После конца

Протянуты в вечность вечерние тени, Дневная обида предсмертно нежна. Фальшивая ценность пустых откровений Для всех очевидна, и этим смешна. Не видно лица неизбежности жуткой, Где пламя ревет и бессильна вода. Душа в небеса улетает голубкой – Она не умрет, не умрет никогда. "Нас книги обманут", Канцлер Ги

      Во время полёта к Ородруину Арагорн пытался сосредоточиться на дыхании, чтобы боль в сломанных рёбрах и занывших от бега синяках не свалила его с дракона. Иногда накатывало головокружение, перед глазами всё плыло, и приходилось сильнее вцепляться в спину крылатого коня. Между ног жгло и кровило, но Арагорн старался об этом не думать, не бередить лишний раз гигантский пласт насилия, пережитого за год, иначе тот грозил обрушиться ему на голову и задавить тяжестью боли. Голос Элронда вывел его из задумчивости. – Арагорн, Кольцо у тебя?       Странник погладил большим пальцем Кольцо в кармане. Сколько людей погибло из-за этого металла, приятно холодящего руки? – Да, конечно, - отозвался Арагорн. И кивнул назгулу: Хамул, мы летим к Роковой горе.       Кольцо надо было уничтожить; Дунадан не собирался повторять ошибку Исильдура. А затем негромкий голос Элронда выморозил Арагорна на мгновение: – Отдай мне Кольцо. Я... не могу рисковать так второй раз.       Сердце Странника ушло вниз. Арвен что-то яростно возражала отцу, но Арагорн даже не слышал её слов. Он должен был раньше понять: Элронд столько раз видел его преступную слабость в плену, что теперь просто не способен ему доверять! Элронд наверняка смотрит на него со смесью жалости и брезгливости, и поделом. Собирая себя по кусочкам после очередного изнасилования, нельзя было выдавать своего состояния неосторожными стонами или случайными слезами. Тем более Арагорн несёт на себе проклятие Исильдура, так что конечно нельзя доверять ему Кольцо дольше, чем на несколько минут. Он и сбросить его в Ородруин неспособен.       Пытаясь звучать не слишком уничтожено, Арагорн сказал Арвен: – Он... прав. Я не справлюсь, - а затем Элронду, - возьми Кольцо.       Странник вытащил Единое из кармана и протянул приемному отцу. Эльф сгрёб Кольцо с его ладони и кивнул, мол, правильный выбор. Арагорн почувствовал нелогичные слёзы, подступающие к глазам. Ну, хоть что-то он сделал правильно, хоть за что-то Элронд одобряет его. Осознавать собственное ничтожество и справедливое недоверие приемного отца было почти физически больно.       Крылатый конь приземлился на камнях рядом со входом в гору. Арагорн неловко сполз с чешуйчатой спины, тело взрывалось болью, но он не собирался этого показывать: Элронд и так презирает его. Даже если они победят, Владыка Имладриса точно не выдаст за смертного свою дочь. И правильно, Арвен нужен нежный и страстный супруг, а не практически раздавленный пытками и виной король, вздрагивающий от прикосновений.       ...Элронд стоял у края, под ним плескалось и пузырилось огненное озеро. – Просто брось его! - закричала Арвен. – Я понимаю, - каким-то чужим, помертвевшим голосом сказал эльф, - тысячи лет назад я тоже самое кричал Исильдуру. А сейчас... я сам не могу разжать ладонь. Кольцо сильнее.       Он развернулся, и в его глазах плескались тьма и пламя.       Арагорн шагнул вперёд. Он ни в чем не винил Элронда, тот был слишком измотан пленом и не мог сопротивляться чарам Кольца. Придётся вырвать Единое из рук приемного отца, а потом... Странник не сомневался, что, если даже великий эльфийский лорд не смог выбросить Кольцо, то и он, смертный, не сможет. Оставалось шагнуть в пропасть вместе с Кольцом. Такой исход даже радовал Арагорна: он всё равно не представлял, как жить после того, что с ним сделали, а смерть сулила быстрое избавление от всех мук.       Ещё один шаг к Элронду – и эльф попятился, хотя казалось, некуда уже. – Стой, Арагорн, - перекрывая треск пламени, сказал приемный отец, - я не могу расстаться с Кольцом, но это... не единственный способ уничтожить его. Прости, что не смог защитить тебя от этого кошмара. Прости, что не верил в тебя: ты намного сильнее меня. Ты вёл себя, как герой, до самого конца, и я с радостью благословляю ваш брак с Арвен. Позаботься о ней, когда я...       Разгадав намеренье приемного отца, с воплем "Нет!" Арагорн бросился к нему в отчаянной попытке удержать, спасти. Элронд грустно улыбнулся и сделал один маленький шажок назад. Он летел без крика, и спустя несколько мгновений огненные воды сомкнулись над его головой.       Впоследствии Странник не помнил, как вытаскивал из Роковой Горы бьющуюся в его руках Арвен, как они бежали, а Ородруин рушился вокруг них. Очнулся он уже на воздухе, и Хамул всё ещё был рядом (Арагорн с удивлением отметил, что назгул ещё жив) и в руках призрака ярко пылал Сильмарилль. – А где... - начал было Хамул, но осёкся, видя страдание на лице человека и эльфийки. – Элронд погиб, - отмахнулся Арагорн, - а нам нужно выбираться.       Они летели, а мордорская долина горела под ними. Странник с содроганием вспомнил орчонка, который принёс ему омерзительное орочье пойло, искренне веря, что оно поможет – и помогло, только благодаря этой детской, наивной вере. Теперь добрый маленький вояка горел. – Тот орочий мальчик, - Арагорн понял, что сказал это вслух.       Но Хамул был настроен отнюдь не так благодушно: – Мы никого больше не будем спасать.       Ещё одна загубленная жизнь на совести короля людей... Когда они приземлились за воротами, это болью отдалось в теле Странника, даже сидеть было больно. Но всё стало ещё хуже, когда назгул, обернувшись к следопыту, сказал: – Элессар, я сохранил Сильмарилль...       Арагорн понял, почему Хамул до сих пор жив, и поспешил остановить его: – Нет! Не выпускай Сильмарилль из рук. Без него ты сразу умрёшь.       Арвен, очнувшись от слёз, объяснила: – Только сила камня удерживает тебя в мире живых после гибели Кольца. Если ты выпустишь его из рук, то сразу же рассыпешься в пепел.       Хамул потрясённо молчал, глядя на Сильмарилль. Ветер трепетал чёрный плащ назгула, и Ужас тихонько подвывал рядом. Наконец бывший раб Кольца нашёл в себе силы сказать: – Как хорошо. Значит, у меня есть время с вами попрощаться. – Нет! - Арагорн схватил его за плечо. - Нет, я не потеряю ещё одного друга за сегодня! Просто оставь себе камень, мы найдём способ... – Элессар, - голос назгула звучал мягко и печально, - тебе не кажется, что мы исчерпали лимит везенья? Ты же понимаешь, я не могу всю жизнь бегать с Сильмариллем подмышкой. Используй камень по своему разумению, а затем верни его земле, где он, согласно пророчеству Мандоса, пребудет до Дагор Дагорат, Битвы Битв. – Хамул, - прошептал Арагорн, всё ещё надеясь, - нет...       Назгул стоял на фоне рассвета, жадно вдыхая смешанный с пеплом воздух. Как будто не мог надышаться свободой. Его голос, когда он зазвучал, словно был вплетён в мелодию ветра: – Я не стану прятаться от смерти, я и так слишком долго обманывал её. Но я благодарен судьбе за возможность извиниться. Я виновен перед тобой: когда я закрываю глаза, я снова вижу твою агонию. Я должен был намного раньше вытащить тебя из этого кошмара, и рад, что ты теперь свободен и рядом со своей невестой.       Арагорн не мог контролировать слёзы, стекающие по щекам. Он понимал, что каждый раз, когда просил Хамула сопротивляться Кольцу, он толкал назгула к гибели. Он использовал назгула в своей интриге, он привёл его к смерти, а бывший раб Кольца находил в себе силы извиняться! Хамул продолжал: – Я так долго ждал мига свободы. Ради этого стоит умереть. Теперь я наконец-то увижу Мариам... Возьми Сильмарилль, король Элессар.       Арагорн смотрел на пылающий всеми красками мира камень и понимал, что, когда сияющая драгоценность ляжет в его руку, Хамул умрёт. Горящие грани отмеряли последние секунды жизни назгула. – Не пытай меня ожиданием, - взмолился кольценосец.       Арагорн протянул руку и, не дыша, взял камень, не чувствуя его веса. Он смотрел на Хамула, поддерживая его взглядом, но... ничего не происходило.       Ветер трепал складки чёрного плаща, и без Сильмарилля жизнь назгула продолжалась.       ...Удивительно, как быстро в душе может расцвести древо надежды! За те мгновения, пока ничего не происходило, Хамул почти поверил, что у него будет ещё несколько десятков лет; что необязательно уходить прямо сейчас. Выпустив из рук камень и продолжая чувствовать прохладу ветра на коже, он поверил, что сможет сражаться бок-о-бок с Арагорном, сможет прикрыть ему спину в решающий момент. После победы он найдёт женщину, травмированную войной также сильно, как и он, и сможет делать её счастливой до её или его смерти. Он наяву представил себе их домик, утопающий в зелени сада, нежную подругу с добрым, морщинистым лицом, нескольких сирот, которых они обязательно приютят и воспитают достойными людьми...       А потом подул ещё один порыв ветра, и Арагорн завороженно смотрел, как тело Хамула распадается, разлетается черным пеплом. Ещё одного чуда не случилось, он умирал. Своим последним движением назгул опустил капюшон, и Арагорн впоследствии не мог вспомнить черт его лица: он помнил только прощальную улыбку. Когда душа Хамула отлетала за круги мира, бывший назгул сожалел лишь о собратьях-назгулах, которые умерли безгласыми рабами Кольца, не успев раскаяться. – Нужно уходить отсюда, - после долгого молчания сказала Арвен.       Странник устало кивнул. Это он должен был умереть, не Элронд, не Хамул. Он просто использовал их для собственного спасения, он так виноват перед ними, и как теперь смотреть в глаза Арвен? Мало того, что она видела его в самом неприглядном, в самом позорном виде в плену, так ещё и её отец погиб из-за него. Прижимая к груди Сильмарилль и пытаясь ни о чём не думать, Арагорн подошёл к крылатому коню, но Ужас будто взбесился: он метался и дико кричал, бился в агонии скорби по погибшим собратьям и доброму хозяину. Арагорну пригодилось знание чёрного наречья – на языке Мордора он прошептал Ужасу: – Не плачь, дружище. Твой всадник ныне в лучшем из миров. Ты признаешь нас как своих наездников, или нам уйти?       От мысли, что придется идти пешком, у Странника подгибались ноги. Он понимал, что едва ли сможет пройти несколько миль.       ...Внезапно стрела просвистела мимо уха Арагорна и вонзилась в шею Ужаса. Животное взбесилось, но следопыту хватило беглого взгляда на оперенье стрелы, чтобы понять: оружие было эльфийским! Не долго думая, Странник бросился между Ужасом и засевшим в кустах лучником и закричал: – Не стреляйте! – Так эта тварь не напала на вас? - изумленно спросил черноволосый эльф, выходя из-за кустов. - Постойте... Арвен?! – Элладан! - воскликнула девушка и бросилась на шею брату. – Арвен! Мы думали, ты с отцом погибла, а Эстель заложник, и мы нападали на орков под стенами Мордора, чтобы хоть как-то отомстить! – Скажи мне, где Элрохир? – У него случаются тяжёлые приступы боли после ранения у Чёрных Врат. Он сейчас отдыхает в нашем убежище. А где отец?       Элладан отстранился, чтобы заглянуть в лицо сестры. Увидев слёзы на её прекрасных глазах, эльф всё понял без слов. С горестным стоном он обнял девушку, зарываясь в её роскошные волосы.       Ужас наконец-то успокоился, и Арагорн осторожно вытащил из его шеи стрелу. Рана была лёгкой и не доставляла крылатому коню особых хлопот. Вконец измученный, Странник прижался к нему, с трудом удерживаясь на ногах. Когда Элладан окрикнул его, Арагорн еле сдержал разочарованный стон: он слишком обессилел, чтобы снова притворяться, будто всё в порядке. Потому что – Арагорн мог признаться хотя бы себе – он был в полном беспорядке. От физической нагрузки кишка выпала, кровь сочилась из нутра, пачкая сзади брюки, незалеченные рёбра не давали глубоко вдохнуть, холодный пот тёк по лбу. И если побои Арагорн ещё мог как-то объяснить орочьими пытками, то что он скажет, когда братья увидят, как он морщится, садясь, или дрожит от неожиданных прикосновений или резких звуков? – Эстель, - снова позвал его Элладан, и Арагорн обернулся к нему, нацепляя на лицо самую искреннюю улыбку, какую только мог. Он заслужил эту боль: за Элронда, за Хамула. Он был виновен хотя бы тем, что он выжил, а они нет. – Я так рад встрече! - Странник обнял сводного брата, игнорируя мгновенно вспыхнувшую боль в рёбрах. Пусть болит сильнее, он заслужил. – О, Эру, - Элладан заглянул ему в лицо, - ты ранен!       "Ты даже не представляешь, насколько сильно," - мрачно подумал Арагорн, но вслух сказал осторожное: – Ничего серьёзного, мы обсудим это позже. А сейчас ты не проводишь нас к вашему укрытию? Саурон повержен, но тут вряд ли безопасно, а мы устали. Если это далеко, мы можем полететь на Ужасе... – На драконе назгулов? - изумленно спросил Элладан, - да я никогда не...       Впрочем, окинув цепким взглядом Арагорна и оценив его состояние, он мигом изменил решение: – А, впрочем, почему бы не попробовать. Только... Эта тварь меня не укусит?       Снова оказавшись на спине Ужаса, Странник устало прикрыл глаза. Он почти физически чувствовал боль огромного существа под ним; он сам ощущал тоже самое. Да, они победили, но какой ценой? Тем более война ещё не кончилась: Гондор захвачен, и почти всё Средиземье под пятой завоевателя. Впереди сотни битв.