После конца

Сбежать от пустоты, от бездны серых дней, Увидеть, как горит звезда и вспыхнуть вместе с ней, Стать пламенем костра, пожаром на краю Земли - Гореть - гори; Гореть - гори; Гореть - гори! За тех, кто будет жить потом. За тех, кого я не узнаю, Кого надежда не оставит, Кто будет все отдать готов. Кто сможет выдержать войну, Кто не расколется на части, Тот принесет планете счастье, За руку приведет весну. Гореть - гори! Гори... ("Гори", рок-группа "Утро в тебе")

      Он до сих пор не мог поверить, что его с дочерью захватили. Он никогда прежде не боялся так сильно и не был столь беспомощен. Даже когда их с братом взяли в плен Феаноринги, даже когда его любимую жену пытали орки, он не ощущал такого ужаса, как сейчас, когда оказался с единственной дочерью в руках Саурона. Стоило ему представить, что Враг сделает с ним, сделает с ней, его сердце сжималось.       Они могли бы уже быть в Валиноре, если бы Арвен так глупо не влюбилась в смертного и не отказалась уезжать, даже когда пришло известие о его пленении. Элронда встряхнула злоба на Арагорна: он воспитывал наследника Исильдура в своем доме, как собственного сына, а человек мало того, что не оправдал возложенных на него надежд, так еще и охмурил его дочь и привел их всех к гибели! Эстель стал его персональным проклятием. А Элронд ведь почти поверил, что Арагорн окажется сильнее, чем его предок, почти поверил в силу людей! В глубине души владыка Имладриса понимал, что его воспитанник сделал для победы всё, что мог, и даже больше, но часть души, унаследованная от предка, мелочного и низкого Тингола, хотела обвинить во всём смертного, чтобы снять груз вины с собственного сердца.       Саурон пока не тронул отца и дочь, и, хотя лицо Элронда было в крови, он получил эту травму не здесь, а еще при пленении, когда разведчик харадрим несколько раз ударил его кулаком в лицо. Однако владыка Имладриса подозревал, что рано или поздно им придется очень плохо. Когда их с дочерью тащили в темницу, он не сомневался, что их ведут в камеру пыток. И гаденькая улыбочка орков лишь подтвердила его худшие догадки.       А потом всё произошло очень быстро. Эльфов втолкнули в комнату, где было почти светло из-за сочившегося из окна утреннего света. После темноты коридоров их глаза заслезились, они были дезориентированы, ничего не видели. Пытаясь понять, что происходит, Элронд поднял голову – и услышал крик боли и узнавания. В следующий момент кто-то помог им встать, сесть на койку, кто-то нежно успокаивал их, спрашивал, не ранены ли они...       Арвен узнала Арагорна первой и сжала его в объятиях. Странник поморщился, словно от боли, но улыбнулся ей. Он поглаживал её спутанные волосы и шептал на ушко что-то успокаивающее. Наконец Арвен отпустила его, и Арагорн попытался встать, чтобы стоя поприветствовать лорда Элронда, но от этого движения такая мука отразилась на его лице, что девушка схватила его за плечо и велела: – Лучше сиди! О Эру, Эстель, что они с тобой сделали?       Ей невдомёк было, что сидеть человеку тоже больно, но Арагорн старался больше ни единым движением не выдать своих страданий, чтобы не напугать Арвен. А Элронд осматривал воспитанника и цепким взглядом целителя подмечал травмы. Бровь рассечена, множество других ссадин, под глазами залегли тени – был избит многократно, запястья кровоточат после веревок, руки поднимать избегает – наверняка повреждены плечи из-за того, что руки слишком долго были туго связаны за спиной; сидит с трудом, морщится и вздрагивает от неожиданных прикосновений – неужели... Элронд посмотрел в мужественное, хотя и осунувшееся лицо воспитанника, отметил, сколько добавилось седых волос, и мысленно спросил: "Неужели?" Две мысли боролись в его голове. Одна вопрошала: "Ты смеешь обнимать мою дочь, после того, как тобой воспользовались орки или сам Саурон?" Другая мысль наполняла сердце Элронда страхом и болью: "О, мой маленький Эстель, сколько тебе пришлось вынести! Мне так жаль, что я не смог защитить тебя!"       Взгляд Элронда скользнул по измождённому лицу человека, и эльфийский лорд сказал: – С нами всё хорошо, Эстель, мы не ранены. А тебе лучше лечь. Я осмотрю твои травмы.       Паника мелькнула в глазах Арагорна, и Элронд понял, что его худшие предположения верны. Впрочем, смертный совладал с собой и сказал спокойно: – В этом нет нужды, мои раны уже обработали. – Тогда ложись, - велел его приемный отец, догадываясь, как больно Страннику сидеть.       Человек нерешительно медлил, и Элронд готов был проклинать изысканное воспитание, которое дал Арагорну в Ривенделле. Без сомнения, смертный считал недопустимым лежать, когда двое эльфийских владык сидят в дискомфорте. Поэтому Элронд наклонился к его уху и прошептал, не скрывая раздражения в голосе: – Ложись, или мне рассказать Арвен, что они сделали с тобой?       Второй раз повторять не пришлось, и Арагорн, давя стон, лег, свернувшись калачиком и оставляя эльфам как можно больше места. Арвен положила его голову себе на колени и тихо запела, гладя его волосы. Элронд смотрел на дочь и приемного сына, и ему казалось, что Лютиэн и Берен воплотились в них, настолько они были прекрасны. Лицо Арагорна расслабилось, морщинки разгладились, и он выглядел совсем юным, несмотря на седые пряди в волосах. Арвен словно светилась изнутри, когда любимый был рядом, и её сияние наполняло эту грязную камеру теплом и светом.       Элронд закрыл глаза и погрузился в легкую дремоту, но даже сквозь пелену сна он слышал тихий разговор Арагорна и Арвен. Иногда они смеялись, и сердце Элронда теплело, когда его дочь хихикала, словно девчонка, над какой-нибудь шуткой Эстеля. Впервые в Барад-Дуре звучал веселый смех.       Вскоре голоса затихли – наверняка Арагорн потерял сознание или задремал – и только Арвен не спала, поглаживая его волосы.       Когда Саурон впервые увидел Арвен Ундомиэль, вечернюю звезду эльфийского народа, его пронзило узнавание. Она была как две капли воды похожа на Лютиэн Тинувиэль, которая так жестоко победила его тысячелетия назад, сражаясь за любовь. Ныне Лютиэн была недосягаема для него, она ушла вместе с Береном за пределы этого мира, но её правнучка схвачена Тёмным Владыкой, и Саурон мог делать с ней всё, что желал. Поэтому он приказал привести троих – смертного, Арвен и её отца – в тронный зал.       Передышка была недолгой. Камера наполнилась шумом голосов и топотом орков, и пленники почти моментально проснулись. Когда Арвен схватили за плечи и подняли на ноги, Арагорн скатился на пол и вскрикнул от боли. Элронд попытался помочь ему встать, но эльфа скрутили и потащили к выходу. Их вели по тёмным переходам, владыка Имладриса шёл впереди и слышал, как тяжело дышит и пытается не застонать его приемный сын, и как Арвен кричит: – Не трогайте его, пожалуйста!       Вскоре их привели в тронный зал. Элронд не обращал внимание на восседающего на троне Тёмного Властелина, он искал взглядом двух дорогих ему людей. Найдя, он удовлетворенно отметил, что Арвен и Арагорн оба стоят на своих двоих, хотя смертный пошатывается. Но потом дочь повернулась к нему, и Элронд с ужасом увидел красный след от пощечины на ее лице. Впрочем, он не успел спросить о нём, потому что заговорил Саурон. – Лорд Элронд, леди Арвен, довольны ли вы гостеприимством Барад-Дура?       Арвен ответила дерзко, рискуя заработать еще один след от удара: – Зря моя прабабушка и верный пес Хуан не убили тебя, пока была возможность.       ...Саурон любовался на её гордость, на её дерзость. Но прекрасную эльфийку нужно было научить вежливости, поэтому Тёмный Властелин сказал мягко: – Выведите Короля Элессара вперёд, и... рубашка ему уже не потребуется. Раздевайся, смертный, или твоим эльфийским друзьям не поздоровится.       Избегая взглядов эльфов, Арагорн снял рубашку, и Арвен ахнула, увидев переплетение шрамов у него на спине. – Никогда не видела возлюбленного без одежды? - насмешливо спросил Саурон.       Эльфийка вспыхнула, человек тоже покраснел, но смущение было наименьшей его проблемой. Орк надавил ему на плечи, вынуждая встать на колени, и Тёмный Властелин поднялся с трона, разглядывая плеть в своих руках. – Не смей его трогать! - закричала Арвен. – Хорошо, - невозмутимо отозвался Саурон, - не буду. Твой отец сделает это.       Обогнув девушку, владыка Барад-Дура подошёл к Элронду и прошептал ему на ухо: – Ты ведь догадался, что случилось с Элессаром, верно? Хочешь, чтобы с твоей дочкой сделали тоже самое? Нет? Тогда бей, - и он протянул эльфу плеть.       Элронд смотрел на орудие пытки в своих руках. Его Эстель стоял на коленях, покорно склонив голову, выставив напоказ едва зажившую спину, и Элронд просто не представлял, как можно ударить беспомощного человека. Он даже в детстве никогда не наказывал человеческого ребёнка физически, как бы не выводил его из себя маленький наследник Исильдура. Только один раз эльф дал Эстелю пощёчину: когда узнал о том, что его двадцатилетний воспитанник проводит время с Арвен. Элронду казалось, что он никогда не простит себя за ту боль в человеческих глазах, и его стыд усугублялся тем, что после того дня Арагорн исчез на тридцать лет, и вернулся покрытым славой воином. А сейчас Элронд должен был выбирать между любимой дочерью и воспитанником. – Папа, нет! - воскликнула Арвен. - Нет! – Просто сделай это, - спокойно сказал Арагорн, догадываясь, какие последствия наступят в случае неподчинения Элронда.       Эльфийский лорд покрепче сжал плеть в руках и направился к приемному сыну. Он выбрал, как бы тяжело это ни было. – Нет! - выла Арвен.       Элронд остановился за спиной Арагорна и не мог пошевелиться. Он смотрел на эти обнажённые плечи, на бледную кожу, покрытую затейливым узором едва-едва заживших шрамов. Вблизи он увидел черные с желтым синяки в районе почек, следы укусов, кровоподтеки в форме ладоней, там, где орки вцеплялись в его тело. – Всё хорошо, - тихо сказал Арагорн, - я смогу с этим справиться. Бей.       Элронд не мог поднять руку. Отчаянные вопли дочери стояли у него в ушах. – Всё хорошо, - повторил его воспитанник, - не бойся и уже сделай это.       И добавил совсем тихо и слабо: – Пожалуйста, начни уже. Ожидание убивает.       Элронд размахнулся и нанёс неожиданно сильный удар: он не привык иметь дело с плетью и не рассчитал силу. Арагорн вздрогнул, его голова опустилась ещё ниже, и спину пересекла красная вспухшая полоса. – Бей ещё, - приказал Саурон, и в его голосе звучало возбуждение. О, этот смертный такой сильный, мог выдержать сколько угодно боли, а наблюдать за страданиями двух прекрасных эльфов – одно удовольствие.       Второй удар упал ниже, и Арагорн покачнулся, с трудом удерживая себя в неподвижности. Элронд замахнулся в третий раз, но что-то пошло не так, и кончик плети ужалил ягодицы пленника. Арагорн дернулся, давя ужасные воспоминания. Очередной удар, и он упал вперёд, на вытянутые руки. Однако это поза напомнила ему положение, в котором его насиловали, поэтому он со стоном оттолкнулся руками от пола и вернулся в исходное положение.       Элронд бил и не замечал, как слёзы текут из его глаз. Прежде он гневался на Эстеля, видел в нём причину всех бед, и судьба дала ему шанс поквитаться, но вместо удовлетворения он ощущал лишь боль. Когда первая кровь выступила на человеческой спине, вскрикнули – вместо Арагорна – Арвен и Элронд. Девушка рванулась из рук удерживающих её орков, но безрезультатно. Кожа человека рвалась под плетью, кровь свободна текла по изуродованной спине, но Странник молчал и не двигался, чтобы не пугать отца и дочь своими криками.       После двадцатого удара он без стона завалился набок. Элронд выронил плеть и бросился к нему. Человек дрожал, его лицо было мокрым от слёз, лоб покрыт потом. – Прости меня, Эстель, - в ужасе пробормотал эльфийский владыка, - прости меня... – Всё хорошо, - отозвался Арагорн со слабой улыбкой.       Элронд взял его руки в свои, чтобы согреть, чтобы хоть как-то унять чужую боль. Ладони человека были ледяными. И Саурон снова подошёл к ним, окинул пытливым взглядом обоих, и брезгливо пнул пленника по окровавленной спине, наслаждаясь задушенным стоном следопыта. – Уведите всех в камеру, - приказал Тёмный Властелин.       В темнице Арагорна швырнули на грязный пол, и Элронд всерьез испугался за его жизнь: зубы человека стучали, он мёрз – болевой шок и потеря крови. Эльф хотел помочь, но Арвен оттолкнула его: – Не прикасайся к нему! - прорычала она.       В камере стоял кувшин с водой, и девушка начала сама промывать раны возлюбленного. Свою нижнюю юбку она без смущения порвала на бинты. Арагорн пытался лежать неподвижно, но иногда от неосторожного движения Арвен он вздрагивал, и стоны слетали с его губ против воли. Наконец мучительная перевязка была закончена, и он, глотая слёзы, успокоился в объятиях любимой. Ничего Элронд не хотел сильнее, чем быть рядом с ними. – Прости меня, - снова сказал эльф. – Как ты смеешь? - сверкнула глазами Арвен. - После того, что ты сделал...       Теперь лорд Элронд понял, каким гневным взором смотрела Лютиэн на Тингола, и его сердце содрогнулось от боли. Но он не мог сказать дочери, что согласился избить воспитанника ради неё: это причинило бы дополнительные страдания её нежной душе. – Я ненавижу тебя, - выдохнула Арвен, и Элронд скорбно опустил голову. – Не говори так, - раздался в полной тишине тихий голос Странника, - любимая, своим приказом Саурон пытал не только меня, но и вас. Твоему отцу и так больно, и ты лишний раз ранишь его своими словами. – Ты бы умер, но не тронул его, - на глазах девушки выступили слёзы, - а он постоянно упрекал тебя, постоянно говорил, что ты недостоин меня, он вечно видел в тебе второго Исильдура. И держу пари, он счастлив ранить тебя... – Это не так! - воскликнул Элронд. – Твои поступки говорят за тебя, - горько ответила Арвен.       Арагорн поспешил остановить ссору: – Саурон только этого и добивается. Он настраивает нас против друг друга, чтобы сломать каждого. Лорд Элронд, всё хорошо, я не держу зла.       И он протянул руку своему приёмному отцу. Эльф прижался губами к покрытой застарелой кровью кисти и заплакал. Арагорн смотрел на него своими ясными глазами, даруя успокоение.