Торг

Даже в самых далеких от асгардского дворца местах, Локи слышит, как Тор зовет из Мидгарда. Гунгнир передает сообщение царю, пусть и нехотя, потому что копье чувствует, что в этот раз Локи взошел на трон не по всем правилам. И хотя Локи не совсем уверен, как старший пришел к такому невероятному умозаключению, Тор каким-то образом выяснил, что его брат не мертв. Хуже того, он еще и понял, что Хеймдалль более не охраняет Биврёст. Теперь Тор взывает прямо к Локи. Пройдет не так много времени, прежде чем он узнает, что Локи занял место Одина во дворце и на троне, пока Всеотец прозябает во Сне Одина. Если, конечно, Тор уже не подозревает это. Вот почему его брат просто не может оставить все это в покое? Не контролируя себя, Локи кладет ладонь на шею и представляет, как пальцы с яростью вытряхивают из него жизнь. Тор поклялся убить Локи, когда тот снова предаст его, и иногда Локи думает, что брат вполне способен на это. Может, это будет их последней стычкой. На третий день выслушивания все более бескомпромиссных призывов Тора Локи спускается в Мидгард, чтобы встретиться с ним лицом к лицу. В пустыне — раннее утро. Тор стоит один, спиной к Локи, и смотрит на рассвет. — Брат, — говорит Локи вместо приветствия, стискивая пальцы вокруг Гунгнира. Он держит подбородок высоко поднятым, улыбается. Ему важно хотя бы не показаться удивленным. Когда Тор поворачивается к нему лицом, Локи быстро понимает, как далеко он зашел на этот раз. Тор так зол, что буквально искрит. В его глазах — чистейшая, непрощающая голубизна, затачивающая края худших опасений Локи. Тор сжимает дрожащие губы, и слезы стекают по его щекам. — Ты не мой брат, — говорит он, и голос его срывается от эмоций. — Он погиб благородной смертью, защищая и отмщая свою семью. Я не знаю, кто ты такой. Слова, словно клинки, пронзают Локи прямо между ребер, хотя он и знает, что просил каждое из них. Но даже это не может пошатнуть его улыбку, ибо он обязан защищать, прятать свою уязвимость. Усмешка Локи звучит глухо в утренней прохладе, как будто из него высасывают жизнь. — Вижу, ты больше не пытаешься держаться за этого маленького дурака. Ты прав в своих выводах, Тор. Твой брат умер давным-давно, потерялся в Пустоте. — Я скорблю о нем каждый день, — говорит Тор. Его брови сведены к переносице, а на губах — оскал. Он старается не поддаться зову разрывающегося сердца. — А ты? Усмешка Локи переходит в разрывающий тишину хохот. — Ну, теперь ты уже просто скучен. Тор сжимает зубы, спрашивая: — Так что будет теперь? — Что всегда происходит, — улыбается Локи, и в его глазах танцуют пламя безумия и едва заметные искры невозможного ужаса. — Мы сразимся.

***

Джейн не знала, что ее телефонные разговоры с Эриком Селвигом прослушиваются. Так что вместо того, чтобы организовать личный разговор с Эриком о том, что Локи узнал о Тессеракте, она оповестила Щ.И.Т. о том, что на Земле находятся два инопланетянина, принцы своего мира. Конвой черных фургонов приезжает в городок часом позже, и люди в костюмах уводят Тора, Локи, Джейн и Дарси из закусочной, ничего не объясняя. Локи поначалу тревожится, но принимает происходящее спокойно, не оказывая особого сопротивления. Если он и вправду собирается добраться до Тессеракта, то, он знает, рано или поздно ему нужно пересечься со Щ.И.Т-ом, — хотя он и не предполагал, что в итоге его возьмут силой. Именно этот факт выводит его из равновесия. Ему не нравится чувствовать себя в ловушке, но он давно научился прятать это от других. Спустя несколько часов они оказываются на временной базе, чуть дальше в пустыне. Локи и Тор оказываются в маленькой комнате, освещенной по-больничному ярко. На стене — зеркало, и Локи понимает, что это окно, через которое люди могут наблюдать за ними. Стены и пол абсолютно белые, лишенные каких-либо линий или узоров. Прямоугольный стол стоит посередине комнаты, и у него стоят по два стула с каждой стороны. Джейн и Дарси увели куда-то в другое место, отделили от них. Хотя это напрягает Тора, он говорит брату: — Я сталкивался с этими людьми раньше. Они скрытны и внушительны, но не станут нападать без причины. Ну, кроме того раза, когда я пытался прорваться сквозь их охрану, чтобы забрать Мьёльнир, но даже тогда они меня отпустили. Тора заставили оставить Мьёльнир в другой комнате, потому что ни один агент не смог забрать его у него. — Не волнуйся, — говорит Тор младшему. — Я могу призвать свой молот даже сквозь эти стены, если потребуется. Они должны иметь представление о том, кого пытаются запугать. Локи бесит, насколько запертым он себя чувствует — почти так же сильно, как его пугает знакомая волна гнева Тора, — но Локи гонит из головы все дурные предчувствия. Он стоит в самом центре комнаты, сложив руки за спиной, отказываясь опираться на стены или садиться на один из стульев. — Воистину, — говорит он. — Тем не менее, мне не кажется, что стоило говорить это вслух, потому что я практически уверен, что они могут нас слышать. — Хорошо, — бормочет Тор, расхаживая по комнате и не сводя глаз с зеркала. — Пусть служит предупреждением. Если они навредят Джейн, то пожалеют об этом. Открывается простая, однотонная дверь и внутрь проходит Агент Фил Коулсон. Его прическа и костюм в идеальном порядке, а в руке — электронная планшетка. Прямо за его спиной — Клинт Бартон, вооруженный луком, но просто держащий его за спиной. В его холодном взгляде нет даже намека на эмоции. Локи усмехается, отворачиваясь. Когда же никто не может видеть его лица, самодовольство Локи быстро сменяется чем-то другим. Ему плохо. В этой комнате нет ни единого человека, по отношению к которому он не совершил бы чего-нибудь непростительного. — Джейн Фостер наслаждается кофе со своей милой ассистенткой, Дарси, — говорит Коулсон, отвечая на последнее замечание Тора. Это — подтверждение подозрений Локи о том, что этот разговор точно не будет личным. — Мы не вредим невинным людям. Что оставляет нам простую задачу — понять, являетесь ли вы двое невинными. — И в чем, вы думаете, наша вина? — спрашивает Тор. — Мы пришли с миром. И не сделали ничего, чтобы заслужить подобное отношение. Локи оборачивается и с растущей тревогой смотрит на брата. Тор слегка наклоняется вперед, сжимая кулаки. Это совсем как тогда, в Йотунхейме, еще до изгнания Тора, когда он встретил Лафея и практически начал войну. Коулсон глядит на него с непоколебимым спокойствием. — Вы вторглись на чужую территорию. — Каким образом? — огрызается Тор. — Это вы привезли нас сюда. — Я имею в виду, вторглись на нашу планету, — отвечает Коулсон. — Не на базу. Присядьте. Он указывает рукой на стол. Тор остается на месте, шевеля пальцами так, будто он в секунде от того, чтобы призывать Мьёльнир. Локи подходит к нему со спины и мягко касается его руки, словно прося оставаться спокойным. — Простите моему брату его буйную реакцию, — говорит Локи милостиво. — Он лишь беспокоится о безопасности девушки. — Только одной? — поднимает бровь Коулсон. Улыбка Локи становится более натянутой, и он ждет, что брат заполнит оставленные им пробелы, не желая давать ответы сам. — Леди Дарси так же под нашей защитой, — говорит Тор.  — Видите ли, в моих глазах все немного иначе, — говорит Коулсон. — Доктор Фостер и мисс Льюис — мои люди, и потому находятся под моей защитой. Они с Земли. Вы двое, напротив, откуда-то еще. Я хочу знать, как вы сюда попали, как узнали о Тессеракте и каким образом вы смогли вытащить молот из цельного камня, который никому больше не поддался. Коулсон глядит на Тора все время, что говорит, практически полностью оставляя Локи без внимания. Глупо, думает Локи. Он снова почти усмехается, но замечает, что Агент Бартон одаривает его кучей внимания. Бартон глядит на Локи неотрывно, опустив руки вдоль туловища. Идеальный солдат. Спокойный, бесстрастный и внимательный. Коулсон расстегивает пуговицу на своем пиджаке, подходя к столу. Он кладет планшетку и садится. Бартон остается у двери, молчаливо наблюдая. — Вы пропали с наших радаров на довольно долгое время, с тех пор, как исчез молот, — говорит Коулсон. — Прошу. Присядьте. Локи подталкивает Тора вперед, и, каким-то чудом, большой задира принимает решение хотя бы раз прислушаться к нему. Братья садятся. Тор — оттолкнувшись от стола, перекрестив руки, и Локи — с идеальной осанкой, сложив и устроив руки на столе перед собой. — Я вернулся домой, — говорит Тор, отвечая на замечание Коулсона. — Молот принадлежит мне. Я ничего не крал, если вы об этом. — Вот урок о Земле, — говорит Коулсон. — У нас есть тенденция считать все, что падает на нашу планету, принадлежащим нам. Вы планируете сбрасывать на нас что-нибудь еще, в ближайшем будущем? Когда Тор открывает рот, чтобы ответить, Локи уже чувствует, что слова будут не самыми дипломатичными. Он поднимает руку и говорит: — Тор, позволишь? Агент Коулсон, что мы- Коулсон теперь глядит на Локи. — Откуда вы знаете мое имя? Не помню, чтобы я представлялся. Локи открывает рот и тут же захлопывает его. Такая неосторожность — это не похоже на него. Видно, его разум и нервы натянуты сильнее, чем он предполагал. — Мой брат рассказывал мне о том, как встретился с вами в свой первый визит в этот мир. Ложь безупречна, и он говорит, даже не моргая. Но теперь Локи чувствует на себе пристальный взгляд Тора. — Агент Коулсон, прошу, поймите, что если бы мы хотели сбежать или нанести этому месту какой-либо ущерб, то сделали бы это, приложив смехотворно мало усилий, — объясняет Локи. — Мы здесь по доброй воле. — Хотя она быстро испаряется, — добавляет Тор. Коулсон улыбается, попеременно глядя на них обоих. — Эта ваша сценка с хорошим и плохим копом просто очаровательна. Простите мою тревогу, но мы серьезно относимся к неизвестным, представляющим интерес, особенно когда они начинают расспрашивать о чем-то, что считается совершенно секретным. Я знаю, зачем вы здесь. Во время своего звонка доктору Селвигу, доктор Фостер упомянула ваши исследования о Тессеракте. О каких исследованиях идет речь? Рот Локи искажается в полуулыбке. — Боги, кажется, я куда-то их положил. — Если вы хотите, чтобы мы вам доверяли и сотрудничали с вами, вам нужно и самим сотрудничать, — говорит Коулсон. — Значит, будет жест доброй воли, — Локи вытягивает руку, и блокнот появляется из чистого воздуха. Коулсон медлит, прежде чем взять его. В отличие от Джейн, он больше обеспокоен, чем впечатлен. — Удобно, — комментирует он. — Вы даже не подозреваете, насколько, — отвечает Локи с улыбкой. Локи бросает взгляд вправо, замечая, что Агент Бартон подходит на шаг ближе. Он проходит мимо, становясь за спину Коулсону, чтобы иметь возможность наблюдать за ними, пока тот занят, просматривая страницы исследований. — Откуда мне знать, что это не принесет вред, вместо пользы? — спрашивает Коулсон. Локи пожимает плечами.  — Это лишь бумага и чернила. — Смешно, — говорит Коулсон. — Такова и большая часть религиозных текстов, и все же, из-за них погибли многие люди. Это все, чем вы планируете поделиться с доктором Селвигом? — Помимо всего прочего, — говорит Локи. — Но, к сожалению, остальное хранится лишь в моей голове. Коулсон кивает, закрывая блокнот. — Понимаю. Это приманка. А вы — крючок. Благодарю, господа. Это было познавательно. Тор выпрямляется на своем стуле, пока Коулсон поднимается и заново застегивает пуговицы на пиджаке. — Что теперь? — спрашивает Тор. — Агент Бартон проводит вас и обеих леди с базы, — говорит Коулсон. — А я пока попридержу у себя эти исследования. Моя команда сможет проанализировать их и определить, могут ли они оказаться опасными. — Эти бумаги принадлежат моему брату, — с ненавистью произносит Тор. — Тор, все в порядке, — говорит Локи. — Возможно, Агент Коулсон увидит доброжелательность наших намерений. И, как он красочно выразился, они знают, как найти данные, что могут оказаться полезными. — Мы и вправду знаем, — говорит Коулсон. — Просто для уверенности, мы будем следить за местом вашего пребывания, так что не стесняйтесь выходить на связь в любое время. А пока, постарайтесь не давать нам причин наставлять прицелы на ваши головы, ладно? Хорошего вечера.

***

Агент Бартон привозит их четверых в мотель, примерно в часе езды от базы. Прежде, чем уйти, он напоминает Локи и Тору, что Щ.И.Т будет на связи. Локи чувствует легкий укол растущего интереса, смешанный с сожалением, глядя на то, как однотонный фургон исчезает в облаке пыли вдали. Если бы у него возможность создать армию из клонов Агента Бартона, Локи давно бы уже сидел на троне Мидгарда. Хотя для них забронирована пара комнат, Локи остается на улице. Он отходит на добрую сотню ярдов от мотеля, и стоит, глядя на горизонт, пока небо не начинает светлеть, и все вокруг не начинает окрашиваться сиянием приближающегося утра. Его одолженное сердце сжимается от боли, когда он вспоминает, когда в последний раз он видел рассвет в Мидгарде. Он не шевелится, даже когда ноги начинают ныть от напряжения. Его глаза болят от нехватки влаги, потому что он не моргает. Соль и песок налипли на ресницы. Его длинные волосы развеваются на ветру, иногда перекрывая обзор. Он снова размышляет о том, что он, черт возьми, творит. Он встретил уже достаточно подозрений и сопротивления, пытаясь выполнить свою задачу, и здесь, и в Асгарде — особенно со стороны Всеотца. Что-то ощущается иначе. Будучи царем Асгарда, Локи не пытался ничего изменить, помимо того, что не бросился в Пустоту. Он лишь реагировал на происходящие события, пока они сменялись на его глазах, вместо того, чтобы, как обычно, пытаться манипулировать ими в свою пользу. Он не надеется найти в Мидгарде что-нибудь для себя — это лишь подарок Тору за все, что Локи совершил, пытаясь его уничтожить. Он начинает переосмыслять свой подход к жителям Мидгарда. Кажется, более пассивное поведение работает куда лучше. Он должен позволить остальным прийти к его выводам, потратив на это столько времени, сколько нужно — или не прийти вообще. Еще он должен быть готов сдаться, если до этого дойдет. Локи начинает жалеть о том, что вообще прибыл сюда, но уход лишь прибавит сомнений на его счет, да усугубит происходящее в его голове. Тор все равно не сможет простить его, когда вспомнит правду. Локи давным-давно избавился от любой надежды на это. Он наблюдает за пустыней, тревожась, не доверяя ей — не доверяя себе — и снова думая о том, какой дурацкой затеей было возвращение в эти края. Шаги Тора звучат шуршащей галькой позади, и Локи моргает и трет глаза, внезапно замечая, насколько они высохли. — Не можешь уснуть? — спрашивает Тор, подходя ближе и становясь рядом с братом. Локи игнорирует вопрос. Он слишком устал от вопросов о своем самочувствии. — Я хотел поглядеть на рассвет, — говорит он вместо ответа. Тор зевает в кулак. — Странно, как столь безжизненное место может хранить в себе такую красоту. — Если тебе так кажется, — бормочет Локи. Они стоят в понимающей тишине, и небо продолжает светлеть. Разброс цветов поражает. Лишь когда трепещущий жар солнца поднимается над горизонтом, Тор снова подает голос. — Локи, как ты узнал имя Агента Коулсона? Локи напрягся еще до того, как прозвучал вопрос. — Как я и сказал, ты упоминал его, когда рассказывал мне о своем путешествии в Мидгард. — Я не помню этого. — Возможно, на тебе сказывается возраст. Тор вздыхает и поднимает пинком облако пыли. — В последнее время ты только и делаешь, что лжешь мне. — Не драматизируй. Я только этим и занимался всю нашу жизнь. — Иронично. Ты говоришь мне не драматизировать. Локи бросает на брата тяжелый, недобрый взгляд, молчаливо требуя прекратить. Тор подчиняется, пусть всего на несколько мгновений. Его ладонь опускается на шею Локи. Этот жест они разделяли с самого детства — что-то подобное Тор делал, демонстрируя свое покровительство, то, что он защищает своего младшего брата, особенно когда кто-то или что-то причиняло Локи вред. Локи едва может дышать под тяжестью его руки. — Сиф уже подтвердила, что ты в беде, — говорит Тор. — Это имеет отношение к Тессеракту или Щ.И.Т.-у? — Да, — врет Локи, только бы брат отстал. — Лжец. Локи поднимает ладонь, прикрывая лицо. — Я всерьез подумываю убить тебя, брат. Тор лишь посмеивается над угрозой — но сам Локи словно отшатывается от самого себя. Он не может поверить в то, что он только что сказал. Он отталкивает руку Тора и делает несколько шагов в сторону, чтобы создать дистанцию. Он закрывает глаза и пытается сконцентрироваться на работе легких. Пустыня, кажется, хочет задушить его. — Позволь мне угадать, как еще ты мог угодить в беду, — говорит Тор, и его тон совсем легкий, будто бы это все — игра, — Знаешь, ты в этом деле талантлив, сложно будет сделать выбор. Это должно быть связано с твоим желанием поговорить с кем-то высокопоставленным. На тебе, быть может, проклятье? Локи фыркает, смаргивая слезы, внимательно следя за тем, чтобы Тор видел лишь его спину. — Старшего брата, что не знает, когда ему оставить меня в покое? Воистину проклятье. — Я серьезно, Локи. — Я тоже. Мы закончили этот разговор. — Я даже близко не закончил, — в словах Тора больше нет ни намека на забаву. — Объясни мне что-нибудь, брат, и не лги мне. Хотя бы в этот раз. Локи неотрывно глядит на солнце, мучительно мечтая каким-нибудь образом сбежать туда. — Тор, зачем ты это делаешь? Когда ты, наконец, научишься не давить на меня? — Никогда, потому что я люблю тебя, — говорит Тор. — Локи, скажи мне правду. Ты мне не родной? Локи замирает — затем оборачивается, понимая, что бездна, наконец, дождалась, когда он упадет. Его поза сменяется сама собой, становясь более звериной, обороняющейся. — В этом дело, так? — говорит Тор. — Хотя бы часть его. Я подозревал это с тех пор, как застал себя, спорящего с нашими родителями, еще недели назад. Мать сказала, что знала, будто ты принадлежишь ей с тех пор, как впервые увидела тебя. И кое-что я помню еще из нашего детства. Плечи Локи опускаются все ниже с каждым вздохом. — О чем ты говоришь? — спрашивает он сквозь зубы. Тор выглядит так, будто хочет подойти ближе, но ему хватает мудрости не делать этого. — Я помню, как отец принес тебя домой, — говорит Тор. — Ты был мал, но не новорожден. Отец сказал, что ты — мой брат, а я был слишком юн, чтобы задаваться вопросами. Но сейчас, когда я вспоминаю об этом, я понимаю, что ты взялся из неоткуда. Он принес тебя с собой, когда вернулся с войны с Йотунхеймом. Локи, откуда он тебя принес? Ты… Ты из Асгарда? Локи ни разу не моргнул с тех пор, как Тор заговорил, но злые слезы все равно текут по его щекам. — Ты не мог просто оставить все в покое, правда? Черт подери, Тор! — С чего бы мне, если я вижу, как сильно это тебя ранит? — кричит Тор в ответ. — Ты меняешься, и это заметно. Иногда я едва тебя узнаю. Локи, ты пытался покончить с собой прямо на моих глазах. — Если бы у меня получилось, — выплевывает Локи, — тебе, в частности, жилось бы куда лучше. Поверь мне. Тор вскидывает руку и предупреждающе грозит ему пальцем. — Если я хоть раз услышу что-то подобное снова, я вытрясу из тебя дух своими руками. Ты — моя семья, а я всегда защищаю ее. Откуда ты, кто твои родители — все это ничего между нами не меняет. — Это все меняет, — практически кричит на него Локи. — Чудовище, наконец, открылось герою. Давай — вытряси из меня дух! Срази чудовище, так, как ты всегда и хотел. Сделай нам обоим одолжение, могучий принц. Хотя слова Локи очевидно пробуждают гнев Тора, жажда битвы, кажется, покинула его. На его лице виднеется лишь измотанная скорбь. — Ты не чудовище, Локи, хоть я и вижу, что ты пытаешься играть эту роль. Эта маска тебе не идет, брат. Локи хочет собрать все осколки своего гнева и ненависти, что может найти в себе, и нанести беспощадный удар — но злость давно выжгла себя в его сердце. Он стремительно опустошается, и всю ярость, что в нем еще осталась, он тратит на то, чтобы стоять на месте, с пляшущим в глазах пламенем ненависти. Тор должен начать эту битву, и потому Локи решает надавить сильнее. Он на секунду замирает, концентрируясь, а затем его кожа начинает меняться. Воздух пустыни внезапно становится невыносимо горячим, а песок режет кожу, словно осколки стекла. Когда он открывает свои незнакомые глаза, оказывается, что они иначе видят солнечный свет — и красная пелена застилает все вокруг. Горло болит в отчаянной мольбе о ледяной прохладе. Тор опускает плечи, глядя на стоящего перед ним. — Ты прав, — говорит Локи, приказывая себе улыбаться. Он вполне уверен, что в этой форме он выглядит ужасающе. — Я носил маску. Лицезрей меня, брат. Можешь не стесняться в выражениях. Губы Тора сомкнуты, взгляд потемнел от боли. Он выглядит так же, как в другом времени, когда Локи впервые вызвал его на бой в Обсерватории Биврёста, пока Йотунхейм разрывало на части. — Брат, прошу, остановись, — говорит Тор, и глаза его наполнены слезами. — Умоляю. — И кого ты пытаешься одурачить? — говорит Локи, делая шаг по направлению к Тору. — Призови свое оружие, герой. Срази чудовище. Тор медленно качает головой, и по его щеке стекает слеза. Отчаянно нуждаясь хоть в каком-нибудь ответе, Локи подходит к Тору и кричит ему прямо в лицо: — УБЕЙ МЕНЯ! Тор сжимает Локи в объятьях еще до того, как тот успевает произнести последнее слово. — Никогда — говорит Тор, прижимаясь губами к волосам своего брата. Он встряхивает его, стараясь донести весь смысл своих слов. — Никогда, Локи. Локи поначалу пытается сопротивляться, напрягаясь в ответ на то, как руки брата сжимают его — но слова Тора просто разбивают что-то в сердце Локи. Это самое худшее, что Тор мог когда-либо ему сказать. Локи больше не может выдерживать угрызения совести. Его асгардская кожа возвращается, будто бы согретая теплом Тора. Локи касается лбом плеча своего брата, дыхание дается ему тяжело, и слезы текут по его лицу. — Ты должен. Ты не понимаешь, что я натворил, или что у меня внутри. — Я понимаю лучше, чем ты сам, — говорит Тор, и его ладонь ложится на шею младшего. — Ты и вправду считал, будто мне есть дело до того, откуда ты родом или как ты выглядишь? Локи, ты глупец. И я тоже глупец. Теперь я понимаю, почему ты так на меня злился. Прости меня, брат. Я понимаю, насколько слеп и жесток я был. Если ты и вправду йотун, то я серьезно ошибался относительно ценности их жизней. — Иди ты в Хель, — ругается Локи, уткнувшись в плечо Тора. — Я наврежу тебе, Тор. Или хуже. Во мне нет ничего хорошего. — Это ложь. Боги, меня сейчас стошнит. Я поверить не могу, как много я тебе наговорил, — Тор отстраняется от брата, крепко держа Локи за плечи, чтобы он не смог вырваться. — Локи, мне так жаль. Я представить не могу, каково было это слышать. Ты — моя семья. Мой незаменимый младший брат. Я не вижу ничего иного, когда смотрю на тебя, и я умоляю, прекрати выставлять себя чудовищем. Нет ничего более далекого от правды. Локи зажмуривается, потому что хочет, чтобы все вокруг него тоже исчезло, поглотилось тьмой. Если бы он мог, он зажал бы руками уши. — Ты не понимаешь, что я натворил, Тор. Я предал тебя. И как только ты поймешь это, уже не будешь говорить такие вещи. — Как ты меня предал? — голос Тора больше встревожен, чем зол. — Локи, скажи мне, что тебя так терзает. Локи трясет головой, и слезы капают с его подбородка. — Я не могу. Тор ловит лицо Локи ладонью, и вытирает большим пальцем его слезы. — Нет, можешь. Позволь мне развеять твои страхи, брат. Есть лишь один способ закончить все это. Локи слышит, как его одолженное сердце стучит в ушах. Он мечтает, чтобы оно, наконец, остановилось. Может, Тор даст ему то, чего он хочет, если он скажет это вслух. Локи медленно открывает глаза, только ради своего брата. Тор заслуживает хотя бы это. — Я пытался убить тебя, Тор, — шепчет он. — Так много раз. (Однажды мне даже удалось.) Локи сжимает зубы, и тяжелая волна боли, наконец, настигает его.

***

Он так долго отрицал все это. Неделями грыз ногти и подстегивал свой разум разрушаться все сильнее, потому что он не смог бы жить, зная такую ужасающую истину. Локи никогда не думал, что у него получится навредить своему брату. Когда он встретился с Тором в Мидгарде, они сражались иначе. Не так, как обычно. Тор не просил его вернуться домой. Словно бы он потерял всякую надежду на то, что хоть какие-то осколки души его младшего брата еще жили в Локи. И Локи просто ударил, выставив Гунгнир перед собой — заклинанием, что было призвано разозлить Тора, а он, может быть, наконец-то нанес бы последний удар, о котором Локи молил годами. Он использовал Гунгнир, чтобы наполнить легкие Тора водой. Он смеялся, когда тот упал на колени, кашляя и выплевывая целые потоки. И капли воды разлетались вокруг и впитывались в песок. Убожество, сказал тогда Локи. Он оставил Тора там, отчаянно хватающего ртом воздух, но, кажется, приходящего в себя. Локи был удовлетворен тем, что он снова доказал, насколько ему плевать на то, что Тор бросил его. Хотя, по правде, именно это знание и сломало Локи изначально. Так было, пока Локи не вернулся в Асгард и не почувствовал тишину Мидгарда. Тогда он начал волноваться. Ждал неделями, игнорируя нарастающую панику в своем сердце, прежде, чем Джейн позвала его. Лишь тогда стало слишком поздно, чтобы прекратить свое отрицание. Оно поглотило его.

***

Тор все еще держит Локи, но он молчит, сраженный признанием, и на лице у него видимое замешательство. — Ты что? — говорит Тор наконец. — Локи, о чем ты говоришь? Ты никогда не пытался убить меня. Он несколько раз моргает и присматривается к брату внимательнее. — Правда же? Локи глядит на него сверху вниз, чувствуя себя абсолютно опустошенным. — Я был поглощен гневом годами, Тор. Ты представить не можешь, каким злым и преданным я себя чувствовал, хотя, однажды, я думаю, ты поймешь. Это раздробило мой разум на части, и тот осколок, что был твоим братом — мертв, поглощен остальными, и от него ничего не осталось. Я никогда не хотел утянуть тебя в свое безумие, Тор. Не так. Прости меня. — Я едва понимаю, о чем ты говоришь, — говорит ему Тор. — Что я сделал, чтобы так предать и разозлить тебя? Это из-за того, что я сказал и сделал касательно Йотунхейма? Локи горько смеется. — Нет. Нет, с этим я согласен абсолютно и полностью. Я не злюсь на тебя, Тор. Я просто ненавижу все вокруг — и себя больше всего. Я нахожусь в самом разгаре своего саморазрушения, если ты не заметил. — Ты звал на помощь, признаешь ты это или нет, — поправляет Тор. — И я не думаю, что ты ненавидишь меня, Локи. Иначе бы это признание не принесло тебе таких страданий. Спину Локи покалывает. Иногда его удивляет, как Тор похож на Одина. Возможно, Локи был неправ, недооценивая ум своего брата все это время. Ладони Тора сжимаются на руках Локи. — Ты не слишком-то старался мне навредить, если я даже не заметил этого. Ты хочешь убить меня прямо сейчас, брат? Взгляд Локи размывается, пока он раздумывает над вопросом. Без сомнений, гнев в его сердце выгорел не полностью, так что он может попытаться убить Тора снова. Рано или поздно, но это случится. Он только сейчас начинает понимать, почему ведьма послала его так далеко во времени, заставив пройти сквозь такое количество проблем. Она, должно быть, знала, что он еще не был способен остановиться. Она дала ему именно то, что было ему нужно, не беря во внимание то, о чем он просил. Локи печально качает головой вперед и назад. — Нет, Тор, — шепчет он. — Я не хочу тебя ранить. Во мне больше ничего нет. Я пуст. Легкий призрак улыбки касается губ Тора, хотя его глаза все еще наполнены тревожной печалью. — Может, в тебе больше чего-то и нет, но ты уж точно не пуст. Я пообещал, что ты можешь рассказать мне все, что угодно, Локи, и я не солгал. Ты прощен. У нас есть выбор. Мы можем либо позволить разделить нас, либо держаться друг за друга крепче. Я знаю, что выберу. И ты? Локи пытается улыбнуться, но это пустая попытка. — Давай ты просто вырвешь мне сердце, и покончим с этим? Это было бы проще всего. — Я не собираюсь поддерживать твое саморазрушение, Локи, но я помогу тебе исцелиться, если ты позволишь мне снова стать твоим братом. Пообещай, что больше не будешь меня отталкивать. Мы разберемся с этим, вместе. Улыбка Локи становится чуть более искренней. Какая удача, что Тор считает источником всех бед Локи лишь это. Он сможет спрятаться за этим и, наконец-то, умереть в покое, ибо за ним больше не будут следить день и ночь. — Я буду держаться до самого конца, — клянется Локи, ведь конец уже близок. Тор отвечает ему улыбкой, полной надежды. — Как и я, брат. Это мило, но совершенно бессмысленно. Локи знает, что первым через его смерть перешагнет именно Тор, и, сколько бы он не пытался, Локи не может винить его за это. Он удивлен, что Тор держался за чудовище, что убило его брата, столько времени.