После конца

      Леголас очнулся от боли и вони, и едва сдержал тошноту. С трудом подняв голову – виски моментально сжало словно горящим обручем – он осмотрелся. Эльф находился в огромной пещере или шахте, где лежали или сидели прямо на полу по меньшей мере сотня человек. Почти у всех, кроме серьезно раненых, были связаны руки, кто-то бредил, кто-то обмочился или обделался. Стоны и вонь плыли над пленными.       Эльф шарил глазами по пещере, надеясь и одновременно боясь увидеть знакомое лицо. И с ужасом увидел Гимли в паре шагов от себя, без сознания привалившегося к другому раненому. Лицо храброго гнома было заляпано кровью. – Гимли! - испуганно окрикнул его Леголас. – Отдохнуть спокойно не дают, - проворчал сын Глоина, открывая глаза. - О! Эльф очнулся!       Леголас не смог сдержать облегчённой улыбки. – Ты в порядке? - спросил он. – Я чувствую себя так, будто мой кузен несколько часов долбил мою голову киркой, - рассмеялся гном.       Гимли огляделся и быстренько пересел к Леголасу. Поинтересовался добродушно: – Сам-то как? Выглядишь мерзко, как все эльфы. – Плечо болит, и голова немного, - признался лучник. - Где мы? – В темницах Мордора. Ты вырубился, а меня скрутили, отобрали топор.       Внезапная мысль пронзила Леголаса, и он похолодел: – Что с Арагорном?       Благородный гном опустил голову, и слеза сбежала по его щеке и запуталась в бороде. Нескоро заговорил Гимли, и голос его был полон скорби: – Я видел лишь, как его отбросил палицей тролль. Арагорн попытался встать, и его лицо было искажено страданием; но орки налетели на него и принялись избивать. Больше он не встал. Но я слышал от других пленных, как назгул, старший после Короля-Чародея, вынес с поля боя тело нашего друга и на руках понес его в Чёрную башню. – Тело? – Говорят, Арагорн был бледен и весь в крови. Быть может, он и жив, но для него было бы лучше, будь он мёртв. – Да, - Леголас опустил голову. Он не сомневался в ужасах, которые готовили враги для Арагорна. И если Следопыта понесли лично Саурону, можно лишь догадываться, что с ним собирались сделать.       Неожиданно друзья услышали тихий голос: – Почтенные господа эльф и гном!       Леголас и Гимли обернулись. Молодой черноволосый воин из числа гондорцев взмолился: – Полурослику нужна помощь! Я знаю, вы были в свите Государя Элессара и общались с этим народцем, может, сумеете им помочь?       Давя ужас в сердце, друзья поспешили на зов юного гондорца. Руки юноши были связаны столь туго, что выступила кровь, но глаза его были полны беспокойства не за свою шкуру. Рядом с ним лежал Пиппин, бледный и в обмороке. Леголас склонился над ним, чтобы осмотреть его раны, а молодой воин тем временем вполголоса спросил у Гимли: – Правда ли, что Государь Элессар убит? – Так было бы лучше для него, - лаконично и мрачно ответил гном. – О горе нам, - на глазах юноши выступили слёзы, - наша надежда пришла и ушла... – Мужайся, - прошептал Леголас, - потому что худшее только впереди.       Их держали в этой пещере долго, но они не знали точно, сколько, поскольку смены дня и ночи здесь не было, и их глаза уже отвыкли от солнца. Единственным источником света для них были факелы, которые отбрасывали на лица пугающие красные отблески. Орки почти не били их и давали пить и есть, пару раз сменили повязки раненым и напоили их жуткой жидкостью, от которой разливался огонь в горле. Пленных держали в сидячем или лежачем положении, и встать им разрешалось, лишь чтобы отойти в дальний угол пещеры по нужде. Облегчаться на виду у нескольких сотен людей было самым мучительным для благородного эльфа.       Но однажды после скудной трапезы в пещеру зашло больше орков, чем обычно, и двое назгулов с ними. Пленные моментально напряглись, все разговоры затихли. Рабы Кольца с эскортом из десятков орков неторопливо ходили по молчаливым рядам людей и выбирали некоторых; несчастных хватали и волокли к выходу.       С ужасом Леголас увидел, как поднимают отважного лорда Имрахиля, которого он раньше не заметил, поскольку боец лежал на другом конце пещеры и ни разу не встал. Мокрая от пота голова воина была перевязана пропитавшейся кровью тряпкой, глаза его были закрыты, а губы беззвучно шевелились. Он лихорадил и бредил, и Леголас не сомневался, что лорд уже не жилец. Но зато враги равнодушно прошли мимо Пиппина, которого соседи заботливо укутали плащом, и различить в нем маленького друга Государя Элессара не представлялось возможным.       Вскоре назгулы и орки подошли к эльфу и гному. Друзья почувствовали, как мертвенно холодный взгляд кольценосцев скользнул по ним, и один из назгулов почти сразу же указал на Гимли и Леголаса. Орки рывком подняли их на ноги и потащили к выходу.       Когда их вывели из пещеры, призрачный мордорский рассвет чуть было не ослепил их. Их взору открылась жуткая в своей торжественности картина: пятеро назгулов стояли шеренгой, за их спинами шумело, словно океан в шторм, мордорское войско. Крылатые твари вились в небе, пугая своих и чужих отчаянными воплями.       Перед строем орков и назгулов стояли связанные пленники, не больше пары десятков человек. Среди них Леголас с ужасом узнал Гэндальфа, с трудом стоявшего на ногах от побоев, и... Фродо с Сэмом. Полурослики осунулись и похудели, от их лиц, казалось, остались только лихорадочно блестящие глаза.       Леголаса и Гимли связали и пихнули к другим пленным, ожидающим своей участи. – Хоббиты! - радостно воскликнул гном и полез обнимать малышей, насколько это было возможно со связанными руками.       Сэм что-то проворчал, но его обветренные губы тронула слабая улыбка. Он пихнул плечом друга, но Фродо не отреагировал. Расширившимися, блестящими от страха глазами Хранитель смотрел на назгулов. Когда Гэндальф и Леголас попытались его успокоить, хоббит вскричал истерически: – Это всё я! Это из-за меня! – Успокойся, Фродо, - ласково сказал волшебник, - ты сделал всё, что мог.       Казалось, полурослик даже не слышал его. Рыдая, Хранитель произнес: – Это из-за меня... из-за моей слабости... из-за меня Арагорна... – Что с ним? - резковато спросил Леголас и уставился напряженным взором на хоббита.       Но Фродо плакал и шептал, что всё из-за него, и добиться ответов было проблематично. Тогда эльф вопросительно посмотрел на Гэндальфа, страшась того, что может услышать.       Волшебник вздохнул и сказал тихо: – После победы Саурона меня держали отдельно, я ничего не знаю. Но однажды ко мне в камеру притащили Арагорна. Да, он жив, но лучше бы ему умереть... Мы не смогли перемолвиться парой слов, потому что назгул сказал мне: "Любуйся, к чему привели твои планы!" И орки сорвали с наследника Исильдура одежду, и стали бить его и жестоко насмехаться над ним. Когда он потерял сознание, назгул завернул его в плащ и унес. Я думаю, при Фродо и Сэме делали что-то вроде этого. А может, несчастных хоббитов пытали при Арагорне, и это доломало его.       Гимли сжал руки в кулаки. Фыркнув, он озвучил то, о чем остальные думали, но боялись спросить: – Зачем нас вообще сюда притащили?       И Гэндальф ответил грустно: – Боюсь, почтенный гном, что для казни.       По рядам орков прокатилось волнение, и пленники тоже ощутили порыв ужаса. Крылатая тварь, самая огромная и жуткая из всех, закружилась над их головами и приземлилась совсем близко от пленных, обдавая их своим зловонным дыханием. Но прежде, чем её лапы коснулись грунта, она опустила на черную потрескавшуюся землю что-то – или кого-то. Леголас пригляделся и увидел человека в темном плаще. Бедняга слабо зашевелился, не в силах подняться.       Назгул спешился и помог человеку встать, и по толпе пленных прокатился ропот: – Государь Элессар!       Руки Арагорна были связаны сзади, из-за чего спина казалась неестественно прямой. Он был одет чистую и дорогую черную рубашку, хорошие брюки и отлично сшитые сапоги, на груди поблескивал эльфийский камень, а волосы казались аккуратно расчесанными и опрятными. Но Странник шёл с трудом, постоянно спотыкался, и назгулу приходилось поддерживать пленника за плечо и локоть, чтобы удержать его от падения. Лицо Дунадана было изможденным, под глазами залегли тёмные тени. На шее ярко выделялись синяки, повторяющие форму ладони – такие возникают, когда человека душат.       Когда Арагорн подошёл ближе, зоркий глаз Леголаса смог рассмотреть и другие детали: разбитую губу, ссадину на лбу, лопнувшие капилляры в глазу. Очевидно, что пленника старались не бить по лицу, но что с другими частями тела? Леголас получил небольшое представление о его травмах, когда назгул ненароком задел спину Арагорна, и пленник вздрогнул от боли и опустил голову, чтобы скрыть страдальческую гримасу на лице.       Назгул остановил Арагорна на расстоянии трех десятков метров от других пленных, так, что он мог смотреть на них, а они на него. Кто-то в толпе крикнул: – Да здравствует Король Элессар! – Да здравствует Король Элессар! - Леголас и Гимли не сговариваясь вторили смельчаку.       Эльф ожидал, что по ним дадут залп из арбалетов, но вместо этого назгул поманил троих орков. Те схватили несопротивляющегося Арагорна и заставили встать на колени. Пока двое держали его за плечи, третий достал меч и плашмя нанес удар по спине наследника Исильдура. Леголас с ужасом видел, как глаза Арагорна расширились от боли, и Странник закусил губу, чтобы сдержать крик.       Удар, без сомнения, был очень сильным, но подтвердились худшие опасения эльфа: черная рубашка Дунадана скрывала много травм, в том числе, наверняка, следы избиения плетью. Меч не наносил новых повреждений, но причинял дикую боль порванной коже.       Следующий удар пришёлся по пояснице, и Арагорн завалился вперед и уткнулся бы носом в черную землю, если бы орки не удержали его. Леголас покачал головой. Страннику наверняка отбили почки либо во время порки плетью, либо сейчас, а это значит тошноту, боль в спине, отдающую в пах и в ноги, кровь в моче... Впрочем, если Арагорна сейчас казнят у них на глазах, вряд ли эти мучительные последствия будут иметь значение.       Третий удар был унизительным, по ягодицам, и он не заставил бы пленника сильно страдать, не будь бедра иссечены в мясо. Арагорн повернул голову и вцепился зубами в свою рубашку, из его глаз потекли слезы. Когда он смог отдышаться, Леголас встретился с ним взглядом и попытался одними глазами подбодрить его.       Орки удовлетворились тремя ударами и рывком подняли Арагорна на ноги. Наследник Исильдура с трудом стоял на ногах. Назгул звучно сказал: – Кто-нибудь еще хочет поприветствовать Государя Элессара?       Желающих не нашлось – слишком дорого обошлась Арагорну их дерзость. Странник до сих пор тяжело дышал и чуть не падал.       И в этот момент все забыли про измученного короля, и Леголас, к стыду своему, тоже, потому что сам Саурон Ужасный присоединился к их компании. Саурон в черных доспехах шёл к ним, и земля дрожала под его тяжелыми сапогами.       Они стояли напротив друг друга: пленники, бледные и изнуренные после долгого заключения; и их враги. Орки гоготали и громко переговаривались в ожидании незабываемого зрелища. Перед ними молчала, вселяя ужас, шеренга пеших назгулов. Саурон стоял рядом с ними, и старший из назгулов снова поддерживал Арагорна. – Все, кто присягнут мне на верность сейчас, избегут казни, - торжественно сообщил Саурон.       Среди пленных не нашлось предателей. – В таком случае перейдем к... церемонии. Вы будете съедены крылатыми конями моих верных слуг, пока ваш король наблюдает.       Леголас понял мрачный замысел Врага – сломить Арагорна пытками не получилось, и Саурон пытался сломать его, казнив у него на глазах соратников и друзей. Эльф с жалостью посмотрел на следопыта, желая успокоить человека взглядом. Но вместо избитого, усталого пленника, коим Арагорн был только что, Леголас увидел Короля Элессара, наследника величайших правителей древности. Странник вновь стоял прямо, высоко подняв подбородок, и смотрел на своих людей твёрдым и решительным взглядом. Не Арагорн нуждался в поддержке – он сам пытался хоть как-то подбодрить своих людей.       Лорда Имрахиля вывели вперёд. – С тобой благословение короля! - громко сказал Арагорн.       Удара под ребра он словно не заметил и продолжил смотреть прямо в глаза Имрахиля. Увы, раненый лорд не оценил его заботы: он висел безвольной куклой в руках орков и даже не вскрикнул, когда его бросили на землю. Он бредил и не понимал, где находится. Крик крылатой твари был предвестником смерти. Ужасное создание перекусило его пополам, и верхняя половина исчезла в челюстях чудовища. Кровь и кишки вытекали наружу из нижней половины тела. Арагорн не дрогнув выдержал это ужасное зрелище.       Когда тело доблестного лорда полностью исчезло в зубах чудовища, пленные не могли оторвать взгляд от лужи крови на земле. Чёрный грунт жадно впитывал алую влагу.       Арагорн обернулся к Саурону и заговорил с ним, но никто из приговоренных к смерти не разобрал его тихих слов. Однако Тёмный Властелин внимательно выслушал его и велел: – Старика сюда!       Когда Гэндальфа вывели вперед, Саурон наклонил голову набок и сказал: – Король Элессар только что умолял меня пытать или убить его, но пощадить пленных. Я послушаюсь его, но лишь отчасти: после казни я подвергну его таким мукам, что он потеряет рассудок. Но сперва он потеряет честь. У меня довольно много жаждущих человеческого тепла орков, и им придется по вкусу благородная красота Элессара и его эльфийская стать... И всё из-за тебя. Из-за твоих интриг мелкий следопыт вообразил себя королём и полез в пекло, откуда никогда не выберется.       Гэндальф рванулся из рук орков, Леголас впервые видел волшебника настолько потерявшим контроль. Слова Саурона эльфа сперва не особо напугали, но когда он прокрутил их в памяти еще раз и понял, ему стало дурно. – Ты храбро служил Средиземью, - сказал Арагорн Гэндальфу. - Не бойся за меня! – Прости меня, - пробормотал волшебник, - прости...       Но Саурон услышал: – Говорить с королем никто не разрешал.       Он сделал знак орку, и Арагорн упал на колени после сильного удара. Его били мечом плашмя, это не должно было калечить, но истерзанная спина взрывалась дикой болью даже после неосторожного прикосновения. Впрочем, следопыт поднялся на ноги почти сразу.       Он не отводил глаз, когда крылатая тварь подняла Гэндальфа в воздух и швырнула с двухметровой высоты на землю. Потом подхватила в когти и швырнула снова и снова, пока лицо волшебника не оказалось залито кровью, а вместо стонов и оханья из уст вырывались только хрипы, и розовая пена шла изо рта. Лишь тогда чудовище смилостивилось и откусило пленнику голову. Назгул отогнал своего питомца от обезглавленного трупа, а орки подняли тело и с хохотом бросили у ног Арагорна.       Взгляд наследника Исильдура оставался спокойным, он дарил надежду любому пленному, который смотрел на него. Но по его наклону головы, по судорожно сжатым губам Леголас видел, как что-то ломается в Арагорне; обрывается, звеня, с каждым казненным человеком, с каждой пролитой каплей братской крови.       Следующим казнили одного из Дунаданов Севера, и перед казнью он поскользнулся на размокшей от крови земле и упал. Подняться ему уже не дали, но прежде, чем чудовище проглотило его, он услышал окрик Арагорна: "Прощай, друг! Да хранят тебя Валар..."       Для каждого несчастного находилось у короля доброе слово. Однако в отместку орк снова ударил его мечом по спине, и следопыт опять не удержался на ногах, и упал на труп Гэндальфа. Леголас с ужасом наблюдал, как Арагорн лежит на истекающем кровью теле старшего друга и не может подняться, скованный болью и страхом.       Назгул поставил его на ноги, и вперед вывели хоббитов.       Арагорн пытался смотреть на малышей храбро, но не мог, и по его глазам Леголас увидел, что следопыт готов сломаться. – Прости меня, Странник! - умоляюще сказал Фродо.       На глазах Арагорна выступили слёзы, и он ответил дрогнувшим голосом: – Тебе не за что извиняться, мой храбрый друг. – Это всё из-за меня! Я не смог бросить Кольцо... пожалуйста, прости меня... – Конечно, - из последних сил отозвался король.       Леголас не сомневался, что если кровь полуросликов прольется на эту черную землю, Арагорн упадет, рыдая, и больше никогда не встанет. Это убьёт его. Видимо, Саурон был того же мнения, и расставаться с понравившейся игрушкой раньше времени не хотел. Поэтому он сказал: – Ты можешь спасти их, Король Элессар. Вставай на колени.       Арагорн подчинился, даже не раздумывая. – Теперь склони голову. И проси меня: "Пожалуйста, мой господин..." – Пожалуйста... мой господин.       Саурон протянул четырехпалую руку и почти ласково потрепал Арагорна по голове: – Покорность должна быть вознаграждена. Казнь на сегодня окончена.       Едва рука в волосах исчезла, следопыт упал вперед, на вытянутые руки, его голова опустилась, а тело сотрясала дрожь или рыдания. Леголаса уволокли обратно в камеру, и он больше не видел Арагорна почти три года.