Торг

— Ну же, юный принц, — говорит ведьма, пододвигая ему нож. Он царапает стол с таким звуком, что кажется, будто кто-то ногтями проходится по дереву. — Бери. Ты сам должен оборвать свою жизнь. Хотя Локи ощущает на себе тяжелый взгляд Одина, он не смеет потянуться к оружию. Всеотец увидит, как дрожат его руки, и осудит за трусость. Притворное мужество — все, что у него осталось. — Я думал, ты это сделаешь, — говорит Локи, пристально следя за тем, чтобы голос не дрожал. — Результат будет тот же. Почему имеет значение, кто наносит удар? — Жертва будет мощной вне зависимости от того, кто заберет жизнь, это правда, — отвечает ведьма. — Но самопожертвование — редкость. У меня все внутри переворачивается от одной мысли о том, что я смогу сотворить с такой силой. Нет, дитя мое — ты сам должен забрать свою жизнь. И когда ты исполнишь, что выторговал, ты придешь сюда, ко мне, и сделаешь это снова. Подумай секунду, чего я от тебя прошу. Осознай это, прочувствуй всем телом. Она оборачивается к Одину, объясняя: — Осознание все осложняет, понимаешь — а жертва, в свою очередь, становится мощнее. Опрометчивым решениям чего-то не хватает. Всегда лучше дать как можно больше времени, чтобы они смогли все понять и созреть для решения. Пульс Локи подскакивает, когда его сердце понимает, что его владелец собирается сделать. Он не понимает, откуда взялся этот неожиданный страх. Не то, чтобы он раньше не пытался покончить с собой, но ведьма права — принимать импульсивные решения куда проще. Прежде, чем упасть в Пустоту, у него не было времени подумать о том, что он делает. Локи просто расслабил пальцы — он был так полон болью, что ему было плевать, что будет дальше. Он все еще полнится этой болью — даже сильнее. Но теперь, стоя лицом к лицу со своей смертью, он чувствует лишь легкое головокружение. Тошноту. Локи все равно тянется и берет кинжал, потому что в глубине своего разбитого разума он знает… Знает, что должен своему брату. Хотя он и отказывается думать, почему. (О, я бы не беспокоилась об этом.) (Ты сообразишь.) (Боги, как думаешь, твой отец подозревает?) Локи вздрагивает и проводит рукой по уху, словно пытаясь смахнуть что-то неприятное. — Что, если?.. — он ищет в своем разуме вопрос для ведьмы. Любой вопрос. — Что, если я не смогу прийти сюда в назначенное время? Ведьма смеется в ответ на его попытку отсрочить неизбежное. — Тогда я советую тебе найти нож и покончить с собой прежде, чем я найду тебя. Меня не заботит, где или когда ты погибнешь, дитя. Лишь, что погибнешь.

***

— Локи, — зовет Тор испуганно, встревоженно. — Брат, открой глаза. Голос Тора добирается до Локи сквозь дымку бессознательности, но он даже не хочет слушать. Все болит, когда он пытается. И так до тех пор, пока брат не встряхивает Локи, пробуждая того острым уколом боли. Глаза жжет, когда он пытается открыть их, и Тор помогает Локи стереть кровь с век, чтобы младший мог видеть. Нужно сделать что-то еще, но Локи не помнит, что именно. Кривя лицо из-за неприятного привкуса крови во рту, он сражается с головокружением и пытается перекатиться на бок. Дышать получается через раз, и поэтому Локи заключает, что у него сломано как минимум одно ребро, хотя он не может вспомнить, как получил такое ранение. Ему очень хочется вывернуться наизнанку, но вместо этого он подавляет боль. — Что случилось? — спрашивает Локи, поднимая глаза на брата. Лицо Тора тоже залито кровью, левый глаз практически заплыл. Битва произошла в то время, пока Локи был без сознания, и неясно, кто вышел из нее победителем. Тор жив, но Алгрима нигде не видно. Несколько неподвижных тел лежат у выхода из подземелий. — Оставайся тут, — говорит Тор мрачным тоном. — Вторженца потеряли во дворце. Стражи, кого он не убил, воспользовались возможностью, и я должен идти к- Земля под ними начинает дрожать, и Тор хватает Локи за плечи и нависает над ним, защищая. Осколки каменного потолка сыплются на спину Тора, и Локи стискивает зубы, отчаянно пытаясь сбросить пальцы брата со своего плеча, раненого еще от первой атаки Алгрима. Жуткий звук доносится со стороны тронного зала наверху — грохот разрывающегося камня, осыпающегося под весом чего-то тяжелого. Локи точно знает, что это, но у Тора возникает много вопросов. Когда земля перестает трястись, Тор встает на ноги, поднимая брата с собой. — Что это было? Взрыв? Должно быть, щиты пали. — Враг во дворце, — говорит Локи. Он опирается на стену и пытается перезапустить свое чувство равновесия. Сломанные ребра скребутся внутри него, как когти, а это легко может стать очень опасным, так что он кладет ладонь на туловище и старается не шевелиться, магией возвращая кости на место. От этого так больно, что кажется, что Локи потеряет сознание, лишь бы не кричать. Это быстрое и грязное лечение, требующее дальнейшего вмешательства лекарей, но пока сойдет. — Тор, где наша мать? — спрашивает Локи, и его голос звучит слишком спокойно. Когда он снова смотрит на брата, в глазах младшего пылает огонь боли и ярости. Тор уже идет в сторону выхода, не в силах оставаться вне битвы еще дольше. — Отец послал ее в Хранилище, — отвечает он через плечо. — Разрушитель защитит ее. Ты — остаешься здесь. Ответ вводит Локи в ступор, и он ничего не говорит, глядя, как его брат исчезает на лестнице. Эфир тоже в хранилище. Стоя в одиночестве в темнице, не чувствуя тающий лед в своих волосах, Локи сражается с тревожной мыслью о том, что каких-то смертей просто нельзя избежать, как сильно бы кто-то ни пытался переиначить судьбу. Он боится, что это может стать его наказанием за то, что он дал Одину намек на ведьму. Локи поднимает Ларец и прячет его, а затем бежит, словно это может помочь ему избавиться от болезненных мыслей, грызущих его разум. Каждое движение отзывается в теле острой болью, но он не собирается бросать свою мать, ту, кто так и не бросила его. Первые несколько шагов ему удается сделать лишь хромая, потом становится легче. Боль не слабеет, но приходилось мириться и с худшим. Он проходит мимо тел двух стражников, кто сторожил подземелья, затем находит еще нескольких дальше по коридору. Все они лежат серыми трупами, и в горле Локи стоит неожиданный ком, когда он глядит на них. Всего несколько минут назад эти люди стояли у него за спиной. Когда-то он был их царем, принявшим клятвы их верности. Не то, чтобы он ощущал сочувствие, скорее непомерную ярость к врагу, посмевшему тронуть то, что принадлежит ему. Шаги Локи ускоряются, направляясь к звукам битвы, что звучат так неестественно, эхом отдаваясь в стенах его дома. Принц взлетает по ступенькам и видит дворец в хаосе битвы. Впереди, где коридор переходит в тронный зал, сияет огонь, которого там быть не должно, а пыль и дым скребутся в его легких так сильно, что Локи закашливается и прижимает тыльную сторону ладони ко рту. Однажды такая атака на Асгард развеселила его, но сейчас он чувствует лишь гнев. Это уже личное. Если ему когда-нибудь потребуется доказательство того, как сильно он изменился, упав во времени, будет достаточно сравнить его нынешнее состояние с тем, каким он был прежде. Но Асгард не так плохо подготовился в этом времени. Темные эльфы врываются в тронный зал с оружием наготове, но многие из них падают навзничь еще до того, как делают первый выстрел. Один принял предупреждения Локи всерьез. Эйнхериев во дворце куда больше, чем нападающих. И они побеждают. Локи позволяет себе едва заметное мгновение удовлетворения, а затем он снова сосредотачивается на самой важной проблеме. Тора и Алгрима нигде не видно, как и Малекита. Скорее всего, Тор пошел бы за сильнейшими из врагов, зная, что больше никто с ними не справится. Он доверил бы Эйнхериям разобраться с остальными. Локи смотрит мимо сражающихся, ловя взглядом далекую лестницу, ведущую к хранилищу. Где бы Тор ни был, Локи знает, что должен найти свою мать раньше остальных. Он может только надеяться, что Один остался с ней. Дорога к хранилищу не будет простой, и Локи призывает один из своих ножей, врываясь в драку. Его лицо и шея залиты кровью из глубокого пореза на щеке и парочки меньших ранений. Глаза солдат ширятся, когда они видят его. Те, кто узнает мрачный сосредоточенный взгляд Локи, уходят с его пути, помня его еще со времен атаки ледяных великанов. Темные эльфы куда менее осторожны. Двое из них набрасываются на Локи, и их круглые глаза и неподвижные рты внушают страх, но только не принцу. Эльф не успевает поднять оружие, как кинжал Локи вгрызается в его плоть, вспарывая существу глотку. Локи рвется вперед, хватая второго эльфа за руку, дергает его на себя, жестоко бьет коленом в живот. Прежде, чем противник успевает опомниться, принц сворачивает ему шею. Раны болят, и Локи сплевывает кровь на землю, широкими шагами проходя мимо мертвых тел. У него нет времени на это. Отдаленный взрыв звучит откуда-то снаружи, с неба. Взгляд Локи находит окно, и вскоре на его лице расцветает полная удовлетворения улыбка. Асгардские легионы сбили флагман Малекита. Один хорошо подготовил царство к воздушной атаке, будучи предупрежденным. Эйнхерии, окружающие принца, радостно кричат. Этот звук заставляет сердце каждого асгардца пуститься вскачь, и Локи с удивлением понимает, что он — не исключение. Пока он смотрит на горящий корабль, падающий с небес, кто-то хватает его за руку и утаскивает за угол. Локи бьется спиной о стену, и у него нет даже времени на то, чтобы осознать вспыхнувшую боль, потому что бомба разрывается на том самом месте, где он стоял секунду назад. Это одна из тех, которыми пользуются эльфы, маленькая черная дыра, призванная всех их поглотить. Локи в изумлении глядит на Леди Сиф, только что спасшую ему жизнь, вытащив его из опасной зоны. Выражение ее лица мешает в себе неодобрение и удивление. — Ты разве не должен быть в темнице? — спрашивает она, и ее волосы развеваются от взрыва. Локи поднимает уголок губ. — Я тоже скучал, Сиф. Вместе они глядят за угол, где Вольштагг радостно смеется, бросая тело темного эльфа в лицо другому. Они катятся клубком торчащих конечностей, и вскоре Огун прыгает на них, завершая дело. Все вокруг, кажется, наполнены похожим ощущением триумфа. Мертвые эльфы лежат на земле, и их маски сползают с лиц под странными углами. Эйнхерии медленно осознают, что у них кончаются противники. Фандрал подходит к друзьям, расслабленно держа в ладони окровавленный меч. — Это все? — смеется он. — Я только разогрелся. Хотя битва подходит к концу, Локи даже близко не успокоился. — В хранилище, — командует он. — Еще не конец.

***

Локи ведет остальных за собой, хотя его друзья уже несколько раз пытались убедить его развернуться и найти лекарей для его ран. Они уверены, что победа будет легкой, и не понимают, почему Локи так встревожен. Он идет самым быстрым шагом, на который способен, и игнорирует возмущения за своей спиной. Когда они подходят к хранилищу, волосы на шее Локи встают дыбом. Воздух накален от молний Мьёльнира, искры щекочут кожу. Локи чует огонь Уничтожителя, запах паленой плоти, но лишь когда он слышит командующий голос Всеотца, страх сковывает одолженное сердце. Локи больше не нужно убеждать своих друзей в серьезности ситуации — они все бегут так же быстро, и врываются в хранилище вместе с ним. Дверь вырвана из петель и изогнута, словно кто-то использовал одну из эльфийских бомб, чтобы сломать ее. Группа стражников стоит рядом со входом. Их капитан протягивает руку в сторону Локи, молчаливо прося его оставаться на месте. Локи оглядывает происходящее. Разрушитель возвышается над всеми, и его пылающий рот открыт, но Всеотец указывает на него пальцем, словно приказывая остановиться. Мертвый Алгрим лежит у Эфира, что стоит на месте, где когда-то хранился Ларец, и несколько тел темных эльфов окружают его. Судя по оторванной руке Разрушителя, лежащей возле него, Алгрим не сдался без боя. Малекит стоит на коленях перед Всеотцом, но в его движениях и позе нет ни страха, ни желания сдаться. Его взгляд направлен на Эфир, в то время как Один смотрит на него, прижимая Гунгнир к шее эльфа. Один говорит с Малекитом, но Локи не слушает их. Все его внимание занимает вид его прекрасной матери, стоящей в стороне, наблюдающей за происходящим из теней. Она спокойна и цела, хотя кровь и стекает по ее лицу. Тор стоит перед ней, пряча за своей спиной, защищая, и на его лице — мрачное сосредоточение. Когда он видит Локи, Тор не улыбается, вместо этого тихо проклиная своего младшего братца за то, что тот не послушался приказа остаться в темницах, где ему уже не могли навредить. И все же, Тор ничего не говорит, когда Локи бежит к ним. Его облегчение от того, что Фригга невредима, слишком велико, чтобы оставаться в стороне, и он прижимает ее к себе так скоро, как может. Боль вспыхивает в его теле, когда он обнимает мать, но Локи с радостью переносит ее. Фригга же не собирается мириться с тем, что ее сыну больно. Она отстраняется и поднимает ладонь, касаясь его залитой кровью щеки. — Ты ранен. Что случилось? — Я в порядке, — говорит Локи, чувствуя такое облегчение, что он почти смеется. — Более, чем в порядке, если честно. — Даже близко нет, — говорит Фригга. — Не шевелись. Она проводит ладонью над самым глубоким порезом на его скуле и посылает исцеляющее заклинание. Когда рана начинает затягиваться, она спрашивает: — Где еще ты ранен? — изучая то, как он стоит, Фригга смотрит на его грудную клетку и плечо, так что Локи не нужно ничего говорить. Он стоит, расслабившись, пока боль покидает его тело. Локи ловит взгляд Тора и видит, как старший усмехается оттого, как мать печется о Локи на глазах у всех, включая врага. Локи плевать. Он позволил бы этой женщине хоть слюной стереть грязь с его лица, если б она захотела. — Они тебя ранили? — спрашивает Локи. Фригга качает головой, едва заметно улыбаясь. — Они сказали мне отозвать Разрушителя. Хочешь знать, что я ответила? Их разговор прерывается громогласным голосом Одина. Это напоминает Локи о том, что в хранилище говорят не только они. — Я поражен, что вы осмелились явиться сюда, — рычит Один, глядя вниз, в глаза Малекиту. — Неужели вы позабыли урок, что мой отец преподал вам? Я буду счастлив напомнить. Звук гнева в голосе Всеотца никогда не перестанет заставлять Локи нервничать, даже когда эта ярость направлена не на него. Это заставляет принца чувствовать себя маленьким мальчиком. Тем не менее, он молчаливо подстегивает Одина продолжать. В кои-то веки, они на одной стороне. Пальцы Локи ложатся на руку его матери, и он притягивает ее к себе. — Уверяю тебя, — говорит Малекит. — Я тоже много чего преподал Бору. Один издевательски смеется в ответ. — Какая удача, что мои сыновья увидят твой провал. Кажется, круг замкнулся. К слову о моей семье, ты и вправду думал, что ты можешь прийти сюда и запугать принца Асгарда или угрожать жизни моей царицы? Локи моргает. Малекит понятия не имеет, кто он, хотя Локи определенно заставил Одина думать, что имеет. Он думает, что наконец нашел причину тревог своего младшего сына. — Отец, — зовет Локи, — ты не- Один указывает на сына пальцем и издает лающий рык, приказывая ему молчать. Локи мог бы отшатнуться от подобной команды тогда, в другом времени, но сейчас он только вздыхает и отворачивается. Малекит ничего не отвечает на вопрос Одина. Его бессовестный взгляд соскальзывает с Эфира и переходит на Локи и Фриггу. Гунгнир накаляется, сильнее прижимаясь к горлу Малекита. — Не смотри на них, — предупреждает Один. — Ты говоришь со мной. Отвечай, что за спор ты завел с моим сыном? — Ты думаешь, что меня пугает твое присутствие? — спрашивает Малекит. — Или что я бы дрогнул, сражая себя, если бы это значило, что я утащу тебя с собой? Я пожертвовал собственными людьми, чтобы увидеть, как умирают твои, когда мы разбились. Я не увижу в своей смерти ничего, кроме успеха. Без раздумий, словно бы не чувствуя ничего, Малекит рвется вперед, насаживаясь горлом на копье. Это отвлекающий маневр, и лишь немногие пораженные замечают, как за мгновение до этого его рука метнулась в сторону, отправляя в полет скрытый кинжал. Локи видит его прежде, чем тот успевает найти свою цель, и пытается утянуть Фриггу за спину, но кинжал все равно вонзается в ее предплечье. Фригга напрягается, и Локи со вздохом ужаса видит, как она падает на колени, неспособная выдержать собственный вес. Тор оказывается рядом тут же, и помогает брату уложить царицу на землю. Со всех сторон раздаются яростные, негодующие крики, и Малекит хищно наблюдает за происходящим, истекая кровью на полу хранилища. Локи ничего этого не замечает. На его лице — маска полного сосредоточения. Заклинанием он вытягивает боль из руки своей матери, высвобождая кинжал из ее плоти. Фригга сжимает зубы, но ничего не говорит. Тор поддерживает ее со спины и шепчет что-то ободряющее, а она опирается на него. — С тобой все будет хорошо, — уверяет Локи свою мать. — Я могу это вылечить. Тень Одина падает на них, а взгляд Локи замечает, что клинок покрыт чем-то темным и маслянистым. Фригга тоже это видит и едва слышно смеется. — Что ж, выглядит не слишком хорошо, да? — шутит она. Локи начинает отрицающе трясти головой еще до того, как он полностью осознает проблему. Он роняет нож на пол и снова кладет обе свои ладони на руку матери. Он закрывает глаза, сосредотачиваясь, ныряет в свою магию, и почти сразу же чувствует, что в крови Фригги что-то не так. Чернота уже распространяется сквозь нее. Локи чувствует, как ее кожа горит, словно в лихорадке, даже сквозь ткань ее одежды. Тяжелые капли пота проступают на ее лице. — Что происходит? — вопрошает Тор. — Ее ранили только в руку. — Яд, — говорит Один, садясь на коленях рядом с ними. Его пальцы с нежностью убирают локоны Фригги с ее лица. Она начинает дрожать и тянется к теплу его прикосновений. — Нет, все в порядке, — настаивает Локи, все еще жмурясь. Каждый вздох дается с трудом, потому что он не может использовать всю свою силу, и потому, что он все еще не полностью исцелен от собственных ранений. Его ладони дрожат от изнеможения, и он вливает свою силу в тело матери, изо всех сил пытаясь одолжить ей свою энергию, пытаясь замедлить распространение яда. — Все в порядке. Я все исправлю. Ты никуда не денешься. Все тело Фригги напрягается, борется с желанием закричать. Она моргает, поднимая глаза на сына и шепчет: — Локи. Он знает, что она хочет, чтобы он прекратил, но отказывается исполнять эту просьбу. — Я все исправлю, — повторяет он. — Я держу тебя. Но он совсем ее не держит. Рану Локи смог бы исцелить, но не сможет остановить распространяющийся по ее венам яд. Он просачивается сквозь его магию, словно дым. Все, что он может — так это дать матери свою силу, чтобы ее сердце продолжало биться, но когда он открывает глаза, он видит, как черные пятна расплываются в уголках его зрения. — Отец, прошу, помоги мне, — шепчет Локи, и кровь ручьем течет из его носа. — Оставь ее мне, — говорит Один. — Тор, помоги своему брату. Он сейчас потеряет сознание. Тор приподнимает свою мать и очень осторожно передает в руки отца. Затем он глядит на своего младшего брата и кладет руку ему на шею. — Нет, — огрызается Локи, тряхнув головой в сторону. — Отойди. Просто помоги мне. Холодеющие пальцы Фригги падают на ладонь Локи и заметно пытаются сжаться на ней. Ее губы совсем обесцветились. — Милый мой, — шепчет она. — Мне больно. Уходит секунда на то, чтобы осознать ее слова. Локи медленно трясет головой из стороны в сторону, и слезы крупными каплями стекают по его щекам. — Не проси у меня этого. Не уходи. Мама, пожалуйста. Ты не можешь уйти. Тор шевелится и обхватывает плечи Локи со спины, легко сжимая его в молчаливой просьбе. Ладонь Одина ложится на руку Локи, призывая его отпустить Фриггу. Если бы мать не сказала ему, что ей больно, он бы не позволил себе подчиниться, но Фригга всегда знала, что нужно услышать ее сыну, даже если бы ему это не понравилось. Его окатывает волной холода, когда он разрывает связь. Локи не убирает ладоней, только перестает вливать в нее свою силу. Когда он понимает, что сделал, из горла вырывается перепуганный всхлип. — Тшш, все хорошо, — говорит Фригга. — Нечего бояться. Я не… Ее слова угасают, и она словно глядит сквозь своих сыновей, куда-то вдаль. — Я не смогла попрощаться в прошлый раз. Это дар. Она снова фокусирует взгляд на сыновьях и говорит: — Ваша мать любит вас обоих. Я так горжусь вами, мальчики. Берегите друг друга и… Она моргает несколько раз и пристально смотрит на Локи, а затем удивленно приоткрывает рот. — Ох, — говорит она едва слышно, — Ох. Теперь я понимаю, что ты сделал. Она улыбается ему, так светло, как никогда прежде. — Мой умный мальчик. Она выдыхает последнее слово и больше не дышит. Один опускается к ней и касается ее щеки кончиками пальцев. Их взгляды пересекаются, и Фригга улыбается мужу. Из последнего воздуха, что остался в легких, она шепчет что-то, что слышит только он. И больше ее нет.

***

Тор приводит Локи в комнату младшего и усаживает его возле огня, почти потухшего в очаге. Локи глядит на тлеющие угли, не видя их, едва осознавая, что все это — реальность. Он ничего не говорит, а Тор ходит по комнате позади него. И пока из глаз Локи без остановки текут ошарашенные слезы, на лице его брата — лишь усталое, скорбящее выражение. Он молча наливает воду в таз, оборачиваясь к Локи. Если у Тора и есть свое мнение насчет того, что младший братец так открыто показывает свои эмоции, то он ничего об этом не говорит. Старший подносит воду к Локи и ставит таз возле его ног. Опустившись на колени, Тор опускает в воду кусок тряпки, отжимает его, и вытирает кровь с лица и шеи брата. Ладони старшего не дрожат, а недавно исцеленную рану на скуле Локи слегка колет, когда холодная вода касается ее. Коже все еще щекотно от тихого шепота магии Фригги. Она словно поцеловала его. Тор тем временем берется отмывать руки Локи, и это куда более сложная задача, потому что алые пятна на них — это кровь Фригги. Тор даже не моргает, смывая ее, и Локи завидует самообладанию брата. Но так Тор устроен. Он работает. Исправляет. Делает все, как надо. Локи умеет только уничтожать. Он чувствует, как гнев внутри него начинает разгораться. Ладони дрожат в неподвижных пальцах старшего брата. Локи хочет что-нибудь унитожить. Себя, если больше нечего. Он хочет поджечь все вокруг, а затем — броситься в огонь, потому что просто смотреть будет недостаточно. — Тор, — шепчет Локи. И этого достаточно. Тор бросает тряпку в окровавленную воду и прижимает младшего брата к своей груди. Это абсолютные объятья, и Локи пытается вырваться только, чтобы осознать, насколько они крепки, нерушимы. Вскоре он едва может дышать под разрушающим давлением рук брата, и только тогда Локи чувствует себя достаточно в безопасности, чтобы сломаться. Ему хочется взорваться диким пожаром, ему хочется нести хаос и насилие — но вместо этого он гаснет и позволяет тихим скорбным рыданиям выбраться наружу. И несмотря на всю скорбь, в эту секунду Локи чувствует страннейшее облегчение, что он когда-либо ощущал. Больше некуда идти. Некуда падать. Впервые в жизни, Локи чувствует, что он может разжать пальцы и не волноваться о том, куда он приземлится. Он наконец понимает, что может остановиться. Тор держит брата в объятьях долго, ничего не говоря. Тепло его дыхания над ухом Локи и недрожащая сила рук, обвивающихся вокруг младшего, говорят сами за себя. Тор терпеливо ждет, когда тяга его брата к саморазрушению медленно угаснет, и он не отпускает Локи, пока тот не способен взять себя в руки. После этого, они вместе сидят в потрясенной тишине и думают, что же делать дальше.