После конца

"Это трудные времена, я знаю, но не поддавайся отчаянию, не теряй надежды; никогда! Даже на мгновение. Даже когда все кажется утраченным, а болезни, от которых страдают человек и земля, кажутся непреодолимыми, постарайтесь найти в себе силы и вселить их в своих спутников. И всегда помните, что каждая буря начинается с одной капли. Попробуйте стать этой каплей. Я люблю вас всех, я надеюсь, что вы будете дорожить этими словами. До победы!" (итальянский анархист-антифашист Лоренцо Орсетти, он же товарищ Текошер, погибший в рядах курдских повстанцев в бою против ИГИЛ {запрещенная в РФ организация} в Восточной Сирии)

      После ложной казни их бросили в одну пещеру, даже особо важных пленников типа Фродо и Сэма, поскольку орки были уверены, что они уже окончательно сломлены созерцанием убийств товарищей и пыток Короля. Но они ошибались: это ужасное зрелище пробудило их рассудок, а общение с верными друзьями усилило решимость сражаться до конца.       Пленных начали выводить на работы в каменоломни Мордора, где они, усталые и полуголодные, таскали камни, разбивали камни, убирали камни, гибли под камнями. Однако эта работа давала им возможность поговорить в краткие минуты отдыха, кроме того, после долгой неподвижности они воспринимали физическую нагрузку как благословение.       ...До тех пор, пока этой нагрузки не стало столько, что боль в измученных мышцах и голодное головокружение стали их постоянными спутниками. – Мы должны бежать, - выразил всеобщее мнение Сэм. В плену он смог немного окрепнуть и придти в себя после мучительного путешествия, и мало кто узнал бы в нем сейчас застенчивого садовника из Шира. – Арагорн все еще заложник. Ты представляешь, что с ним сделают, если мы сбежим? - покачал головой Леголас. – Что бы мы ни сделали, его будут пытать. Арагорна в принципе оставили в живых только для этих целей, - горько заметил Сэм, - но если мы сбежим, Страннику хотя бы не придется волноваться еще и за нас.       Добрый сын Маленького Народа сильно помудрел за время долгого путешествия, хотя эльф горевал по утраченной хоббитом невинности. Воистину, никто из них не остался прежним. И, хотя сердце Леголаса протестовало против необходимости бросить Арагорна в когтях врага, разум не видел иного выхода. Дождавшись выздоровления Пиппина, друзья стали разрабатывать план побега.       Утром тюремщики будили их, спящих в подземельях, совали каждому по куску хлеба, и вели на работу по темному переходу. По пути они проходили мимо бьющего из стены источника с питьевой водой, где пленникам позволяли утолить жажду. После этого их разводили на работы в разные пещеры, и они снова встречались лишь вечером.       Орки думали, что пленники испуганы и дезориентированы, но они не учли одного: когда друзей выводили на казнь, они успели запомнить входы и выходы. И Леголас теперь знал, что самый легкий путь на волю – от источника с питьевой водой. Во время работы воины теперь похищали всё, что плохо лежит: вытаскивали у орков клинки, прятали острые камни и инструменты. Хоббиты предложили прятать также еду и воду: после побега у них не будет возможности искать себе пищу. Во время каждого приема пищи несколько пленников прятали свой кусок хлеба за пазухой или в карманах, а остальные угощали их частью своей порции. Леголас ухитрился стянуть у тюремщиков несколько мехов, куда можно было залить воду, и теперь пленные постепенно заполняли и прятали их.       Однажды после тяжелого дня Леголас вернулся в пещеру, и, не притронувшись к хлебу, лег на спину и уставился в потолок. Гимли осторожно тронул его за плечо: – Ты заставляешь меня волноваться, - с тревогой сказал гном. – Я здоров. – Ты не завтракал, и не ужинал, второй день пьешь только воду... – Я откладываю еду.       Гимли покачал головой: – Тебе не обмануть меня, вредный эльф. Я вижу, как ты чахнешь. – Эльфы не могут жить без солнца, - вздохнул Леголас, - сейчас, когда на Средиземье спустилась Тьма, мне трудно даже дышать. – И что теперь? - резко спросил Гимли. - Опустишь руки и останешься жить в этих пещерах? – Нет, что ты. Я буду сражаться до последней капли крови за призрачный луч надежды, и погибну, помогая вам сбежать...       В глазах доброго гнома отразилась настоящая, неподдельная паника. Леголас нечасто видел друга таким: лишь в пещерах Мории, когда царство родичей обернулось склепом, и во время казни. Сердце эльфа сжалось от понимания, что он, Леголас, послужил причиной боли друга. – Послушай, - наконец сказал Гимли, - не смей нарываться на смерть, понял? Мы должны освободиться сами и спасти Арагорна. Ты еще помнишь его? Дунаданский следопыт-зазнайка, волосы до плеч и глаза серебряные. Он наш друг, помнишь? И чем быстрее мы будем на воле и чем больше нас выживет, тем лучше для него тоже. Понимаешь?       Леголас серьёзно посмотрел на Гимли. Случайно гном нашёл именно те слова, которые снова пробудили в эльфе готовность жить. А может, и не случайно – Гимли, сын Глоина, был умнее, чем многие думали. Леголас понял, что не имеет права впадать в меланхолию и чахнуть, пока его друг в беде.       Побег был назначен на утро. Отдохнувшие и перекусившие пленники собрались у родника, где тюремщики, зевая, болтали или лениво дрались поодаль.       ...Выжившие орки потом рассказывали, что даже не успели ничего понять, лишь увидели, как те их товарищи, что стояли вплотную к толпе пленных, стали падать, истекая кровью. А потом гигантская толпа с боевыми криками бросилась к выходу, сметая все на своем пути и оставляя за собой дорожку из трупов.       Прорвавшись сквозь орды орков, бывшие узники разделились. Первый отряд вели Леголас и Гимли, второй – юный Этельред, сын Гондора, третий – Дирхаэль из северных дунаданов. Разными путями, чтобы обмануть погоню, вожди направили своих людей в Рохан. Первыми прибыли к Королю Эомеру люди, ведомые дунаданом. Следопыт, исходивший Средиземье вдоль и поперек, нашёл безопасные тропы, и никто из его спутников не погиб.       Отряд Леголаса и Гимли добрался до Рохана позже, и изрядно потрепанным. Леголас был ранен в плечо, Гимли в ногу, треть их людей погибла: они прорывались с боем через частично завоеванный войсками Саурона Рохан; они прибыли прямо перед эвакуацией в лес Фангорн. Этельред так и не привёл свой отряд в безопасные земли. Позже стало известно, что он и его товарищи погибли с честью, встав на защиту маленькой деревни от орков, и полегли все до единого.       О том, что было дальше, правдиво рассказывает "Повесть о спасении людей", записанная Эледвень, дочерью Арвен, сестрой Эльдариона. Полностью подчинив земли Гондора, Враг двинулся на Рохан, но нашёл вольные земли безлюдными и выжженными. Коневоды ушли в лес Фангорн, оставив Саурону лишь горящие равнины. Там, в бескрайнем лесу, куда пока не решались соваться орки, крепла сила и мужество людей.       Леголас смог преодолеть мучавшую его печаль и найти радость в служении другим. Он был превосходным лучником, и теперь его навыки пригодились мятежникам, вынужденным стрелять исподтишка. – Держите руку ровнее, царевна, - объяснял он Эовин, - и цельтесь! Представьте, что это один из назгулов...       И стрела Эовин летела точно в цель, словно выпущенная не принцессой коневодов, а эльфийской лучницей.       Годы в изгнании изменили царевну. Её плечи стали шире, руки сильнее, кожа лица огрубела, а губы потрескались. Волосы она обстригла в слепой ярости, когда узнала, что Арагорн не смог сбежать с другими узниками. Теперь они отрастали, и она напоминала худенького скуластого мальчика. Чтобы удобнее было сражаться, Эовин убирала золотые кудри в хвост, когда они подросли, то в косу или пучок, и мало кто из мужчин мог потягаться с ней силой и храбростью. Многие воины посматривали на нее влюбленными глазами, но она не замечала никого. Её сердце, разбуженное Арагорном, было мертво, как скованное зимним холодом утро.       Леголас чувствовал её боль и, как мог, отвлекал девушку от грустных мыслей. Пока не услышал однажды сердитый голос черноволосой сероглазой беженки из Минас-Тирита, полноватой невысокой девочки лет семнадцати: – Да что ты с ней нянчишься! Мы все кого-то потеряли! Лучше объясни мне, с какой стороны лук стреляет...       На первый взгляд Фириэль была совершенно безнадежна в военном искусстве. Толстоногая, с широкими бедрами и большой грудью, она двигалась неуклюже и быстро выдыхалась. Впрочем, жизнь в лесу укрепила ее тело и дух, и, хотя пропорции её тяжелого и пышного тела мало изменились, она стала выносливей, а большой вес оказался преимуществом в драке.       Спустя год она беззастенчиво предложила Леголасу себя. Завтра должен был быть её первый бой, её сердце яростно стучало, паника отдавалась в голове набатом. Эльф видел, что юная девочка вряд ли переживёт следующий день, что ей страшно, и сделал то единственное, чем мог ей помочь: он согласился. Они ушли глубже в лес, и Леголас уложил Фириэль на мягкий мох. Он раздвинул её полные, сильные ноги и проник между них умелым языком, вдыхая запах тёмных вьющихся волос, лаская языком девственное лоно. Эльф так и не проник в неё, но дважды его язык доводил её до пика наслаждения, и её громкие стоны разносились по всему лесу.       Утренний бой действительно оказался для Фириэль последним. Во время нападения на отряд орков её закрыл собой сам Эомер. Раненый, король упал на траву. В этом сражении люди одержали решительную победу, и Фириэль, легко раненая в руку, лично ухаживала за спасшим её Эомером. Они подходили друг другу идеально: огромный и сильный рохиррим и невысокая, но крепкая дочь Гондора. Король провел с девушкой ночь, полную страсти, и, в этом месяце лунная кровь не изошла из нее. И в следующем месяце тоже. Смекнув, в чем дело, Эомер и Фириэль поженились, у них родилась девочка. А спустя год, еще одна.       Даже загнанные в леса, люди находили повод для радости. Жизнь продолжалась.