Пепел

Июнь

Месяц до тура. Я днями лежу в кабинете, рассматривая облака через жалюзи. Мои бледные волосы уже до плеч, и часто мешаются перед глазами. Уставший и истощенный — это я. Мое отражение похоже на скелет обтянутый кожей, на которой висят чёрные тряпки.

***

Каждую пятницу у меня прием у психотерапевта. Я курю по половине пачки сигарет в день. Мой врач уже привык к запаху ванильного табака на весь кабинет. Мужчина сорока лет, жена и две дочки. Он общается со мной как с сыном. А я и не против. Приятный мужик. — Глеб, тебе надо попробовать удовлетворить свои нужды или стать хоть немного ближе к их реализации. К следующей встрече постарайся порадовать меня результатами о проделанной работе. Хорошо? — эти слова слышу каждый раз. Я хочу найти себя. А пока только дыры в груди. Мой старый блокнот исписан различными словами, но чаще всего встречается имя. Ана. Оно то чистое, то истерзано грифелем — мой внутренний бунт пытается вытеснить это имя, каждый раз напоминая о его существовании.

***

Вечерами я выходил к панораме в гостиной. Алые закаты радовали меня. Небо изливалось кровью. В такие дни я с особым наслаждением провожал солнце, тратя часы, которые отводились на доработку треков. Не жаль. Когда зрелища не намечалось, я размеренно шагал по холодному полу босиком, кусая карандаш и держа блокнот. Иногда мне казалось, что квартира совсем нежилая. Здесь больше нет бесед с друзьями. Нет запаха духов Аны. Не играет музыка по вечерам. Даже на телефон не приходили сообщения или звонки. Я исчез.

Июль

Мы летели во Владивосток. Рядом со мной сидел Герман. Он дико нервничал, не зная как начать разговор. — Как ты себя чувствуешь? — сглотнув, спросил Герман. Я отбросился на белую спинку кресла, выставляя локтевую впадину с синяками. Глаза Германа в ужасе забегали. Он резко опустил мою руку, чтоб никто не видел. — Какого хрена, Глеб? — через зубы выдавил парень оглядываясь Я усмехнулся. — Это метралиндол. Антидепрессант. Можешь выдохнуть, — больной рукой я потрепал волосы Германа.

***

Прохладные вечера. Я стоял в куртке на сцене. Денис крутил в руках микрофон, а остальная группа занималась сценой. Ветер дунул в лицо, вынуждая меня отвернуться. Светлые волосы скрылись за кулисами. Мышцы лица больше не приводились в движение. Они устали корчить боль. Я с удовольствием посмотрел на часы, ведь сегодня мне предстоит выплеснуть всё дерьмо.

***

В этом году концерты взрывали залы. Люди срывали голос, что у меня не было возможности перекричать их. Фанатки жадно тянули ко мне руки, хватая шнурки или кроссовки. Они были готовы разорвать меня на части. Мы нереально устали. Все перегорели. Особенно Герман. Я его раньше не брал с собой, но теперь он знает про бессонные ночи и внеплановые ситуации, когда аппаратура слетает или кому-то плохо. Парень держался из последних сил. Молодец. И Ана тоже. Да.

***

Эрнест закончил курс посещений. Теперь мне надо делать инъекции. Вот и все. Химический баланс. Я и вправду почувствовал улучшения. Первый раз это случилось тогда, когда полностью понял, чего хочу от своей музыки. Правды и истории жизни. Несколько ночей подряд я писал текста, не отрываясь. Пальцы зудели от боли, но я доволен. Здесь было всё: знакомство с девушкой, отказ от традиционных ценностей, любовь, отчуждение, истина, дружба. Все треки были посвящены разным людям и на разные темы. Я был безумен от радости. Наконец-то. Прогресс.

Август

Герман часто сидел со мной, радуясь, что мое выздоровление шло полным ходом. Мне отменили антидепрессанты, и осталось пропить курс витаминов. Невероятная лёгкость в груди, но врач сказал не расслабляться. Могут вылезти побочки в виде биполярного расстройства, но и оно в скором времени стабилизируется.

***

Я часто подъезжал к дому Аны, бросая глаза на её окно. Свет почти всегда горел. Иногда она была не одна. Слышу её смех. Хочется подняться, поговорить с ней, рассказать обо всём. Но не могу. Ещё рано. Так глубоко эти мысли, что слышу скрежет своих зубов. Надо уезжать.

***

Из кабинета опять не вылажу. Денис и Ярослав иногда мелькают где-то в коридорах, но они только знают то, что у меня очень много дел. Просто надо сильнее углубиться в новый альбом. Релиз будет весной. Ещё полгода.

Сентябрь

Мое отражение осталось таким же тощим. Скулы изящно выпирают, что не оставляют девушек равнодушными. Пальцы длинные и худые. Как и раньше. Я понял, что побочка пришла. У меня частые перепады, от чего запираюсь изнутри, опускаю жалюзи в кабинете, чтоб никто не тревожил. По всем вопросам к Ане. Понимаю, ей неприятно. Слишком долго между нами молчание, ещё и работы больше стало. Мысли про Ану. Думаю, она уже давно счастлива без меня. Сколько времени мы не общались? Много. Но я помню последний поцелуй, когда она быстро поцеловала и сбежала с румяными щеками. Я слабо улыбнулся. Внутри только пепел. Сгорел.

***

Ко мне приехала Марго. Рыжая бестия. Мы до утра сидели на кухне, вдыхая запах табака и ушедшего лета. Вместе с Марго пришли холода с дождями. Королева осени. Она отважилась на встречу со мной. Я попросил. Из моего кармана улетела небольшая сумма, но она не стоит тех воспоминаний. Приятная ностальгия. У нас много хороших моментов из прошлого. — Марго? — выдыхая клуб дыма в потолок, обратился я. Девушка подняла тяжёлые веки, устремив свои глаза на мою шею. — Да? — Как думаешь, Аня уже отпустила меня? Марго накрутила на палец большой локон, внимательно рассматривая кончики. — Вряд ли. Скорее всего, ты её очень обидел, но она тебе не будет так явно это показывать. Уж слишком хорошего она о тебе мнения, — второй рукой Марго поднесла к красным губам тонкую сигарету, сразу же выпустив изо рта мятный дым, — Недавно мне звонила, спрашивала как я, но потом мы перешли на тебя. Неожиданно. — И как давно это было? О чём говорили? — мой окурок упал в пепельницу, еле блестя от искр. — Месяц назад. Ну, так и не вспомню, честно, — Марго не врала. Она по природе не такой человек, если только это не рабочие отношения.

***

Побочные ушли. Я чувствую себя живым. Эмоции и мысли в порядке. Но пока не тороплюсь показываться перед всеми. Пора снова задуматься над тем, что важнее всего. С музыкой вопрос исчерпан. А остальное? В моих рёбрах террор. Лёгкие трещат от мыслей, что я хотел бы бросить затею с возрождением Династии. Мне хватает тех, кто уже годами там. Но если они уйдут, то я готов закрыть этот вопрос. Наш загородный дом продастся. В нём не будет того смысла и атмосферы, если там буду только я. Добрая память будет погребена на заднем дворе, где мы сидели у костра. Бывает и такое, когда семья рушится. Но так лучше для всех её членов. Свобода. Эти мысли не вызывали у меня агрессии, хотя раньше я яро кричал за Династию и её участников, даже если не знал их. Чудак.