После конца

      Арагорн пришёл в себя от тихого плача. Это был какой-то мужчина, и Странник затаил дыхание, не желая смутить неизвестного: среди суровых гондорцев считалось позором человеку мужского пола плакать прилюдно. "Что я натворил... - слышал Дунадан тихие рыдание, - что я натворил..." Чужие слезы разрывали благородное сердце Арагорна, и он решил вмешаться.       Открыв глаза, он обнаружил, что лежит на полу в камере, сквозь узкие зарешеченные окна сочился утренний свет. "Тюрьма Минас-Тирита", - понял Арагорн. Он уже бывал здесь, правда, под именем Торонгила. Тогда, более пятидесяти лет назад, Дунадан попал в тюрьму по наговору Денетора, сына Эктелиона. Молодой наместник невзлюбил Странника с первого взгляда, не зная, но смутно догадываясь, кто Торонгил на самом деле, поэтому и устроил ему незабываемый отдых в застенках, после которого Арагорн восстанавливался несколько недель: заново разрабатывал вывернутые дыбой плечи и переломанные пальцы, пытался избавиться от клаустрофобии, отращивал обритые наголо волосы и бороду.       Сейчас воспоминания о тех далеких годах практически грели душу. Да, в застенках Минас-Тирита Арагорну было больно и страшно, но он хотя бы мог надеяться, что, даже если он умрет, у людей останется надежда. Сейчас Эстель жил, но надежда умерла.       Пошевелившись, Арагорн понял, что лежит на боку лицом к стене, прямо на голом полу. Морщась от боли, он привстал на локте и повернул голову. Он увидел коленопреклонного Фарамира, который был так поглощен рыданиями, что даже не заметил, что Арагорн очнулся. – Фарамир! - негромко позвал Странник. – Король Элессар? - наместник изумленно поднял голову. Его глаза были красными от слез.       Одного взгляда на Фарамира было достаточно, чтобы понять, как глубоки душевные раны молодого человека. Чувство вины усугубило постоянную боль из-за издевательств отца, это было больше, чем мягкая душа гондорца могла выдержать. Чтобы вылечить его, требовались время и силы, но этого у Арагорна не было. Но можно хотя бы отвлечь наместника от самокопаний, поэтому Дунадан, вздохнув, спросил деловито: – Наместник, доложи обстановку в городе.       После того, как Фарамир сдал Минас-Тирит, Арагорн при всем желании не мог говорить с ним мягко и нежно, как с собственным сыном. Наместник понял – и ответил с той же безжизненной, холодной официальностью: – Над Гондором установлен протекторат Мордора. Формальным правителем является Король Элессар... то есть ты, реальным правителем – наместник, фактическим – лейтенант орков Хелнаг. Несколько десятков домов разграбили, но особых бесчинств удалось не допустить. Жителей Минас-Тирита обложили повышенными налогами... – Что с воинами? – Около сотни захвачено в плен и я не знаю, что с ними. Тридцать человек казнено. – А остальные? В Минас-Тирите оставались тысячи!       Арагорн заглянул в глаза Фарамиру и спросил серьезно: – Куда делись тысячи, которые я оставил для обороны города? Почему ты сдался без боя? Что ты недоговариваешь?       Наместник оглянулся через плечо, а потом, понизив голос, сказал: – Когда пришла весть, что Саурон получил Кольцо, я отправил часть бойцов в Рохан. Король Эомер готовится к большой партизанской войне, строит тайные убежища, переносит припасы в лес Фангорн... Минас-Тирит все равно обречен, но у Эомера есть надежда.       Арагорн кивнул, восхищенный мудростью наместника. А Фарамир продолжил: – Мы хотели, чтобы Минас-Тирит стал приманкой, отвлекающим маневром. Нужно было оттянуть внимание Врага от Рохана, где Эомер готовится к скрытной войне. Поэтому часть людей осталась защищать Гондор до последнего, но мы построили быструю систему отхода на случай захвата или сдачи. Это туннели под городом, секретные проходы, погреба и люки. Мы хотели дать Эомеру хотя бы неделю, но потом тебя начали пытать у нас на глазах. И я решил, что эта неделя не стоит мучительной гибели короля; поэтому я приказал большинству воинов отойти со стен и укрыться вместе с оружием. После этого я сдал город. Я понимаю, милорд, что заслужил смертную казнь за измену, и я приму любое наказание, но...       Арагорн широко улыбнулся и покачал головой: – Ты не совершил измены, друг мой. Вы с Эомером придумали замечательный план, я бы не смог изобрести лучше. Садись ближе, и прости, что думал о тебе плохо. Но почему ты со мной в темнице? – Они послали меня уговорить тебя склонить голову перед Сауроном. – Ты провалил свою задачу, - рассмеялся Арагорн. – Ни капли не жалею об этом, - парировал молодой наместник.       Они смотрели друг на друга и улыбались, и Странник впервые за последние недели чувствовал, как тяжелая туча на сердце постепенно рассеивается. Его друзья и союзники были живы, вооружены и готовы к борьбе, и оставалась еще надежда для Средиземья. А в смеющихся серых глазах Фарамира Арагорн видел тонкий ум, который мог приблизить их к победе. – Ладно, я хочу знать больше о твоем положении, - наконец сказал Арагорн. - Ты можешь ходить по городу свободно? Есть ли у тебя хоть какая-то реальная власть? – Лейтенант Хелнаг амбициозен, хочет заслужить доверие Саурона, ему не нужны лишние бунты и кровопролитие. Поэтому иногда мне удается отговорить его от слишком жестоких мер. Я сам хожу относительно свободно, но меня сопровождает эскорт из орков или харадрим. Они говорят, что это для моей же защиты, ведь я теперь предатель, и меня хотят убить мои же сограждане...       Арагорн, давя стон, смог подтащить свое тело ближе к наместнику и взять его руки в свои. Тихим, успокаивающим голосом Странник сказал: – Не имеет значения, кто что думает. Я знаю, что ты герой, Фарамир.       Наместник смахнул слезы и пробормотал злобно: – Эти ублюдки ещё поплатятся! Король Элессар, я освобожу тебя! Я вытащу тебя из тюрьмы, чего бы мне это не стоило! Я не разучился владеть мечом; мы с верными людьми перебьём стражу, и тогда... – Стой, Фарамир.       Арагорн смерил его долгим, пронзительным взглядом. – Допустим, я убегу. Но ты лишишься даже минимума власти, тебя моментально арестуют или убьют. – Мне не страшна смерть! Но если хочешь, я могу скрыться вместе с тобой... – Не вариант. Мне нужен свой человек в правительстве города, а значит, ты должен сохранить свое положение. Кроме того, меня вот-вот отправят в Мордор, где я буду рядом с Сауроном. Кто знает, чем это в конце концов обернется? Вдруг я смогу приблизить нашу победу? – Ты ничего не сделаешь, корчась в агонии. Вспомни Хурина... – Пусть так; но я точно смогу отвлечь Саурона от ваших приготовлений к войне. Если есть малейший шанс – я обязан им воспользоваться.       Арагорн устало прикрыл глаза. Этот долгий разговор дался ему нелегко, и дело было не только в ранах: ему физически мучительно было отказываться от единственного шанса на спасение, своими руками отрубать все пути к свободе. Но он не мог поступить иначе. Надо было сохранить положение Фарамира, отвлечь Саурона... и была ещё одна причина, которую Арагорн не назвал наместнику, потому что сам не был до конца уверен.       Но он разглядел искру света в предводителе назгулов, и хотел верить, что из этой искры удастся разжечь пожар, в огне которого сгорит Мордор.       ...Хамул прислал целителей из Домов Исцеления, чтобы те обработали раны Арагорна. Эти лекари рады были увидеть Короля Элессара живым, и он смог передать горожанам послание: не сдаваться, прятать оружие, укрывать воинов, готовиться к затяжной подпольной войне. Целители покинули его, воодушевленные и обнадеженные. Даже растоптанная надежда вселяла радость в их сердца.       Фарамир с негласного согласия Хамула мог проводить с Арагорном сколько угодно времени. Формально его подпускали к Королю, чтобы перевербовать наследника Исильдура, но на самом деле наместник, конечно, никакой вербовкой не занимался. Они с Арагорном обсуждали способы борьбы с Врагом. Странник рассказал о секретных убежищах и тайных схронах, которые Дунаданы оставили на просторах Средиземья: там повстанцы могли найти кров, оружие и непортящийся лембас. Разработали они и стратегию борьбы. Отныне – никаких крупных сражений "армия на армию". Оружие уцелевших людей – скрытность. Нападать на обозы противника, убивать важных и сильных вражеских командиров и убегать, тренировать молодых бойцов, обзаводиться оружием... Арагорн приказал направить бойцов в Ортанк: слишком заинтересовали его взрывчатые вещества, изобретенные Саруманом, и он надеялся среди записей мага найти информацию, как их изготовить.       Прошло около месяца, и Арагорн поправился настолько, что проводил время, отжимаясь, сражаясь с тенью и делая иные упражнения для поддержания силы тела и духа. Он как раз наносил по воздуху удар, который свалил бы с ног орка, когда в камеру ворвался Хелнаг, лейтенант Мордора. Он бросился к Арагорну и схватил его за грудки: – Как ты это сделал? - прорычал он, тряхнув человека. - Ты ответишь за всё! – Что случилось? - удивленно спросил наследник Исильдура, мысленно надеясь, что Фарамир не совершил какую-нибудь опрометчивую глупость. – Не ври, что не знаешь!       Хелнаг толкнул несопротивляющегося Арагорна к стене, и человек, приложившись затылком, с трудом устоял на ногах. Но лейтенант был рядом и хватил его кулаком по скуле, и Странник свалился ему под ноги, тяжело дыша. – Что случилось? - переведя дыхание, спросил Арагорн. – Твои друзья сбежали из темниц Барад-Дура! Как ты это подстроил, а?       Арагорн не смог сдержать торжествующей улыбки. Он не имел отношения к этому смелому побегу и не знал, кого должен благодарить за спасение товарищей, но был счастлив. И следующие удары по животу и груди он перенес без единого стона, воодушевленный прекрасными новостями.       А следующим утром орки скрутили его и, бросив в телегу, направились к выходу из города. С ужасом и слезами на глазах смотрели жители Минас-Тирита на избитого связанного короля, покидающего город. У самых ворот орков догнал Хамул. – Кто приказал вам увезти его? - прорычал предводитель назгулов. – Повелитель Саурон, - огрызнулся орк Кнаг, - а ты остаешься в городе! – Я ничего об этом не слышал! Вы не тронете пленника, пока я не получу инструкций от повелителя...       Хамул мысленно воззвал к Саурону, уже догадываясь, каким будет ответ. И с ужасом услышал, что самые страшные его догадки подтвердились: Саурон действительно приказывал ему остаться в Минас-Тирите, а Короля Элессара орки должны были доставить в Мордор. Хамул попытался заикнуться, что недобитые повстанцы могут попытаться отбить Короля, но Саурон не желал ничего слышать. Видимо, Тёмный Властелин сквозь расстояние почувствовал сомнения Хамула, поэтому оставил его в Минас-Тирите...       Когда орки скрылись из вида, увозя Арагорна обратно в Мордор, сердце Хамула – сердце, о наличии которого он не подозревал тысячелетиями – это сердце сжалось от боли. Теперь Король Элессар был один, наедине с худшими врагами, и не было никого, кто мог бы защитить его от самых страшных пыток.       ...На первом же привале орки стащили связанного пленника с телеги. Кнаг, осклабившись, взял обеими руками лицо Арагорна, и, заглянув ему в глаза, спросил сладким голосом: – Пришло время позабавиться, как думаешь?       И эхом другой орк отозвался: – Теперь никто тебя не спасет.