Торг

Локи считал, что он знает, что такое отчаяние. Считал, что он жаждет этого, но, как оказалось, даже эти его амбиции были ложью. Грудь Одина продолжает вздыматься и опадать с теми же ровными интервалами, и он никак не реагирует на слезную просьбу своего сына проснуться. Может, потому что Локи больше не сын Одина. С чего бы ему просыпаться, если они отказались друг друга всеми возможными способами? Каждый вздох Всеотца вгоняет Локи в еще большую бездну безнадежности, но он все равно прислушивается к ним. Один — все, что у него осталось. — Мне жаль, — говорит Локи. — Я стану лучше. Я вернусь в свою клетку и приму свое наказание. Я клянусь, я сделаю все, что захочешь. Отец, прошу, проснись и скажи мне, что делать. Ладонь Всеотца ложится на руку Локи, и хватка старых морщинистых пальцев на удивление крепка. Резко вздыхая, Локи поднимает голову от плеча своего отца и смотрит вверх. Его голодные глаза широко распахнуты. Они отчаянно жаждут чего угодно, но полнятся страхом. В конце концов, именно он заставил Всеотца впасть в Сон Одина. Один моргает, глядя на него. Выражение его лица спокойное, но мрачное. И Локи сразу понимает, что Всеотец все слышал. Он знает, что один из его сыновей мертв, а другой вновь его предал. И все же, Один держится за руку своего сына так же крепко, как Локи цепляется за рубаху отца. — Локи, — говорит Один. — Сын мой. Что ты хочешь сделать?

***

Когда агент Романофф приходит за Локи следующим утром, почти днем, она находит его стоящим перед открытой дверью, что ведет к маленькому пианино снаружи. Его номер расположен высоко над улицами. Снаружи небо однородного серого цвета, а воздух кажется тяжелым из-за влажности. Даже шум городского движения не может заглушить тихое рычание грома. Взгляд Локи опущен вниз, и он глядит на то, как капли дождя разбиваются о его сапоги. Позади него на кожаном кресле лежит открытый Le Petit Prince. — Дождя не было в прогнозе, — говорит агент Романофф. — Возможно, нам придется вызвать лодку, чтобы добраться на вашу встречу. Вместо того, чтобы приближаться к нему, она отступает к дверному проему, и тон ее голоса куда более профессионален, чем тот, каким она говорила прошлой ночью. Она невероятно талантлива в своем притворстве — будто бы она действительно чувствует, что пересекла границы дозволенного по отношению к клиенту и теперь пытается восстановить уместную дистанцию. Локи интересно, знает ли о она влиянии Тора на погоду. Он бы не упустил возможности дать ей хотя бы намек на верную догадку, если бы не постоянное напряжение и невозможность контролировать то, что он говорит, так что Локи думает, что лучше вообще держаться от этой темы подальше. — Мы сегодня встретим доктора Селвига? — оборачивается он к ней, спрашивая. Этим утром она одета в сшитый на заказ черный пиджак и такого же цвета юбку, подчеркивая свой образ алыми губами. Край ее личности показался на поверхности, но она разыгрывает из этого простой профессионализм. Она смотрит на него, не моргая, и лишь с легким призраком улыбки на губах. Это чудесный, но напрягающий вид. — Мы отправимся, как только будете готовы, — говорит она. — Мне зайти за вашим братом? По правде, я думала, он будет здесь, с вами. Или наоборот. Локи снова не закусывает приманку. Он не хочет говорит о Торе, особенно с ней. — Я вполне готов. Позволите? Она отходит в сторону, позволяя ему пройти к двери, и ее взгляд падает на книгу на кресле. — Как вам? — спрашивает она. — Книга, я имею в виду. Он останавливается возле нее, открывая рот в медленном вздохе. Формулировка ответа него занимает непривычно много времени. — Я еще не решил. Она изгибает бровь. — Книги, такие как эта, мои любимые. Те, что не заставляют думать, совсем не забавны. Какой в них смысл? Локи пересекается с ней взглядами, накидывая на плечи свой плащ. — И вправду.

***

К удивлению Локи, встреча назначена в общественном месте — небольшом пабе в паре кварталов от отеля. Агент Романофф входит первой, за ней следуют Тор, Локи и Бартон, всегда молчаливо идущий сзади. Директор Ник Фьюри стоит у бара, лицом к входной двери, и рядом с ним на стуле сидит Эрик Селвиг. Когда Фьюри замечает, что они пришли, то идет прямо к ним. Освещение в пабе тусклое, воздух влажный, но свежий от дождя. Внутри сидят несколько посетителей, разбросанных по помещению, что кажется несколько странным для такого часа. Пока Локи отряхивает свой плащ от дождевых капель и задумчиво оглядывается, он быстро осознает, что все присутствующие, за исключением Эрика Селвига — агенты Щ.И.Т.-а под прикрытием. Молодые, ухоженные, повернутые одним ухом в их сторону. Это даже не слишком его тревожит. Локи осторожен в том, чтобы не показывать свои силы — он даже не укрывает себя от дождя — и, хотя Тора попросили оставить свое оружие в отеле, ему будет не сложно призвать Мьёльнир с такого расстояния. Бартон и паучок — мастера боя, но даже они не сравнятся с объединенной мощью братьев. — Это — Эрик Селвиг, — говорит Тор Локи, кивая на пожилого, растрепанного мужчину у барной стойки. Эрик повернут к ним спиной, сосредоточенный на пинте пива и футбольном матче, что показывают на приделанном к стене телевизору. Прежде, чем Локи и Тор могут пройти дальше, директор Фьюри становится прямо перед ними. — Для начала разберитесь со мной, — говорит он. — Вы знаете, кто я? Тор мрачно усмехается. — Хотел спросить вас то же самое. — Господа, позвольте я буду выражаться ясно, — говорит Фьюри. — Я — тот самый человек, с которым вам бы не хотелось, блять, связываться. Я хочу дать вам обоим презумпцию невиновности, и только поэтому вы сегодня стоите здесь. Исследования, что мы получили в Нью-Мексико, были прорывными. Если вы и правда хотите помочь, то замечательно. Не можем дождаться совместной работы. Но поймите, что мы не знаем, кто вы, черт возьми, такие и откуда вы знаете вещи, о которых больше никто не знает. Мы слегка от этого нервничаем. Прошу прощения, если вы тоже нервничаете, но мы не можем позволить себе рисковать. Я думаю, этот обмен может пройти мирно, если мы все настроимся на это. Тор поднимает подбородок, обдумывая сказанное Фьюри, и, секунду спустя, кивает. Хоть он все еще недоволен недоверием, которое Щ.И.Т. к ним проявляет, ему нравится жесткая честность Фьюри. Теперь, когда Тор знает, с кем говорит, его поза становится чуть более расслабленной. — Ваша осторожность оправдана, — говорит Локи. — Я верю, мы уже показали, что наши намерения исключительно добрые? — Полагаю, показали, — признает Фьюри. Он практически вздыхает на этих словах. — И, есть ли у вас имя? — спрашивает Локи с обаятельной улыбкой. — Или нам просто обращаться к вам, как к Тому-С-Кем-Нам-Не-Хотелось-Бы-Блять-Связываться? Это рискованный ход, который Локи делает, чтобы развеять обстановку, и он, кажется, срабатывает. От барной стойки доносится тихий хохот Эрика Селвига в ответ на смелость Локи. Тор поднимает ладонь, глядя на Эрика, в знак приветствия. Напряжение в позе Фьюри слегка спадает. — Звучит неплохо, но вы можете называть меня Директор Фьюри. А теперь насчет правил. Вы не будете прикасаться к устройству. Вы будете только консультировать, и только доктора Селвига. Мисс Рашман будет работать в качестве вашего ассистента и вести записи ваших исследований, и агент Бартон будет ее охранять. Вы будете встречать доктора Селвига только в их присутствии. Согласны с условиями? Колкое разочарование внутри Локи быстро сменяется облегчением. Часть его все еще жаждет получить Тессеракт в свое пользование, и он надеялся хотя бы увидеть его, но все же, он здесь с другой целью. На самом деле, это может все испортить — лучше держаться подальше. — Согласен, — говорит Локи. — Рад это слышать, — отвечает Фьюри. — А теперь перейдем к части, над которой я все еще ломаю голову. Что именно вы хотите получить в обмен на вашу помощь? Локи готов к этому вопросу. Его страсть к обману, до сих пор, не приносила результатов. Как и многие другие уязвимые создания, люди Мидгарда ценят честность, потому что так они понимают, с чем имеют дело. — Тессеракт, если с ним правильно обращаться, способен открыть портал, — говорит Локи. — Дверь, если хотите. — Мы это уже поняли, — говорит Фьюри. Локи собирается, прежде чем сказать все остальное. Это рискованный шаг, но он надеется, что он окупится. — Мы хотим взглянуть за эту дверь. Тень, что лежит за пределами нашего влияния, тревожит разум и сердце нашего царя. Мы считаем ее потенциальной угрозой, и хотим узнать о ней больше. Лишь быстрого взгляда будет достаточно. Затем портал можно будет закрыть. Фьюри принимает эту информацию, никак на нее не реагируя. — Доктор Селвиг еще не преуспел в использовании устройства без, так сказать, неприятных побочных эффектов. Вы сможете помочь ему с этим? — Смогу. — Не прикасаясь к устройству? — Вы будете полностью контролировать ситуацию, Директор Фьюри, — говорит Локи. — Учитывая знания, что я способен вам дать, я бы рискнул сказать, что вы получите от этой сделки куда больше пользы. Любая тень, угрожающая Асгарду, угрожает и вам. Я считаю, что на такие вещи нужно бросать немного света, чтобы лучше понять, как на них реагировать. И судя по вашей реакции на нас, вы разделяете те же убеждения. — Тогда давайте посмотрим, что вы можете нам предложить, — говорит Фьюри. — Хотя я сохраняю за собой право передумать, если что. В глазах Локи сияет улыбка, когда он понимает, что выиграл. — Понимаю. Фьюри делает шаг в сторону, открывая Тору и Локи прямой путь к Эрику Селвигу. Тор идет вперед, чтобы поприветствовать своего друга, и Локи идет следом, слишком хорошо осведомленный об агенте Романофф, что молчаливо, но неотрывно следует за ним. В ее руках — записывающее устройство. — Рад снова свидеться с тобой, мой друг, — говорит Тор, радуясь и хлопая Эрика по плечу. — Джейн и Дарси желают тебе всего лучшего. Хотя Тор использовал лишь толику своей силы, Эрик покачивается от удара, но быстро восстанавливает равновесие, усмехаясь.  — Все та же громадная зверюга, что и прежде, как я вижу. Это тот, о ком я думаю? Твой брат, Локи. — Доктор Селвиг, — говорит Локи, вежливо кивая. — Мой брат высоко о вас отзывался. Эрик отвечает не сразу, несколько раз моргая, разглядывая Локи. Затем он завороженно смеется, будто бы увидев сошедшую со страниц книг картинку. — А я много читал о тебе. Не думай, будто я не знаю, каков ты, брат Тора. — Я бы не доверял всему, что вы читали, — отвечает Локи, прекрасно осведомленный о знаниях Эрика в области норвежской мифологии. — Хотя, я должен признать, у ваших предков было отличное чувство юмора. Я мог сыграть или не сыграть свою роль в его зарождении. Я полагаю, вы знаете, зачем мы здесь? Я хотел знать, можем ли мы обсудить ваши последние работы, связанные с Тессерактом? — И как же ты узнал об этом? — спрашивает Эрик. Его взгляд слегка размыт, а дыхание пахнет алкоголем. Локи предлагает ему ответ, что будет иметь больше всего смысла для его запутавшегося разума. — Потому что я Локи, конечно же. Эрик радостно хихикает. — Ну вот как с тобой поспоришь, а? Я тебе вообще не доверяю, ехидный ты маленький засранец. Иди сюда, давай — выпьем.

***

Вся следующая неделя — это испытание для Локи. Испытание его терпения, нервов и любви к своему брату. В конце концов, он бы даже не заморачивался, если бы не Тор. Локи ежедневно встречается с Эриком Селвигом в различных местах — обычно в пабе, если Эрику этого хочется, хотя Локи предпочитает более тихие и чистые места, вроде приятной гостиной в его номере, с прекрасными кожаными креслами и барьером толстого стекла, отгораживающего от шума города. Агенты Романофф и Бартон редко участвуют в разговорах — обычно они молча наблюдают — но Локи ощущает их присутствие вполне четко. На нем постоянно горят их изучающие взгляды, и потому он рад, что рассказал Фьюри правду о том, чего хочет. Иначе у Локи никогда бы не получилось незаметно подтолкнуть Эрика Селвига к открытию портала в определенном месте. Странно, что он раньше никогда не пользовался подобной тактикой; нечестность всегда казалась более простым вариантом. Они обсуждают машину, которую Эрик описывает лишь мельком, и очень удивляется, когда Локи заполняет несколько важных пробелов. Вскоре Эрик практически выплескивает ему проблемы, с которыми он столкнулся. Научить его будет не сложно. Многое, что Локи знает о Тессеракте, он узнал от самого Эрика, но Локи видит, что его разум разобщен и цепляется за мимолетные детали своих исследований, которые не сыграют серьезной роли в общей картине. Этот человек был настоящим гением, когда его разум был сфокусирован скипетром Локи. О, как же он скучает по этому скипетру. Жизнь была куда проще, когда он был в его руках, направляя и подчиняя других его воле. Локи проводит часы, осторожно уводя Эрика прочь от его разочаровывающих цифр и фигур — и вместо этого старается направить его к решению проблемы. Это деликатная манипулятивная работа, но на пятый день Эрик смотрит на него и говорит: — Знаешь, иридиум мог бы сработать. Он формирует анти-протоны. Локи очень хочется начать рвать на себе волосы и кричать «наконец-то», но он уже понял, что куда более продуктивно позволять Эрику приходить к решениям самостоятельно. Щ.И.Т. доверяет рассуждениям Эрика куда больше, чем предложениям Локи. — Интересная идея, — говорит Локи. — Думаю, вы можете быть на верном пути. — Мы можем его достать? — спрашивает Эрик у агента Романофф. — Он редкий — добывается из метеоритов — но он очень важен для исследований. — Я точно могу передать вашу просьбу своим нанимателям, — говорит агент Романофф. Записывая что-то в своем планшете, она поднимает глаза на Локи. Взгляд вполне наглый, но все еще безразличный. С каждым прошедшим днем ее поведение меняется, все дальше от Натали Рашман и все ближе к Наташе Романофф. Локи кажется, что она делает это специально, хотя и не совсем понимает, с какой целью. Может, просто, чтобы побесить его. В конце концов, после целой недели обсуждений, главная проблема возникает именно там, где Локи и ожидает ее увидеть. — Мощность, — говорит Эрик. — Чтобы сделать то, что ты предлагаешь, нам нужен практически неограниченный источник питания. У нас его просто нет. — Кто-нибудь из вас в последнее время новости смотрел? — спрашивает агент Романофф. Эрик лишь моргает в ответ, словно ломая голову над ее изречением. Он целые недели провел, и живя, и дыша Тессерактом, очень редко отвлекаясь на что-нибудь еще. — Э, нет? А должен был? Мне никто не сказал. — Башня Старка, — объясняет она. — Она питается одним из реакторов Тони Старка, и он находится в городе. Самоподдерживающийся источник энергии подойдет вашим запросам? Эрик замолкает, и его взгляд расфокусировывается, пока он думает над вопросом. Уравнения, кажется, танцуют и крутятся перед его глазами, и Локи откидывается на спинку кресла, с улыбкой наблюдая за этим. Теперь уже недолго.

***

Координация завершения обновления устройства портала и привлечение Тони Старка к проекту — непростая задача. К счастью, Локи не надо этим заниматься. Щ.И.Т. работал со Старком прежде, и после ряда встреч, на которых Локи, хвала богам, не нужно было присутствовать, соглашение было достигнуто, а договор подписан. Чуть больше, чем три недели спустя после их прибытия в Мидгард, Тор и Локи наконец-то оказываются на вершине башни Старка, и портал готов открыться. Тессеракт сияет ярким голубым цветом в самом центре устройства. Братьев тщательно охраняют, когда куб находится поблизости — всего в тридцати футах от того места, где они стоят — но поведение Щ.И.Т.-а по отношению к ним небезосновательно изменилось. Теперь братьев видят, как приезжих союзников, хотя Фьюри все еще верен своему слову, и не позволяет Локи касаться Тессеракта. Небо над их головами — темное и тяжелое, хоть дождь, наконец-то, кончился. Когда улицы начало затапливать из-за непрекращающихся ливней, Локи поговорил с Тором о его настроении и настоятельно порекомендовал брату взять себя в руки. Локи старается, чтобы их разговоры с братом были вежливыми и поверхностными, но он знает, что ему удается лишь потому, что они редко остаются наедине. Здесь они, кажется, не слишком ссорятся, но как только они вернутся домой, в Асгард, желание Тора хранить молчание без сомнений испарится. Тони Старк прибывает на час позже назначенного времени, но тут же врывается в работу. Будучи окруженным агентами Щ.И.Т.-а, одетыми в костюмы, Тони вместо этого носит обычные джинсы и футболку, натягивающуюся на груди — где находится его сияющий дуговой реактор. Несмотря на простоту гардероба, он выглядит вполне пристойно, в своих отлично отполированных туфлях и с ухоженной бородкой. На нем солнечные очки, несмотря на поздний час, и секундой спустя Локи понимает, почему. Прожекторы зажигаются по всему периметру крыши башни, устремляя свой свет к облакам. В эту же секунду, из динамиков начинает греметь музыка — мешанина из хрипов, которые Локи может описать только как само безумие под громоподобный бой боевых барабанов. Он слышал, что подобное называется «рок» музыкой, и он считает, что слово подходит, ибо такое создать мог только злой рок, сыгравший с каким-нибудь смертным злую шутку. — Это так необходимо, Старк? — спрашивает Фьюри, вынужденный повысить голос, чтобы его вообще было слышно. — Я подумал, что нашему маленькому шоу не помешает немного прикрытия, — кричит Тони в ответ. — Учитывая, какую вечеринку я тут устроил пару дней назад, люди даже не обратят на него внимания. Хотя Локи сопротивляется желанию закатить глаза, агент Романофф не утруждается подобным. На самом деле, это довольно разумный план, хоть, по мнению Локи, лишенный всякого изящества, но он держит свои мысли на эту тему при себе. Тони мгновенно замечает Тора и Локи, но быстро отводит глаза, показывая, что на него никак не влияет их присутствие. Несколько секунд спустя, он снова смотрит на них. Губы Локи изгибаются в улыбке, а Тор перекрещивает руки на груди. В их случае, каждый получается крупнее предыдущего. Буквально отрывая свое внимание от братьев, Тони хлопает в ладони и оборачивается вокруг своей оси. — Ладненько, давайте начнем. Где кнопка? Тут должна быть кнопка. Можно нажать на кнопку? — он указывает пальцем на устройство и широкими шагами идет к нему. — ДЖАРВИС, ты подключился к этой штуковине? — Подключение к устройству завершилось девяносто три минуты назад, сэр, — отвечает ДЖАРВИС. Его механический голос исходит, как кажется, из неоткуда. В это время, Тони подходит к Эрику Селвигу, что стоит возле устройства и заканчивает его последние проверки. — Нет, серьезно, — говорит ему Тони. — Я хочу нажать на кнопку. — Это как смотреть на дитя, в чьем владении слишком много денег, — говорит Тор мрачным, осуждающим тоном. — Как такой человек смог построить башню, достающую до звезд? — Тебе стоит попробовать дать ему что-нибудь, — отвечает агент Романофф. — Это забавно. — В любую секунду, Старк, — кричит Фьюри. Тони глядит на их, и использует секундное оправдание, чтобы подойти ближе. — Не слышал вас, — говорит он, указывая на свое ухо. — Музыка, все дела. — Директор Фьюри выразил желание, чтобы ты перестал тратить наше время, — говорит Тор. Его голос легко перекрывает шум. — И я с ним согласен. — А кто ты такой? — спрашивает Тони. Локи не может не улыбнуться, чувствуя, как кончается терпение его брата, и нарастает его раздражение. Он даже надеется, что Тор не выдержит и проявит свой гнев. За этим всегда весело наблюдать, по крайней мере, когда он направлен не на Локи. Тор начинает говорить сквозь стиснутые зубы: — Я — наследный пр- — О, я просто пошутил, — говорит Тони, обрывая его. — Я знаю, кто вы двое такие, и должен сказать — вы, асгардские принцы, просто шикарны. Уэйн и Гарт. Лаверна и Ширли. Дерек и Гензель. Он бросает взгляд на директора Фьюри. — Значит, вы у нас Мугату? Не отвечайте. Это было бы нелепо. Я, очевидно, Мугату в нашем сценарии. ДЖАРВИС, ты там готов? — Подключение к устройству завершилось девяносто четыре минуты назад, — отвечает ДЖАРВИС. — И я продолжаю считать. — Совет, — говорит Тони, обращая свое внимание на Локи. — Никогда не программируй своего дворецкого на то, чтобы он отвечал. Ладно, ДЖАРВИС. Зажигай. Несмотря на горячее желание человека нажать на кнопку, в ней, видимо, нет никакой нужды. ДЖАРВИС активирует устройство по приказу своего хозяина. Дрожь проходит по всему механизму, и поток голубого света устремляется прямо вверх. Локи перестает дышать. Сила Тессеракта течет, словно вода, разливаясь по небу. Она прорезает облака, разгоняя их в стороны, и портал открывает вид на обрывок далекого космоса, в сотнях световых лет отсюда. Повисает потерянная тишина, пока зрители пытаются понять, на что они смотрят. Для них все выглядит так, будто облака просто разошлись в стороны, показывая звезды, что скрываются за ними. — Это не наши созвездия, — говорит агент Романофф. — Срань господня, — едва слышно бормочет Фьюри. — Эта чертова штуковина работает. Бартон делает несколько шагов в сторону, пытаясь получше рассмотреть то, что видит. — Там что-то движется. Отсюда сложно разглядеть, особенно в свете прожекторов. Как долго мы будем держать его открытым? — Недолго, — отвечает Фьюри. — Мы все согласились на быстрый взгляд. Тони Старк не слишком-то умеет скрывать свое воодушевление. Он снял очки, и теперь едва способен дышать, пытаясь осознать, что видит. — ДЖАРВИС, ты туда уже заглянул? — Да, сэр, — отвечает ДЖАРВИС. — Я сделал приблизительно девятьсот двадцать тысяч фотографий, продолжаю считать. — Закрывай, — приказывает Фьюри. — Ты слышал босса, — говорит Тони. — Но только в этот раз. Прикрывай его. Устройство вздрагивает и замирает, перекрывая поток энергии, идущий к порталу. Сердце Локи останавливается на одну ужасающую секунду, когда он чувствует, как сила Тессеракта пульсирует и зовет его, прежде чем смолчать. Что за позор, так использовать что-то столь прекрасное. Практически мгновенно, облака вновь сходятся. Даже после того, как портал закрылся, все продолжают глядеть вверх. И после долгого момента оглушающей тишины, первые радостные возгласы, и вскоре напряжение рассасывается. Люди начинают подходить друг к другу, и у них не хватает дыхания на то, чтобы нормально обсудить то, что они только что узрели. Эрик поворачивается к Локи и показывает ему кулак, с поднятым большим пальцем. Локи остается только гадать, что этот жест означает, хотя судя по тому, как Эрик глядит на него, это один из позитивных. Тор натягивает фальшивую улыбку, хлопая Локи по плечу. Опустив голову, шепчет младшему брату: — Не понимаю, почему они так радуются. Это был всего лишь портал, но давай подыграем. — Ты видел, что шевелилось на другой стороне? — спрашивает Локи тихо. Это первый раз, как он заговорил, с тех пор, как они прибыли в башню. Как весело откинуться и наблюдать, как остальные работают по твоему сценарию, даже не зная этого. — Было сложно понять, — отвечает Тор. — Но если уж на то пошло, я видел корабли. Легионы кораблей. Его хватка на плече Локи усиливается, и братья обмениваются тревожными взглядами.

***

Все толпятся в пентхаусе Старка, пока ДЖАРВИС заканчивает сканировать изображения портала, что он собрал. — Вытирайте ноги, и держитесь подальше от моего бара, — приказывает Тони группе агентов. — И ты. Муфаса. Он щелкает пальцами и указывает на Тора. — Чтоб никаких волос на диване. ДЖАРВИС, что у тебя для меня? — Боюсь, трехмерная модель не готова, — отвечает ДЖАРВИС. — Угол наклона башни по отношению к порталу этому воспрепятствовал, но я смог запечатлеть точные детали объектов, что закрывали звезды. — Что за объекты? — спрашивает Фьюри. Он смотрит на Тора и Локи. — Вы эту тень искали? ДЖАРВИС показывает зацикленное видео-изображение в центре комнаты. Хоть и была сделана попытка создать трехмерную модель, она и вправду оказалась незавершенной. Лучшее, что ДЖАРВИС смог сделать — так это заставить некоторые детали изображения казаться ближе, чем другие. Хоть Локи мгновенно понимает, на что смотрит, до остальных еще не дошло. Он тихо ждет, позволяя им понять это самостоятельно. Тони ходит вокруг голограммы, недовольный всеми углами, которые может найти. — Отдали, повысь контрастность и выровняй цвета. Я как будто порнуху с Перис Хилтон смотрю, — качество видео повышается, и ДЖАРВИС-у удается проявить форму бороздящих темные просторы космоса военных кораблей. — Хм, — Тони резко останавливается и глядит на изображение. — Ладно. Да, это определенно жутко. — На что я смотрю? — спрашивает Фьюри. — На боевые сосуды Читаури, — отвечает Тор. — Десятки. Они — существа, несущие бессмысленное разрушение и войны. Он в растерянности смотрит на Локи. — Какой цели может служить такое количество сил? Я никогда не видел ничего подобного. — Точно ничему хорошему, — говорит Локи, тщательно следя за тем, чтобы выражение его лица оставалось мрачным. — Мы должны немедленно доложить о своих находках Всеотцу. — Стоп, стоп, стоп, — говорит Тони. — Вы двое что, собираетесь просто свалить, после того, как сбросили бомбу таких размеров? — Наша цель здесь выполнена, — отвечает Тор. — Асгард — наш дом. Я советую вам не открывать портал снова, ибо вы слишком плохо вооружены для сражения с таким противником. Будет крайне неразумно воевать с ними. — И что, вы думаете, что мы просто позволим им там летать себе? — спрашивает Фьюри. — А что, если они пройдут к нам через похожий портал? В совсем уж крайнем случае, мы должны быть готовы к потенциальной угрозе, раз уж мы знаем, что там такое. — Тони Старк, — говорит Локи. — Как я понял, ты занимаешься тем, что производишь оружие. — Я в отставке, вообще-то, — говорит Тони. Его внимание приковано к изображению кораблей. ДЖАРВИС уже начал показывать ему расчеты и измерения, и Тони пьет их, как воду. — Но ты не волнуйся, твердыня вечная. Я уже думаю над чертежами. — Чтобы к утру они были на моем столе, — говорит Фьюри. — Теперь, у тебя тут есть, что выпить?

***

Наконец, настал час, когда Локи и Тору можно было уходить. Но прежде, чем отправиться домой, они вернулись в свои номера, чтобы собрать то немногое, что они нажили за последние несколько недель. Большая часть сокровищ Тора состояла из еды и безделушек, в то время как Локи приобрел некоторое количество книг. В конце концов, тем не менее, он решает забрать лишь одну из них — первую книгу, с которой он столкнулся на Земле, — потому как только к ней он все еще возвращался в своих мыслях. — Это принадлежит библиотеке отеля, — говорит агент Романофф. Когда Локи поднимает глаза, он видит, что она стоит в дверях, одетая в свою униформу Щ.И.Т.-а, перекрестив руки на груди. — Хотя, полагаю, я могу никому не говорить, что вы ее украли. — Боги, — говорит Локи, оценивая изменения в ее внешности, — Что ж, этого я совсем не ожидал. Ее губы складываются в улыбку, что не отражается в ее глазах. — Конечно же, ожидал. — Возможно, я и вправду подозревал, что ты не та, кем кажешься, — признает Локи. — Щ.И.Т. никогда особо не скрывал своего недоверия. Агент Романофф пожимает плечами. — Ничего личного. Я еще не закончила следить за тобой. — И каковы успехи в слежке? Она смотрит на него, словно решая, хочет ли она вести этот разговор. — На тебе висит какое-то тяжкое бремя, — говорит она, в конце концов. — Вина, думаю. И сильнее всего ты ее ощущаешь, когда смотришь на своего брата, хотя я не уверена, что он действительно тебе брат. Один из вас, возможно, приемный. Скорее всего, ты, потому как ты более неуверен в себе. Подозреваю, что ты происходишь из, вроде как, более низкого сословия, ненависть к которому в тебе воспитывали. Ты компенсируешь свою ненависть к себе своим эго. Помимо вины, в тебе очень мало сочувствия ко всем, кроме твоего брата, но ты очень хорошо это прячешь. Что приводит меня к мысли о том, что ты здесь только ради Тора и больше ничего другого. Ты боишься чего-то, и не хочешь, чтобы Тор узнал об этом. А еще ты особенно осторожен, когда дело касается меня. Локи поднимает бровь. — Даже представить не могу, почему. Она отталкивается от дверного косяка и делает несколько шагов в его направлении. — Просто делаю свою работу. — И зачем же вскрывать все карты? — спрашивает Локи, перенимая одно из земных выражений. — Как я и сказала. Я еще не закончила следить за тобой. — Как и я за тобой, — говорит он, позволяя своему взгляду опуститься на изгибы ее тела. Она щурит глаза, понимающе усмехаясь. — Твое очарование не сработает на мне. — Как и твое на мне, — соглашается он, улыбаясь своей самой колючей улыбкой. — Я очень рад, что мы понимаем друг друга. Несмотря на всю честность, в какой-то момент Локи чувствует, что если бы он попытался поцеловать ее, она бы ответила взаимностью. Но он не настолько глуп. Это ее последняя ловушка, для того, чтобы понять, из какого он теста, и чтобы доказать, будто у нее к нему слабость. Но Локи не шевелится лишь по той причине, что она не знает, кто он такой. Воистину, она подозревает неладное, но она не видела чудовище своими глазами, и не согласилась бы на подобное, если бы увидела. И хотя в Локи собрано много всего, и некоторые аспекты его личности поистине ужасны, кое-чего в нем все же нет. — Полагаю, это значит «прощай», — говорит Локи, и его слова рушат магию момента. — Мне интересно, поделишься ли ты со мной своим настоящим именем, в качестве прощального подарка? Она поднимает бровь. — Разве ты его уже не знаешь? Локи вздрагивает. Он ни разу не оговорился в ее присутствии, всегда контролируя каждое произнесенное им слово. — И почему же ты так считаешь? — Не считала, — все еще стоя к нему лицом, она пятится к дверям. — Но теперь считаю. Спасибо за сотрудничество.

***

Когда они приземляются в Обсерватории Биврёста, Локи тут же наполняет легкие чистым прохладным воздухом. Он никогда не думал, что будет так счастлив снова видеть эти места, и хотя Локи ненавидит это признавать, для него Асгард всегда будет олицетворять дом. Он любит его так же сильно, как и отталкивает. После короткого обмена приветствиями с Хеймдаллем, Тор и Локи спешат во дворец. Они немедленно начинают искать Всеотца и находят его в личной библиотеке, где тот записывает свои мысли в одном из своих бесчисленных дневников. — Что ж, — говорит Один, ставя последнюю точку внизу страницы. — Давайте ваш отчет. Хеймдалль видел большую часть вашего путешествия, хоть кое-что осталось скрыто от его взора. Один поднимает глаза, мгновенно находя Локи взглядом. — Я так понимаю, вам удалось открыть портал? — Удалось, — отвечает Локи. — И что вы увидели? Локи смолкает, позволяя своему брату отвечать на этот вопрос. — Боевые сосуды Читаури, — говорит Тор. — Отец, это была целая армия. Что-то происходит в Пустоте. Мы были правы, когда отправились в Мидгард, чтобы разобраться. Один смотрит прямо на Локи. — И каково твое следующее предложение, сын мой? Тишина. Сердцебиение спустя, Локи оглядывается, а затем касается ладонью своей груди. — Ох, прошу прощения. Ты обращался ко мне? — Прости — это должна была быть шутка? — спрашивает Один, повторяя тон Локи. — Если так, то я не вижу в ней ничего смешного. Отвечай на вопрос, Локи. Какую мудрость ты можешь даровать нам в данной ситуации? Локи не нравится, как именно Один произнес слово мудрость. Едва он избавился от пристального взгляда агента Романофф, как тут же стал объектом изучения для глаз Одина. — Люди Мидгарда горды, — говорит Локи. — Они любят все делать сами. Я советую оставить их в покое. Теперь у них есть знания и инструменты, они способны защитить себя, если будет необходимость. — И что насчет Читаури? — спрашивает Один. Локи пожимает плечами. — Это будет твоим решением. Хеймдалль знает о тени, что они отбрасывают. Он может, хотя бы, продолжить следить за ними. — Хорошо, — говорит Один. — Сделаем, как ты предлагаешь. Тор и Локи переглядываются, оба в замешательстве от поведения своего отца. — Можете быть свободны. Ваша мать захочет с вами встретиться, прежде, чем отправитесь отдыхать. — Отец, я бы хотел сначала поговорить с тобой, — говорит Тор. — Когда мы были в Мидгарде, Локи рассказал мне правду о своем происхождении. Я был очень разочарован, узнав о твоем обмане. Локи кажется, будто у него глаза сейчас вылезут из орбит. Никогда в жизни он не слышал, чтобы Одину в лицо говорили о том, что он кого-то разочаровал. Один открывает рот, чтобы ответить, но затем, кажется, вновь обдумывает то, что хотел сказать. Вместо ответа, он вздыхает и качает головой. — Ты не должен был лгать ему, — продолжает Тор. — Ни мне, ни кому-либо еще. Сам факт того, что ты сделал это, подразумевает, что ты чувствовал нужду скрыть правду — словно это как-то тебя позорит. — Это уже просто неправда, — вмешивается Один. — И я верю в это, — говорит Тор. — Я знаю, что ты любишь его, и я дам тебе шанс — но мне все еще кажется, что ты не понимаешь, что ты сотворил с ним. Отец, мы выросли, разыгрывая сражения времен войны. С самого детства, мы считали Йотунхейм домом для чудовищ. Если ты действительно хотел, чтобы я стал Локи братом, ты не должен был позволять мне жить с такой беспочвенной ненавистью по отношению к другому царству. — Люди должны приходить к подобным выводам самостоятельно, — говорит Один. — Хоть, как твой отец, я пытался выбить из тебя подобные убеждения. У меня была очень хорошая причина изгнать тебя, после того, как ты себя повел в Йотунхейме. Так я реагирую на события, за которые мне стыдно, сыновья мои. Быстрым осуждением. Я не избегаю подобного и не прячу его, как, ты мог подумать, я сделал, скрыв правду о происхождении Локи. Локи сжимает челюсти, вспоминая отцовское осуждение, с которым он столкнулся в другом времени. Он очень хорош знаком со стыдом своего отца. Тор крутит головой. — Локи, своими речами о чести и добродетели, сделал куда больше для того, чтобы улучшить мнение о Йотунхейме в этом царстве, чем ты сделал за тысячи лет. И он ненавидит себя, отец — так сильно, что пытается уничтожить. Пытается заставить меня уничтожить его. И он думал, будто у него получится дать мне причину сразить его, просто показав правду. Этого знания достаточно для того, чтобы я тоже начал ненавидеть себя. Локи пристально смотрит на него. — Не будь идиотом, Тор. — Вот только ты можешь начать оскорблять меня, пока я пытаюсь защитить тебя, — огрызается Тор в ответ. — Ну, значит, прекрати быть идиотом. Один на мгновение опирается лбом на руку, потому что у него уже болит голова. — Вы оба, тихо. Как бы тяжело мне ни было слушать это, меня радует, что вы стоите вместе. Как я всегда и хотел — чтобы вы двое поддерживали друг друга, когда наступает судный час, — он переводит взгляд на Локи. — Пусть и по-своему. Я горжусь тобой, Тор, за верность, что ты показал своему брату — так же, как я горжусь тобой, Локи, за то, что ты доверил брату правду. Вы оба выросли за последние месяцы. Закатив глаза, Локи переводит взгляд на дверь. — Я пойду? Мне что-то тошно. — Я останусь, — говорит Тор. — Мне еще есть, что сказать на эту тему. Локи покидает комнату в довольно странном настроении, не утруждая себя ожиданием разрешения Всеотца. Он больше не может выдержать ни секунды одиновского лицемерия, и не понимает, что именно заставляет Тора говорит подобные вещи. Но пока Локи бросает острые взгляды на каждого стражника, которого встречает в коридорах, тяжесть того, чему он стал свидетелем, начинает давить на его одолженное сердце. Тор верит, что Локи пытался убить его, и все же он не сказал об этом Всеотцу. Вместо этого, он защищал своего младшего брата и признавал, сколько лет тот страдал. Более того, Тор целенаправленно оскорбил Одина, как правителя, и почти напрямую сказал о том, что сам Локи — ледяной великан, ради всего святого — имеет лучшее представление о чести и добродетели, чем Всеотец. Локи не знает, что ему делать с этой информацией, но ему точно не нравится, какие эмоции она заставляет подступать к его горлу. Когда Тор, наконец, очнется и поймет, что защищает чудовище?

***

Проходит не больше нескольких недель, как их визит в Мидгард приносит свои плоды. Одним вечером, Тор врывается в столовую, задыхаясь, стягивая с себя плащ и опуская ладонь на спинку стула Локи. — Сообщение от Хеймдалля. Хотя Тор говорит так громко, что весь стол его слышит, сначала он смотрит прямо на Одина, а затем на Локи. — Кто-то попытался украсть Тессеракт из лабораторий Башни Старка. Способные слышать замолкают в ожидании остального. Они поворачиваются на месте, полностью сосредотачивая свое внимание на Торе — все, кроме Одина, который вместо этого следит за Локи. — И? — спрашивает Вольштагг. — Не держи интригу. — Мне кажется, ты подразумеваешь, что попытка провалилась, — добавляет Фандрал. — Так и есть, — говорит Тор с улыбкой. — Захватчики Читаури попытались активировать портал, но их умов не хватило на то, чтобы пробить защиту, которую Локи помог Эрику Селвигу установить. У Щ.И.Т.-а было время перегруппироваться и подготовиться к атаке, и тогда они сами открыли портал. Целая орда Читаури была готова пройти через него, чтобы помочь в краже Тессеракта. Губы Локи едва заметно дрожат, сопротивляясь желанию улыбнуться. — И? — У Старка было оружие, специально на этот случай, — говорит Тор. — Он выстрелил прямо в портал. Кое-какие обломки повредили башню и окружающие здания, прежде, чем портал вновь закрылся, но ни один житель Мидгарда не пострадал. Старк добротно им врезал, Локи. Хеймдалль говорит, что тень рассеялась. Одобрительное бормотание расходится среди слышавших разговор — но только Локи разражается откровенным смехом. Эта вспышка веселья коротка, и он быстро обретает контроль над собой, но те, кто заметил ее, все еще глядят на него. — Прошу прощения, — говорит Локи, и поднимается со своего места. Он пытается сказать что-то еще, но вместо этого ему приходится закрывать рот тыльной стороной ладони, чтобы сдержать смех. Когда он справляется, то добавляет: — Благодарю тебя за новости, брат. Это лучшее отвлечение. Он вскоре покидает столовую, зная, что Один следит за ним — но за этим слишком весело наблюдать. Мышцы на лице Локи периодически вздрагивают, пока он широкими шагами идет в свои покои, и с ухмылкой практически невозможно бороться. Он спас Мидгард, и люди, что так тщательно его унижали, теперь, скорее всего, видят в нем героя. Сама мысль об этом заставляет Локи опереться на стену и закусить костяшку пальца, подавляя еще один приступ смеха. Однажды, все люди Мидгарда вспомнят о том, как Локи практически поставил их на колени. Теперь же они будут знать еще и том, как он не сделал этого по своей прихоти. Может, он и не сделал этого самостоятельно, но все это складывалось в самую уморительную предсмертную записку из возможных. Он мог позволить себе не так уж много моментов беззаботного веселья, с тех пор, как упал в Пустоту, так что когда он добирается до своей комнаты, он шепчет заклинание, организуя себе немного личного пространства. А затем он прислоняется к двери и соскальзывает по ней, пока не падает на пол в не самой достойной манере. Один, в темноте, он откидывает голову назад и смеется до тех пор, пока его живот не разрывает от боли.