маленького овального окна и опускает шторку, закрывая его наглухо. Вздохнув, он смотрит на своего брата. Они сидят друг напротив друга, разделенные блестящим столом, и ряд окон освещает их. Агент Романофф сидит в передней части пустого самолета и листает журнал. Она слишком далеко, чтобы слышать их, особенно, если учесть шум двигателей, но Локи все еще осторожен. Агента Бартона нигде не видно, что заставляет Локи быть еще более осторожным. Брови Тора неуклонно поднимаются, пока он просматривает буклет с инструкцией по безопасности. — Брат, эта листовка с картинками очень меня тревожит, — говорит он. — На ней изображены смерть и разрушения, что должны произойти, если эта ладья упадет с небес, но на лицах жертв улыбки и безумное спокойствие. Локи забирает буклет у брата и вскоре тихо смеется над картинками. — А я-то думал, что у мидгардцев нет чувства юмора. Мне даже хочется оставить это у себя. — Их технологии древние, — говорит Тор. Видно, что ему, огромному, неудобно сидеть в маленьком кресле — приходится держать руки прижатыми к бокам. — И крошечные. У меня ощущение, будто мы едва движемся. Как мы вообще куда-то доберемся с такой-то скоростью? Локи морщит нос, чувствуя легкий запах выхлопа, просачивающийся сквозь вентиляцию. — Для них, топливо — это останки вымерших гигантов, населявших планету до них. Чего ты ожидаешь? — Надо было сказать Хеймдаллю послать нас сразу к Эрику Селвигу. — Это только бы подняло Щ.И.Т. на уши. Лучше было бы связаться через Джейн. Так получается медленней, но это даст им время понять, что мы не навредим. Тор наклоняется к брату, опираясь руками на стол, и шепчет: — Ты говоришь так потому что думаешь, что наш разговор прослушивают, или потому что правда так считаешь? Бросив листовку на стол, Локи поднимает ладонь, чтобы потереть переносицу. Временами Тор просто гениален — но лишь временами. Быстрый взмах рукой, несколько прошептанных слов — и унылое рычание двигателей самолета мгновенно стихает. — Что ты сейчас сделал? — спрашивает Тор. — Организовал нам немного личного пространства, — говорит Локи. — Наш разговор больше никто не сможет услышать. Даже те устройства, что люди Мидгарда так любят везде прятать. Они даже не увидят, что мы говорим. Он откидывается в своем кресле, расслабляясь впервые, с тех пор, как они приземлились в этом ничтожном мирке. — Я и не знал, что тебе так много известно о Мидгарде, — говорит Тор. — Я много читаю. Тор издает гортанный звук, словно бы говоря, что он не уверен, что брат рассказал ему всю правду. Он наблюдает за Локи с тревожной грустью. — Я все думаю о том, о чем мы говорили. Хотя Локи обычно раздражает малый словарный запас брата, когда дело касается уточнений, Тору не нужно упоминать, о каком именно разговоре идет речь. В последнее время был лишь один важный. — Мне бы не хотелось, чтобы ты думал об этом, — говорит Локи. — У меня в голове не укладывается. Я знаю, что наши родители любят тебя, но они лгали веками. Почему они просто не сказали нам? Локи горько усмехается. — Что ж, я уверен, за этим было забавно наблюдать. Маленький йотунский недоросток, считающий себя богом. Что за буря бы поднялась. Уверен, чем дальше, тем веселее становилось. Тор щурится, словно он до сих пор не понимает, из-за чего Локи так себя ненавидит. — Не говори о себе подобного, брат. — Хорошо. Я буду молчать. — Нет, — поднимает Тор ладонь, вздыхая. — Прости. Я обещал, что ты можешь рассказать мне все, что угодно. Это не значит, что я согласен со всем, что ты говоришь, но, по крайней мере, если ты будешь произносить эти слова вслух, я смогу поправить тебя. — Боги, звучит как восхитительно несчастный способ провести остаток моих дней. Мне же так нравится быть жалким и нуждающимся. — Или ты мог бы просто выслушать меня хоть раз, и понять, что я имею в виду. Я не лгу, Локи. Я знаю, что тебе лгали другие люди, которым, ты считал, ты мог доверять — но не я. Я никогда так с тобой не поступлю. Локи глядит на Тора и ему хочется куда-нибудь отвести взгляд. Он верит тому, что Тор говорит. Его брат — не лжец, как он. Но это, конечно, значит, что Тор будущего не лгал, когда сказал, что Локи ему больше не брат. Он имел в виду каждое свое слово. — Я не думаю, что когда-либо прощу Всеотца, — говорит Локи приглушенным голосом. — Я ненавижу его, Тор. Тор трижды моргает, прежде, чем ответить. — А нашу мать? Локи наконец удается оторваться от глаз брата. Вместо этого он изучает взглядом свои руки. — Я не знаю. Мы можем сменить тему, пожалуйста? — Я тоже на них злюсь, Локи. То, что они с тобой сделали, неправильно, но мы все еще семья. Со временем, ты сможешь их простить. Локи качает головой. — Нет, Тор. С меня хватит. Я остаюсь только ради тебя, хотя тебе, так или иначе, было бы гораздо лучше, если бы я ушел. Наверное, меня можно назвать эгоистом из-за этого. Возможно, я остаюсь только ради себя. Тишина надолго опускается между ними, и она настолько тяжелая, что Локи ловит себя на том, что он содрогается от пристального взгляда своего брата. — Как ты пытался убить меня, Локи? — спрашивает Тор. Ответить получается не с первой попытки. — Гунгниром. Медленные вдохи и выдохи вырываются из легких Тора, пока он обдумывает это. — Поэтому ты пытался отдать его мне, когда я прибыл в Асгард после своего изгнания? — Да. — А потом, когда я не принял его? Локи сжимает губы в тонкую линию. (Этого ты хочешь, брат? Снова увидеть мое истинное лицо?) — Я боялся, что попытаюсь использовать его, чтобы снова тебя убить, — говорит Локи. Ему очень хочется, чтобы Тор выкинул его с этого летательного аппарата за такое признание. — Я все еще боюсь. Тор вздрагивает, но в остальном остается совершенно неподвижен. — Ты говоришь так, будто у тебя получилось. Локи поднимает глаза и смотрит на брата затравленным взглядом. — Как долго ты боролся с этим гневом, Локи? Тот устало пожимает плечами. — Вечность. — Даже до того, как узнал правду о своем происхождении? Когда ты вообще узнал? Это должно было случиться не так давно. — Я всегда знал, что со мной что-то не так. Мне это свойственно. Тор наклоняется вперед, кладя руки на стол. — Неправда. Ты ошибаешься, в тебе нет ничего плохого, кроме этого гнева, что ест тебя изнутри. То, как громко Локи смеется, удивляет даже его самого. — Это, вполне возможно, самое серьезное упрощение, что я когда-либо слышал. Может, из нас двоих именно ты ошибаешься, — кулак Локи с силой опускается на стол. — Я пытался убить тебя, Тор. Тяжелая тишина вновь опускается между ними. Локи задыхается от нахлынувших эмоций, но Тор просто выглядит несчастным. После нескольких мгновений, он говорит: — Я не стану отрицать, что это знание ранит меня, Локи. Я едва могу это принять, и чем больше я об этом думаю, тем сильнее путаюсь. Я не стану делать вид, будто понимаю, что происходит в твоей голове или твоем сердце. Мне всегда казалось, что ты на два шага впереди меня, — и в то же время на два шага позади. Ты ощущаешь все куда более остро, чем я, и иногда у меня уходит много времени на то, чтобы понять, что ты застрял в мгновении, что уже прошло. Это не значит, что ты совершаешь ошибку, задерживаясь в нем, но тебе нужно понять, когда стоит отпустить и двигаться дальше. Все что я знаю, так это то, что мы разберемся, брат. Просто продолжай говорить со мной, и мы поймем, как из этого выпутаться. Выражение лица Локи снова холодеет, потому что в его одолженном сердце уже давно нет места для того, чтобы принять хоть какую-нибудь надежду. В ответ, он отворачивается. Под брюхом летательного аппарата звучит тихий шорох грома. Зарождается буря.

***

— Вам нравится читать? — спрашивает агент Романофф. Она держит в руках небольшую стопку книг, всего где-то полдюжины. — Внизу есть библиотека для гостей отеля. Локи складывает ладони за спиной, оборачиваясь к ней. Он улыбается в попытке показать, что он доволен номером, и он действительно хорош. В отличие от захудалого мотеля, в котором он провел прошлый вечер, здесь Локи находится в покоях, достойных царя. С плюшевыми коврами, высокими потолками и блестящим видом на город. Солнце уже село куда-то за здания, скрывшись из поля зрения. Комната Тора находится где-то дальше по коридору. Вот бы паучок тоже оставила его в покое. Агент Романофф подходит ближе — манипуляторно близко — и кладет книги на ближайший к нему стол. Локи не глядит на них, вместо этого приковав свое внимание к ней. Книги, что она выбрала для него, послужат своеобразным тестом личности, чтобы понять, что он из себя представляет. Она, без сомнений, будет пристально следить за тем, какую он возьмет первой, — но еще более пристально за тем, какие он целенаправленно оставит в стороне. Если он не примет дар вовсе, агент Романофф может понять, что Локи осторожен с ней, так что он делает единственное, что может сделать, не попавшись в ее маленькую ловушку. Он пересекает свой взгляд с ее, поднимая самую верхнюю книгу, и выбирает ее, не глядя на название. — Благодарю, — говорит он. — Я и вправду люблю читать. Ее полные губы изгибаются в улыбке. — Я подозревала это. Локи разрывает визуальный контакт, опуская глаза на книгу, что он держит в ладони. Его удивляет, что ей оказывается, похоже, история для детей, но он слишком осторожен, чтобы реагировать на это. Le Petit Prince, гласит обложка. — Вы говорите по-французски? — спрашивает агент Романофф. Локи не уверен, что хочет объяснять ей все тонкости Всеязыка. — Ваши романские языки достаточно просты для понимания, если выучить один из них. Ее брови изгибаются в удивлении. — Знаете, я работала со многими клиентами, но вас я не могу прочитать. Вы и ваш брат говорите так, что я начинаю подозревать, будто бы вы совсем не отсюда. Она серьезно считает, будто он поверит, что она понятия не имеет, что они не из Мидгарда? — Вы, должно быть, весьма высокопоставлены, — замечает она. — И почему вы так считаете? Вы — одна из немногих людей, с которыми я пока здесь столкнулся. — Скажем, что ваше присутствие привлекло достаточное количество внимания, — агент Романофф касается пальцем уха, а затем указывает на потолок. Конечно, она пытается сблизиться с ним, давая понять, что хотя Щ.И.Т. ему не доверяет, Локи может доверять ей. Она наклоняется чуть ближе, прежде чем ответить. Ее духи щекочут его разум, делая флирт более естественным. — Ни мой брат, ни я ничего не скрываем, — говорит он. — Мидгард серьезно отстает от других миров в плане технологий и научного знания, но в нем есть потенциал. Мы здесь лишь, чтобы помочь вам наверстать упущенное. — Мидгард? — переспрашивает она. — Вы называете его Землей, — объясняет Локи. Ее губы вытягиваются в недоверчивой усмешке. — Что же вы, пришелец или вроде того? — Вроде того, — соглашается он. Она моргает и смеется, отлично изображая удивление. Маленький паучок даже умудряется покраснеть. Убирая локон за ухо, она говорит: — Простите. Я не должна была совать свой нос. — Нет нужды извиняться, — говорит Локи голосом, полным великодушия. — Мне нечего скрывать. — Вы повторяетесь. — Как вы великодушно заметили, мы привлекли много внимания. Боюсь, что мы произвели на ваших нанимателей неверное впечатление. Я лишь ищу возможности успокоить их. Она поднимает уголок губ. Хищническая искорка мелькает в ее зеленых глазах. — Вы не кажетесь напуганным, — замечает она. У Локи подскакивает пульс, но он улыбается, скрывая это. — Я понимаю, каково это — бояться неизвестности, Леди Рашман. Довольно заманчиво наброситься, чтобы защитить себя. Я лишь буду стоять с поднятыми руками, до тех пор, пока мои помыслы не будут признаны чистыми. Доверию нужно время, и я готов подождать. — Леди Рашман, — мелодично произносит она. — Мне нравится, как это звучит. Она улыбается и вновь смеется, и абсолютно все это — неискренне. — Уже поздно, и я отвлекла вас от вашей книги, — ее пальцы обхватывают его предплечье, и она поднимает на него взгляд сквозь паутину своих ресниц. — Я буду в соседней комнате, если вам что-нибудь понадобится ночью. Даже когда она уходит, ядовитое облако ее духов все еще остается. Локи падает в кожаное кресло и ослабляет петлю своего галстука. Тихо смеясь, он откидывает голову и глядит в потолок, гадая — напуган он или влюблен.

***

Он читает детскую книжку, прежде чем отойти ко сну. Это странная история, полная скрытых смыслов, предназначенных совсем не для детей. Прочитанные фразы расстраивают его, и после этого он долго лежит без сна, прижимая книгу к груди и слушая, как капли дождя стучат в окно. Они складываются в символ — змею, что ползет по пустыне в поисках воды, — над которым Локи размышляет, подавляя болезненное чувство внутри. Зачем агент Романофф дала ему эту книжку? Мягкий раскат грома эхом проходит по комнате. Локи смотрит, как вспышки молний раскрашивают стены и потолок. Это скромная гроза. Практически удрученная, скорбная. Признание Локи повлияло на Тора больше, чем он показывает. Его страдания от предательства спадают с небес каплями дождя, словно слезами. — Ох, просто подожди, брат мой, — бормочет Локи, обнимая книгу. — Настоящая буря впереди.