Тайна Принцессы

      Утром Амалия совсем не хотела вылезать из тёплой и уютной постели, но есть дела и обязанности, которые нельзя откладывать, поэтому она всё-таки покинула своё ложе. Ренат и Канар помогли ей облачиться в одно из изящных платьев и, оставит покои на прислуг, принцесса отправилась в столовую. Взгляд принцессы скользил по уставшим от ночного дежурства стражникам, полу, редким цветам и растениям, коими были украшены стены, но ни на чём не задерживался больше пары секунд. Войдя в столовую, она обнаружила там Юго, который стоял у окна и что-то пил, наблюдая за рассветом из окна. Обменявшись приветствиями, они прошли к столу, на котором уже стояли несколько блюд. Через несколько минут к парочке присоединился Арманд и его будущая жена. Завтрак прошёл в полном молчании. Амалия время от времени поглядывала на мальчишку, и это не осталось незамеченным. — Амалия? — с лёгкой робостью в голосе позвал её Юго. — Да? — отозвалась садида. — Что-то случилось? Ты странно смотришь на меня, — элиатроп повел плечами. — Прости, задумалась, — отмахнулась Амалия, глянув на своего брата. Тот в свою очередь как-то ехидно на неё посмотрел, но ничего не сказал.       Под конец трапезы к юной садиде подошла одна из слуг, сообщив о встрече с посланником из Пандалусии, что должна была начаться через несколько минут. Девушка кивнула, придворная дама удалилась. Поблагодарив всех за компанию за завтраком, принцесса покинула зал вслед за слугой.       Встречи, договора, аудиенции, распоряжения… Безусловно это очень важные дела, но принцессе было не до этого всего. Все её мысли были заняты юным королём. Она с нетерпением ждала обеда, чтобы снова встретится с ним.       Юго, временно гостящий в замке, ещё в коридоре, случайно наткнувшись на принцессу, заметил некоторые странности в поведении Шеран-Шарм, но не решился спросить, отложил. Впрочем, очень скоро его выследили и сели на хвост, открыто ходя по пятам. Это нервировало. Никогда за Амалией ничего такого не водилось, а тут… Тут вот это. Чего она добивается? Хочет поговорить? Но о чём? Наконец-то все поняла? Да нет, не может быть. Он своими глазами видел, как две напыщенные придворные дамы выносили его букет в мусор. Не могла она внезапно, в один заурядный день проснуться и просто так, походя понять то, что до того упорно игнорировала. Ну не могла же?       Элиатроп шапкой, с которой уже почти сросся, чувствовал чужой взгляд. Она смотрит на него, идет чуть поодаль и смотрит не куда-нибудь в сторону, а буравит ему затылок. Такое ощущение, что еще чуть-чуть и в нем прожгут дырку. Что она задумала? Юго не знал, да и сама садида тоже.       Юго недовольно насупился, когда после очередного поворота ощущение взгляда на своём затылке не исчезло. Нужно было что-то делать, как-то выходить из этой глупой ситуации. Легко сказать «выходить»… Он резко ускорил шаг, завернул за угол, рыбкой скользнул в свою комнату и захлопнул дверь за рефлекторно подавшейся за ним принцессой, которая успела проскочит внутрь. Юго набрал в легкие воздух начиная задавать первый из десятков вертящихся в голове вопросов, но… — И что, будешь домогаться?       Юго поперхнулся и закашлялся, весь набранный воздух вместе с вопросами вышел из лёгких. Садида с участием похлопала его по спине. Грубовато вышло, и глупо, даже очень. Совсем не похоже на флирт. Впрочем, она в нем и не мастак, у самой сейчас от волнения скулы сводит и коленки дрожат, ладно, не дрожат, но им очень хочется. — Амалия, как ты могла такое подумать? — справедливо возмутился элиатроп, с лёгким шоком глядя на девушку. — Конфеты дарил, письма писал, в комнату к себе заманил… Что я могла подумать? — якобы смущенно протянула принцесса, продолжая этот наиглупейший диалог. — Да ты же сама меня преследовала! Я просто хотел поговорить, — растерянно отозвался мальчишка. — Это я хотела поговорить. А ты убегать от меня начал, — о боже, это уже ни в какие рамки! — Хотела попросить отстать? — предположил элиатроп, спрятав глаза под шапкой. — Юго, ты не так меня понял, — проговорила принцесса, присаживаясь на край кровати, хлопая по месту рядом ссобой в пригласительном жесте, но элиатроп его проигнорировал. — Я просто переволновалась и сказала немного не то, что хотела. Наговорила всяких глупостей… Прости, что не замечала твоих ухаживаний и…       Девушка взяла его за руку, притягивая к себе. Пальцы садиды приподняли все ещё опущенный подбородок парня и принцесса, подавшись вперед, коснулась жестких, обветренных, искусанных, но столь манящих губ мальчишки.       И крестьянский парнишка, кое-как сбросивший оковы удивления, ответил на поцелуй. Неумело, но он старался вложить в этот поцелуй всю свою нежность. С его плечей будто бы свалился огромный груз, груз недопонимания, вопроса: «зачем я все еще здесь?», да и общей усталости тоже. Внутри обоих стало неожиданно пусто, это, кажется, рассудок и здравый смысл отлучились сметенные ощущением близости, страсти. Грубые ладони скользнули по загорелому бархату кожи, оказавшись на ягодицах принцессы. Хотел ли он вот так вот форсировать все? Парень не знал, это произошло как-то само собой, по инерции, наитию и… Да не важно! Важно, что садида не была против. Её ладошки уже аккуратно подцепили синюю шапку и, приподняв, отбросили в сторону. Один элемент одежды за другим оказывался на полу, два тела жались друг к другу, впервые в жизни ощущая что-то горячее, волнительное и отчего то, по ощущениям, до бесконечности глупое, детское. В сизой дымке пролетели истеричные и смущенные хихиканья, глупые вопросы и неумелые ласки, и сизой дымкой бы растворилось над ними, если бы принцесса или король элиатропов курили.       Юго лежал укутанный одеялом, лежал вглядываясь в потолок. По голове путешествовали перекати поле из воспоминаний и обрывков мыслей, элиатроп будто бы искал в волнительно однородной и плоской поверхности ответы на насущные и весьма интересные вопросы. Он почти почесывал подбородок пыхая трубкой и приговаривая: «Эх, Ватсон-Вастсон…» в попытке построить жужащие сонными мухами мысли и выколупать истину из белого шума.       Юго повернул голову на бок, пристально оглядел смуглое лицо садиды и, улбынувшись, прикрыл глаза. Не важно. Ничего не важно, не важно сейчас, пускай побудет важным потом, завтра. Элиатроп провалился в сон.