Гермиона Грейнджер тоже ошибается

Она с легким волнением осматривала высокую, стремящуюся достать до облаков статую, которая стояла посреди сквера и несомненно привлекала к себе чересчур много внимания. Этот сквер, длинный и засаженный густыми деревьями, предназначался для коротких прогулок работников Министерства во время перерыва или после рабочего дня. Помимо зеленых зон с клумбами цветов, которые росли даже в зимнее время, освещаемые наколдованным солнцем, что было приклеено к «небу», по скверу было разбросано достаточное количество лавочек, на которых можно было отдохнуть. — Наполняешься его величием? — с сорвавшимся смешком поинтересовался Фред, оглядывая низ монументальной скульптуры. Пропустили Уизли в этот сквер после того, как Гермиона показала сделанный за сегодняшний день пропуск в Министерство. Друзьям работников тоже позволялось здесь находиться после рабочего дня под присмотром сотрудников Министерства. — Мерлин упаси. Каменные глаза Волан-де-Морта смотрели в пустоту, и создавалось ощущение, что с высоты беломраморной статуи он мог окидывать своим темным взглядом всю магическую Британию. Наверняка искал сбежавших грязнокровок: ярость и уверенность на его неживом лице вселяла страх. Одна его рука была решительно сжата в кулаке, а на второй руке пальцы находились в таком положении, словно должны были что-то держать. Гермиона только сейчас заметила, что у Темного Лорда не было волшебной палочки. — А где его палочка? — спросила она у рядом стоящего Фреда, который еще с утра заявил Гермионе, что придет ее поддержать после рабочего дня и будет ждать ее у входа в Министерство, около пропускного пункта. — А ты не в курсе? — удивленно поинтересовался он, а затем, опомнившись, что Гермиона, в общем-то, всегда была «не в курсе», поспешил исправиться. — Когда он умер — точнее, когда его убили, — Бузинную палочку забрал себе наш достопочтенный Министр магии. Грейнджер недоверчиво покосилась на Фреда, прищурившись. Краем уха она услышала приятную песню, которую напевали птицы, летающие по деревьям Министерства. — Малфой — обладатель Бузинной палочки? Фред молча кивнул. Она вновь вскинула голову вверх, всматриваясь в воинствующую статую, которая без своей волшебной палочки будто разом растеряла всю свою мощь. Темный Лорд, у которого забрали палочку? Какой же он после этого Лорд? Однако Гермиону встревожил один момент: помимо того, что Люциус забрался на такую высокую должность, он еще и обладал одним из Даров Смерти, что, очевидно, дополнительно усугубляло ситуацию. — Как только палочка оказалась у Люциуса, он приказал выбить ее из рук скульптуры Сама-знаешь-кого. А то, не дай Мерлин, статуя напустит на Малфоя Аваду Кедавру. Гермиона хмыкнула, и они продолжили размеренную прогулку по скверу под нежную мелодию птиц. На улице была приятная теплая погода, и несмотря на то, что светило яркое солнце, жара вовсе не ощущалась, и девушка была рада понежиться под искусственными солнечными лучиками после целого дня в приемной мистера Б. Забини. — Кстати, насчет Малфоев: я сегодня встретилась с одним из них. С Драко, — добавила она, когда Фред вопросительно приподнял брови, — и даже успела опозориться. — Как же? — А вот представь себе, он выходит из кабинета, в который мне нужно было пройти, и я так удивляюсь ему, что не удерживаюсь и восклицаю: «Малфой?». Видел бы ты его глаза после этого оклика… Фред тихо рассмеялся, не без восторга смотря на Гермиону, которая в первый же день на работе успела себя проявить. Расплывшись в улыбке, он мягко дотронулся до ее плеча и сказал: — Да он сегодня не заснет. Какая-то простолюдинка обратилась к нему без дрожи в голосе и низкого поклона. Даже в ноги не упала, Грейнджер, ну ты даешь. Фред моментально исправился: — Джардини. Ну ты даешь, Джардини. Он искрящимися извиняющимися глазами глядел на Гермиону, что, окинув беглым взглядом сквер, в котором не было ни единой живой души, кроме их двоих, отрицательно покачала головой. Это было то, чего она и опасалась: помимо того, что Гермиона сама себя может выдать опрометчивым действием или словом, так еще и другие могут ее рассекретить. — Осторожнее, — шепотом проговорила она, поправляя упавший на лицо непослушный локон волос. — Должна тебе сказать, — повысив голос, продолжила Гермиона, — что Драко выглядит немного по-другому. Он чуть крупнее и как будто старше, и я заметила шрамы на его руке. А еще… — она вновь перешла на торопливый полушепот, — у него на предплечье Метка, и он это даже не скрывает. — А почему он должен это скрывать? Гермиона недоуменно почесала затылок, прищурившись от мягких лучиков, что светили ей прямо в глаза. — Но ведь Пожиратели всегда скрывались и не спешили показывать главный атрибут, который раскроет их личность. Разве не так? — Не знаю, как это было… у вас, — тихо проговорил Фред; его блуждающий взгляд прыгал по пустым лавочкам, — но у нас быть Пожирателем — престижно. Сам-знаешь-кто давно выиграл войну, Пожиратели утвердились на своем месте. Поэтому скрывать принадлежность к ним как-то глупо, разве не так? — Так, — глухо отозвалась Гермиона. Она, проведя в магическом мире уже больше месяца, продолжала удивляться изменениям, которые успели произойти за то время, как она увидела Реддла в Хогвартсе. Кто бы мог подумать в ее прошлом мире, что Пожиратели смерти не будут скрываться, и что метка не станет причиной посадить их в Азкабан, а будет предметом гордости и власти. Кто бы мог подумать, что младший Малфой будет расхаживать по Министерству, словно царь, не удосуживаясь даже опустить рукава, чтобы скрыть Метку — свидетельство использования черной магии, причастия к убийствам и насилию. Она задумалась над тем, каким стал Драко в новом мире. Принимал ли он участие в гонениях маглорожденных, убивал, пытал ли? Каким образом досталось ему звание Главного инспектора, за какие заслуги смог заполучить Малфой такую престижную должность? Договорился ли Люциус, чтобы Драко стал инспектором, или младший Малфой сам, с помощью умения идти по головам и очевидной склонности к жестокости, смог достичь того уровня, на котором находился? Если в ее мире Драко, хоть как-то сдерживаемый нормами общества и показными наездами на бывших Пожирателей смерти, все равно позволял себе слишком многое и явственно демонстрировал свое пренебрежение к другим, то каким же он был в этой реальности, где Метка одобрялась, а Малфои были главной, первой семьей во всем магическом мире Англии? — Я хотела у тебя кое-что спросить… насчет Отряда, — последнее слово Гермиона выговорила одними губами. — Откуда пошло такое название? Это связано с мифологией? — Да, Кэсс, связано, — усмехнувшись, ответил Фред, присаживаясь на одну из лавочек сквера; она была сделана из эбенового дерева и красиво переливалась черным цветом под солнечным светом. — Но не будем здесь это обсуждать. Гермиона коротко кивнула, опускаясь на теплую лавочку. Бог Тиу, или Тюр, был богом чести и войны в германо-скандинавской мифологии, которой Гермиона увлекалась еще будучи на пятом курсе в Хогвартсе. Теперь ее не удивляло, почему символом Отряда, который ей недавно показала Молли, была руна в виде устремленной вверх стрелы, что носила название Тейваз — другими словами, Тюр. Стрела Тейваз была символом воинской отваги, смелости и справедливости. Очевидно, что названием Тиу, Отряд символизировал себя с переменами, стремлением к победе над злом и войной, к которой их перемены могли привести.

***

«Воинственный колдун», скомканный и в некоторых местах рваный, шумно приземлился ему на стол, проехав по гладкой поверхности, чуть не свалившись на пол. Обливиэйтор, выгнув бровь, искоса посмотрел на вошедшего человека, не прикоснувшись к газете. — Не понял. Глаза его лениво опустились на заголовок «Воинственного колдуна», который гласил: «Недовольные налогами. Полное интервью с владельцем одной из самых прибыльных точек магической Британии». — И? Его бровь застыла в удивленном положении, пока незваный гость без спроса опустился на стул напротив письменного стола и, небрежно закинув ногу на ногу, приказным тоном проговорил: — Прочитай. — И тебе доброе утро, Малфой. Я уже читал. Сегодня. Блейз кивнул головой в сторону подоконника: на нем бездействовал ежедневный «Воинственный колдун», с которым ознакомились еще ранним утром. — Что ты хочешь, чтобы я на это ответил? Малфой почти разочарованно вздохнул. Его пальцы нетерпеливо запрыгали по подлокотнику стула. — Серьезно? Ты ничего мне на это не скажешь? — А должен? Малфой фыркнул. На его лице читалось уже откровенное пренебрежение и нетерпение. — Кто разрешал им публично высказываться? Мы им даем хлеб, воду, они живут за наш счет. И так они выражают благодарность? Блейз хмыкнул, устало потерев подушечкой пальца переносицу: разговоры такого рода уже достаточно сильно ему надоели. Ему хотелось ответить: «Друг, да ты совсем от земли оторвался», но Блейз тактично подбирал правильные слова. Драко обладал высоким уровнем врожденного интеллекта, был одним из лучших учеников на своем факультете, смог бы достичь высокой позиции в Министерстве, даже если бы Люциус Малфой не был Министром магии. Драко обладал всеми этими качествами и каждый раз не замечал, не понимал, или делал вид, что не замечает и не понимает, очевидных вещей: обычные волшебники, не вхожие в круг близких друзей Малфоев, еле сводили концы с концами, и вина за это лежала исключительно на плечах Люциуса. — Они живут не за ваш счет, а за счет ежедневного труда и выручки, которую им приносят покупатели. — Это безусловно, только это мы позволяем им торговлю — и не всегда легального товара. Если мы прикроем их лавочку, у них и покупателей не будет. Лицо Драко не выражало ни капли жалости к тем людям, а, скорее, слепую уверенность в их неблагодарности и неправоте, отраженную в его упрямом взгляде. Ему было известно, что ставка, которую поднял Люциус после смерти Волан-де-Морта, была слишком высока, и что налоги были непомерно большими для хозяев частного бизнеса, и где-то в глубине души Драко даже понимал этих людей и пытался им сострадать, но каждый раз продолжал оправдывать своего отца — по крайней мере, при других людях. — Можете прикрыть их, как ты говоришь, лавочки, — Блейз безразлично передернул плечами, — только тогда и ваша казна пополняться не будет. Драко снова фыркнул. Он с плохо скрываемой злостью болтал ногой в воздухе, игнорируя недавно брошенную им на стол газету. — Не кажется ли тебе, что это глупо — кусать руку, которая тебя же и кормит? — глаза его неприязненно сузились. — А если они иначе не могут добиться справедливости? Я слышал, торговцы уже не раз ходили в кабинет Министра и ничего этим не добивались. Наверняка они полагают, что если о налогах узнает общественность, ситуация может измениться. Блейз заметил, что в глазах Драко промелькнула откровенная насмешка. Ему, несомненно, нравилась неограниченная, бескрайняя власть его драгоценной семьи, которая уже никогда не сможет понять бед простых граждан. — Но ты же знаешь, ничего не изменится. — Я-то знаю. И они знают. Просто не хотят сдаваться, — у Блейза начинало заканчиваться терпение. — А-а-а… тогда все стало на свои места. Блейз хмыкнул. Драко, передразнив его, хмыкнул в ответ. Они некоторое время провели в молчании, пока Драко продолжал махать ногой, а Блейз, усмехаясь, наблюдал за двигающимся носком вычищенной до блеска туфли. — Кстати, расскажи, пожалуйста, с какого чудного момента ты бесцеремонно врываешься в мой кабинет, игнорируя слова секретаря? Драко, прошедший мимо Кассандры около десяти минут назад, не обратил абсолютно никакого внимания на ее слова о том, что «мистер Забини просил его не беспокоить», без стука врываясь в кабинет Блейза. — С того момента, как мой отец подписал приказ о зачислении тебя в штаб-квартиру, — невозмутимо ответил Драко. — Что-что? Не получил ли я этот приказ благодаря своим заслугам и только? Драко на это лишь махнул рукой, мазнув запертую за ним дверь сверлящим взглядом. Его нога резко перестала болтаться в воздухе. — Я вот что хотел спросить: кто это вообще? Я с ней вчера пересекся у Хоггарта, выскочка какая-то. Блейз посмотрел на дверь, за которой сидела Кассандра, предполагая, что несвязная речь Драко касалась секретаря, и устало проговорил: — Что уже случилось? Она посмела не поклониться Главному инспектору, сэру Малфою в ноги? В его глазах блестела дружеская насмешка, но лицо Драко оставалось непроницаемым: тот снова покосился в сторону приемной. — Очень остроумно, я бы рассмеялся, если бы имел на это время. — Как по мне, то она очень милая и умная волшебница, — мягко заметил Блейз, прокрутив в голове их первую встречу сегодня утром. — Работает здесь второй день, а уже знает больше, чем мой прошлый секретарь, проторчавший на своем месте больше года. Помимо того, что она была милой и умной, от Блейза не ускользнула ее несомненная привлекательность. Он видел Кассандру всего пару минут, но заметил, что на ней сидело приятного персикового цвета платье, довольно плотно облегающее худощавую фигуру девушки; заметил и то, что ее длинные густые волосы были красиво зачесаны назад, а на губах блестел розоватый блеск. Заметил он, в общем говоря, достаточно для того, чтобы одобрить выбранную кандидатуру на место секретаря. — С каких пор тебя интересует ум девушек? — иронично поинтересовался Драко, и Блейз коротко улыбнулся. — Не буду отрицать тот факт, что она весьма «ничего». — Да уж. Точно получше моего «весьма ничего» Грегори. Блейз снова улыбнулся, постукивая пальцами по холодному столу. — Недооцениваешь ты Грегори. Драко кивнул, а затем, подумав несколько секунд, внезапно спросил: — Ты проверял, кто она? И махнул головой в сторону приемной, имея ввиду Кассандру. Блейз пожал плечами, упираясь безразличным взглядом в плотно закрытую дверь. Что ему эта Кассандра покоя не давала? — Сам не проверял, но Барлоу говорила, что она чистокровная. Из Бразилии родом. А что? — Она напоминает мне одну колдунью. Ее, кажется, Гермионой звали, помнишь такую? Блейз нахмурил лоб, прокручивая имя девушки у себя в голове, пытаясь вспомнить, учился или работал он когда-то с волшебницей с именем Гермиона, но ничего вспомнить не мог. Он отрицательно покачал головой. Драко с очередной порцией раздражения цокнул языком, сверля Блейза нетерпеливым взглядом. — Ну, та Гермиона, или как там ее, о которой Лорд постоянно бредил. Помнишь, он еще ее в сборник легенд занес? Блейз продолжал сидеть с задумчивым лицом, роясь в закоулках собственной памяти, пытаясь восстановить весь список странных домыслов и страхов Темного Лорда, о которых рассказывал ему Драко после смерти Волан-де-Морта. — Та, которая Маховиком Времени воспользовалась. Ближе к своей кончине он совсем уже умом тронулся и опять о ней вспоминал. Ну же, Забини, не пугай меня. Только когда Блейз выдавил облегченное: «А-а-а…», Драко одобрительно кивнул головой, снова скользнув осторожным взглядом по замкнутой двери. — Лицо очень похоже, согласись. Перед глазами Блейза всплыл портрет таинственной волшебницы, которая, исходя из легенды, обладала старинным артефактом, копии которого не существовало, и вернулась из будущего в школьные времена Темного Лорда. Девушка с портрета выглядела потерянно, он бы даже сказал, напуганно, несмотря на то, что в ее взгляде читалась непоколебимая сила. Блейзу не один раз довелось увидеть этот портрет, и всегда у него создавалось ощущение, будто девушка смотрела прямо ему в душу своим глубоким взглядом. — Да, сходства определенно есть. И что с того? Ты же сам говорил, что не веришь в эти бредни. — Конечно, не верю, — передернув плечами, согласился Драко. Он поправил криво прикрепленный значок «Главный инспектор» и поднял глаза на Блейза. — В них никто не верил. Но все равно… больно уж она мне напоминает ту Гермиону. Блейз без интереса пожал плечами, откинувшись на стуле. День обещал быть таким же скучным и долгим, как и все остальные рабочие будни в стенах Министерства. — Знаешь, сколько существует в мире людей, похожих на нас? Не сосчитаешь. Да и к тому же, как такое возможно? Когда там возникла эта легенда?.. — Где-то в сороковых. — Ну, вот, в сороковых. Сейчас почти начало двухтысячных. Откуда бы взялась эта… так сказать, путешественница? А даже если бы и взялась, какое Кассандра имеет к ней отношение? Драко подпер подбородок рукой: ему тоже совсем не хотелось возвращаться на свое рабочее место и копошиться в этих стопках ежемесячных отчетов. — Я и не говорю, что Кассандра твоя имеет к Гермионе какое-то отношение. Повторюсь: нужно быть полнейшим идиотом, чтобы верить в предсмертные бредни Лорда, но я не могу пропустить тот факт, что между девушками есть очевидная связь. — Соглашусь: связь есть. Они обе красотки. Драко расплылся в улыбке, словно мартовский кот, вспоминая точеную фигуру Кассандры, подчеркнутую необычным для Магической Британии платьем, и, лениво потянувшись, поднялся со стула, чтобы вернуться к себе в кабинет. — На совещании завтра будешь? Блейз кивнул, направляя вторую версию «Воинственного колдуна» на подоконник. — Тогда до встречи. И дверь за Драко глухо закрылась.

***

Теплый поток воздуха обхватил ладонь, когда ее рука застыла над горящей свечой; пламя было до того слабым, что даже не обжигало кожу. Сидела она на жестком стуле с ровной спиной и смиренным взглядом, словно на допросе, и бесстрастные глаза сидящего напротив человека изучали каждый миллиметр ее утонувшего в темноте лица. Гермионе казалось, что мысли в собственной голове больше ей не принадлежали. Человек напротив будто умел залезать в мозг без дополнительных заклинаний. Его глаза, выразительные и бездонные, завораживали получше любого гипноза. Она уже не сомневалась: глаза эти совершенно точно могли проделать дырку в ее мозгу и прочитать все мысли и все страхи. Смотря себе под ноги, Гермиона избегала встречного взгляда, но человека напротив это совершенно не волновало. Сидели они в тишине уже около пяти минут. Тишина эта звенела в ушах. Гермионе хотелось закрыть уши руками и уйти к себе в комнату. Она постаралась отвлечься от навязчивого взгляда человека напротив и подумала о втором рабочем дне. Таинственным Б. Забини все же оказался именно тот Блейз Забини, о котором она и думала. Гермиона не слишком удивилась, когда дверь в приемную отворилась, и высокий мулат, знакомый ей со школьных времен, прошел внутрь, оказавшись ее начальником. Она ожидала худшего: думала, что Забини будет, как минимум, разговаривать с ней ледяным тоном и надменно смотреть, а как максимум, всячески указывать Гермионе на ее смехотворную должность обычного секретаря. Всего этого, как ни странно, не было. Выводы, которые она сделала о Блейзе Забини за этот день: он действительно опаздывал, имел несколько наград за выполненную работу, пускал саркастические шутки, любил пить крепкий кофе, по всей видимости, был в хороших отношениях с Драко Малфоем и любил уходить на десять минут раньше конца рабочего дня. Блейз Забини оказался сносным. Гермиону такой расклад вполне устраивал. Когда послышались торопливые шорохи на первом этаже, а затем на кухню зашел Артур с Молли, Гермиона не сдержала облегченного свистящего выдоха. От Снейпа это действие, конечно же, не укрылось. Его глаза все также упирались ей в лицо, словно их обладатель не заметил присутствия других людей. — Я думаю, мы можем начинать, — шепотом проговорил Артур; на его лице появилась взволнованная подрагивающая улыбка, и Гермиона кивнула в ответ. Гермионе так и не сказали, зачем ее сюда позвали и о чем эта компания до ее приглашения говорила, но, видимо, это было что-то важное, потому что помимо членов Отряда и ее самой, в кухне никому больше находиться не разрешалось. Она, натягивая рукава свитера себе на пальцы, как-то отстраненно подумала о том, что ей не хватало поддержки хотя бы в мимолетном взгляде на Фреда и его приободряющей улыбке. Снейп, наконец, посмотрел на Артура. Потом сказал, обращаясь к Гермионе: — Несмотря на то, что лично я эту затею не поддерживаю, — голос его эхом отражался от стен, — Минерва настояла на моем визите в «Нору» для того, чтобы кратко рассказать вам, мисс Джардини, историю Отряда и описать задания, которые непосредственно вам нужно будет выполнять. Он замолчал. Ей не нравилось, что в словах Снейпа до сих пор сквозило недоверие к ней. Гермиона чувствовала, что Молли около нее переживала, стуча ногой под столом, и это нервировало Гермиону еще сильнее. Ее саму как будто жаром обдало. — Хочу отметить, что несмотря на то, что некоторые… границы истории перед вами сегодня откроются, вы все еще не является членом Отряда Тиу. Надеюсь, это ясно? Глаза Снейпа требовали подтверждения. Она покорно кивнула. — Прекрасно, — в его голосе не было и следа от «прекрасно», — тогда приступим к истории. Отряд был создан Альбусом Дамблдором в тысяча девятьсот шестьдесят пятом году, когда Том Реддл только набирал силу, и первые убийства были совершены. Первоначальной задачей Отряда Тиу был поиск и устранение всех крестражей, которые когда-либо были созданы или продолжали создаваться. Никто не мог предусмотреть, в какой момент планы Отряда станут известны Темному Лорду, поэтому во время уничтожения второго крестража Отряд попал в ловушку. Темный Лорд установил особую связь с крестражем, который при контакте с посторонними людьми высылал своему повелителю скрытый сигнал. Прежде чем участники процедуры устранения крестража, раненые и ослабленные после схватки с нечистью, попытались покинуть лес, Темный Лорд прибыл туда и убил Альбуса. Второму члену Отряда удалось сбежать. Он снова замолчал. Все смотрели на Гермиону. Она вся дрожала. И пыталась скрыть волнение, пряча его в тяжелом дыхании и спутанном взгляде. Волан-де-Морту и в этой реальности удалось убить Дамблдора? Таким образом он заполучил Бузинную палочку, которую впоследствии забрал себе Люциус, а также узнал некоторые планы Отряда и понял, что его крестражи подвергаются уничтожению. — Несмотря на некоторые потери, Отряд продолжил свою деятельность. Цели его оставались прежними вплоть до смерти Темного Лорда. Сейчас же цели Отряда… — презрение вперемешку с усталостью отразились на лице Снейпа в глубоких морщинах и едва уловимой печали в глазах, — размыты. — Мы в тупике, — сказал вдруг Артур, и встретившись с холодом во взгляде Снейпа, поспешил добавить, — но мы не сдаемся. Раньше цель была понятна: найти и уничтожить крестражи. Крестражи держали Сама-знаешь-кого живым, и без них он терял свою силу. Цель была предельно ясна: убить Сама-Знаешь-Кого. Когда Сама-Знаешь-Кто умер, на его место пришли Малфои. И стало совершенно ясно, что история повторяется и смерти здесь не помогут. Нога Молли продолжала стучать по полу, шумя в голове Гермионы неприятным звуком. Ей хотелось от этого шума отмахнуться. Она выпалила: — Нужно уничтожить режим. Смерти никогда не служат выходом из ситуации. Нужно… нужно уничтожить режим и добиться справедливости. Пожиратели должны ответить за кровь на своих руках. Шершавая ладонь Молли накрыла ее руку, и Гермиона почувствовала ее тепло, расходящееся по всему телу. На лице Снейпа, как антоним к реакции Молли, поигрывала скептическая усмешка. — Вашему оптимизму можно только позавидовать, мисс Джардини. Все мы в начале пути обладаем исключительно положительными настроениями, но оставим эти рассуждения о великом в стороне… Я отказываюсь соглашаться с высказыванием Артура. Отряд не в тупике. Нам нужно большее количество людей, мозгов и стратегии. Иначе мы ничего не добьемся. У нас почти нет людей в Министерстве, нет своего человека среди Пожирателей, нет и своего человека среди Малфоев. На всех уровнях мы до отвращения беспомощны, — усмешка Снейпа вдруг перестала быть скептической и засквозила печальной безнадежностью, — но мы не в тупике. Я не позволю никому из Отряда так просто опустить руки и распространять подобные настроения, Артур. Снейп с укором посмотрел на Артура, который, удивленно подняв на него глаза, спокойным голосом проговорил: — Я и не распространяю никакие настрои, Северус. Я лишь говорю то, что вижу. — Иногда лучше не оповещать обо всем, что ты видишь. Впрочем, оставим и это, — рука Снейпа взлетела вверх, как будто останавливая эти переговоры, — я не имею ни малейшего желания проторчать здесь до самой ночи, поэтому перейдем к делу. Как я уже сказал ранее, мисс Джардини, — рука его опустилась обратно на колено, — у нас не хватает людей в Министерстве. Алисия занимает слишком высокую должность и не может рисковать своим положением. Он хмыкнул. В полуоскале легко читалась полная противоположность его собственным словам. — Артур… Артур пока ничем помочь не может. Вы попали в удобный Отряду отдел, мисс Джардини, и находитесь под руководством весьма и весьма значимой фигуры. Вы, как никто из нас, близки к ценным людям, поэтому вашей основной задачей будет поиск нужной информации. Теперь, пожалуйста, заострите на моих словах внимание и не витайте в облаках. Гермиона озадаченно хлопнула глазами, до этого и так вслушиваясь в каждое слово. — Информация следующего характера: в Британии расположено три тюрьмы. Азкабан, тюрьма короткого пребывания и тюрьма, местными именуемая «передержкой». В Азкабан попадают только чистокровные волшебники за преступление закона в особо тяжком варианте, зачастую это уголовные деяния. В тюрьму короткого пребывания в основном попадают чистокровные с административными нарушениями, полукровки — с административными нарушениями сроком до трех лет максимум и грязнокровки, которым ищут место на «передержке». На «передержку» отправляются полукровки с уголовными правонарушениями, административными нарушениями сроком больше трех лет и абсолютно все грязнокровки, которым было велено сохранить жизнь. Те, кто попадают на «передержку», абсолютно обоснованно считаются мертвецами. — Что с ними происходит на… на «передержке»? — надломленным голосом спросила Гермиона. Кожей пальцев она почувствовала, как сильно впивалась ногтями в руку Молли. — Их отсылают в благородные дома. Что с ними происходит дальше никто не знает. Как никто не знает, где расположены тюрьмы, кроме Азкабана, и в каком количестве. Это вам, мисс Джардини, и придется выяснить. Темные глаза, в которых Гермиона легко видела дьявола, с вызовом смотрели на Гермиону. Северус был убежден: обычной девчонке, грязнокровке, с таким не справиться. — Помимо этого, вам придется отыскать списки заключенных. У огромного количества людей забрали родственников, друзей и знакомых под суд, и никто не располагает информацией о том, куда эти люди попали после. Другими словами, есть ли смысл ждать возвращения этих людей, — с противной улыбочкой добавил Северус. — Вам нужно будет эти списки найти и… Гермионе казалось, что он сейчас рассмеется ей в лицо. — …спасти их. Людей из списков. Он безмолвно прошептал губами: — Всего-то.

***

— Добро пожаловать на самую скучную ежемесячную встречу, на которой ты не узнаешь ничего нового и только сильнее погрязнешь в заданиях, которые здесь именуются «всеобщими целями» ради «великих достижений». В общем, приветствую тебя на ерунде полнейшей. На лице Блейза показалась довольная усмешка, и он, безразлично оглядывая собирающихся в зале людей, поигрывал своим значком «Обливиэйтор» на груди. В просторном холле первого уровня расположился стройный ряд стульев, что тянулся через весь коридор и предлагал свободные места для каждого желающего посетить ежемесячное Министерское собрание. Блейз Забини желающим, естественно, не был, однако должность обязывала его каждый раз приходить на эту «встречу» и, громко зевая, без малейшего интереса слушать выступления сотрудников, чтобы проанализировать предстоящие цели. — Почему задания на грядущий месяц ты считаешь ерундой? Блейз закатил глаза, поглаживая пальцем холодную букву «М», и взглянул на часы: собрание должно было начаться только через десять минут, а его уже тянуло ко сну. И кто только додумался организовывать подобные созывы под конец дня, когда у всех нормальных людей мозг уже настраивался на отдых, а никак не на продолжение работы? — И зачем мы так рано пришли? — вяло протянул он, игнорируя предыдущий вопрос Гермионы. Блейз чуть съехал вниз по стулу, отклонив голову назад, поражаясь тому, что он, кажется, впервые в жизни не опоздал на собрание. — Затем, чтобы занять удобные места и хорошо видеть говорящих, — прошипев, отрезала Гермиона, которой потребовалось перед этим чуть ли не силой толкать начальника на собрание, убеждая его в том, что опаздывать — это, вообще-то, некультурно, а теперь ей приходилось выслушивать нескончаемое нытье о том, как же трудно было высидеть два часа на собрании. — «И хорошо видеть говорящих»? — глаза Блейза округлились, и он окинул Гермиону недовольным взглядом. Она продолжила целенаправленно не смотреть в его сторону, играясь пальцами с пером. — Я бы ни слышал, ни видел и знать ни желал об этих говорящих. Еще и садиться поближе… — Мистер Забини! Вы мне очень нужны, — резко прервав очередной недовольный спич, молодая девушка подошла к первому ряду, на котором сидел Блейз с Гермионой, и присела около Забини. — Я давно хотела кое-что с вами обсудить. Гермиона облегченно улыбнулась, замечая, что внимание мистера Забини обратилось к незнакомой для нее девушке, на груди у которой не было опознавательного значка; они стали приглушенно о чем-то говорить, и у Гермионы появилось время для того, чтобы внимательно осмотреть присутствующих в зале людей. Нацарапывая сухим кончиком пера мелкие полоски по пергаменту, Гермиона остановила заинтересованный взгляд на сотрудниках, что стояли около небольшой сцены, на которую, по всей видимости, будут выходить важные работники Министерства. Они негромко переговаривались, передавая друг другу бумаги и оживленно жестикулируя, и она сделала вывод, что это были секретари или организаторы ежемесячного мероприятия. Остальные работники медленно входили в зал, некоторые из них уходили вглубь коридора и садились на последних рядах, некоторые же, как и Гермиона, стремились быть поближе к сцене. Она даже успела улыбнуться одному миловидному парню, который спешил занять пустующее место около Гермионы. Почти достигнув свободного стула, он резко замер и чуть отъехал назад, словно пораженный каким-то заклинанием, и Гермиона вместе с сотрудником разом глянули в другую сторону: мистер Главный инспектор, опустив палочку, плавно подошел к ряду Гермионы. — Здесь занято, — ровно проговорил Малфой, и сотрудник, оживленно закивав головой, поспешил удалиться, путаясь в подоле собственной мантии. Гермиона проводила бедного парня потухшим взглядом, предвкушая два часа совещания бок о бок с Малфоем, пока Драко, погрузив палочку в карман, оказался на стуле около нее. — Сэр… — обратилась Гермиона, переведя взор на него; голос ее, на этот раз, звучал почтительно. — Добрый день. — Мисс?.. — отозвался мистер Малфой. Он поднял на нее глаза. — Мисс Джардини, сэр. — Добрый день, мисс Джардини. Он добавил: — Мисс Кассандра Джардини. Его губы искривились в легкой усмешке, обнажив белые зубы. Лицо Драко при этом, освещенное холодным светом министерских ламп, подчеркивающих твердые скулы и упрямо приподнятые вверх брови, осталось непроницаемым. Резкий аромат классического букета с нотками кедра и табака ударил Гермионе в нос, и она сдержанно улыбнулась, наблюдая за тем, как Драко поправлял свою мантию. Он выждал легкую паузу, спокойно смотря на застывшую на месте Гермиону с приклеенной к лицу фальшивой улыбкой. У нее в голове проскочила быстрая мысль о том, что Драко тоже видел в ее кривой улыбке слишком много фальши, и она поспешно сняла ее с лица. Хмыкнув, Драко обратился к Блейзу: — Что это ты мне место не занял, Забини? — его отсутствующие глаза встретились с вначале недоуменными, а затем сменившимися на насмешку глазами Блейза. — Думал, так легко избавишься от моей компании? — Я просто знаю, что мистер Малфой всегда сядет на то место, которое ему нравится, — Блейз учтиво улыбнулся, и Драко, кивнув, пропустив мимо ушей то, что девушка около Блейза с ним поздоровалась, отвернулся от них, подняв взор на сцену. До начала собрания оставалось всего две минуты. За эти минуты группка людей около сцены рассосалась по залу, почти все ряды заполнились, и перед публикой предстал высокого роста мужчина, нос которого был такой длины, что, казалось, мог достать до Гермионы. Работник вышел на сцену под «Мистер Аддерли, Главный секретарь, Отдел Министра магии и обслуживающего персонала» представление, и наведя на горло палочку, усилил громкость своего голоса. — Приготовься спать, — прошептал на ухо Гермионе Блейз, пока она аккуратно записала на пергаменте инициалы первого оратора. Насколько она понимала, должность Главного секретаря служила синонимом к должности личного секретаря Министра магии. — А Министр магии будет? — негромко поинтересовалась Гермиона у Блейза, почему-то испытывая дикий интерес и желание вживую увидеть Люциуса в этом мире. — Министра не будет, — проговорил сидящий по правую сторону Драко. Он скосил серые глаза на Гермиону, поглаживая фамильный перстень на своей руке. — Министр никогда не посещает собрания такого рода. Она молча кивнула головой. Гермиону совсем не радовало его присутствие и тем более — его внезапное желание поучаствовать в их разговоре. — Дамы и господа, приветствую вас на последнем в этом году ежемесячном собрании. Мне очень радостно видеть, что несмотря на недовольства со стороны многих отделов и нежелание присутствовать на данном мероприятии, я наблюдаю большее количество сотрудников здесь, с нами. Я уверен, каждый из вас понимает важность проведения таких собраний на регулярной основе: они помогают нам выстроить общие цели и с уверенностью идти в будущее, — голос мистера Аддерли был сухим, словно мистер Аддерли желал прокашляться, но не успел это сделать. — А точнее, устраивать общественную порку, — приглушенно перефразировал сказанное Блейз. — Прежде чем миссис Барлоу поставит вас в известность о всех достигнутых и недостигнутых целях, и мы сделаем свои выводы… — на этом моменте мистер Аддерли окинул всех присутствующих долгим покровительствующим взглядом, гипнотизируя Гермиону своим кривым носом, — я бы в который раз попросил вас обратить особое внимание на то, какие преграды преодолеть не удалось, и по какой причине вы в этом не преуспели. Каждый работник Министерства, безусловно, играет крайне важную роль в достижении целей, поставленных Министром магии, и целей, которые отзываются в каждом из нас. Однако что ценится Министерством еще больше — так это работа и результаты, которые ежедневно приносят наши сотрудники. Мы не можем просить большего, чем вашей полной отдачи и веры в задачи и глобальные планы Министра магии и самого Министерства непосредственно. Гермиона так и сидела с пером в руке, застывши над пергаментом, что лежал на маленьком столике, предназначенном для каждого сотрудника отдельно. Покусав губы, она неуверенно записала: «Обратить внимание на ошибки. Разделять цели Министерства». — Сейчас ты увидишь представление, — прошептал Блейз ей в волосы. Мистер Аддерли проговорил еще что-то напоследок, чего Гермионе не удалось расслышать из-за комментариев Блейза, и Главный секретарь, чуть склонив голову, сошел со сцены, освобождая пространство для миссис Барлоу, с которой Гермионе уже удалось пообщаться. Она задумалась над тем, что еще ни разу за эти дни к ней за помощью не обратилась, вдруг услышав шорох с правой стороны. Гермиона посмотрела на бледную руку Драко, замечая длинные глубокие шрамы, что расползлись по всему предплечью; большим пальцем Драко рисовал круги по золотому перстню с фамильным гербом. Затем она скользнула глазами вниз, по его ноге, думая о том, откуда на младшем Малфое, что боялся собственной тени, вдруг появились шрамы. Драко монотонно постукивал туфлей по полу, отчего раздавался приглушенный стук, напоминающий ей вчерашнюю «встречу» с Уизли и Снейпом. Пока миссис Барлоу выходила на сцену под гробовую тишину, глаза Гермионы лишь на мгновение застыли на лице Драко, который смотрел прямо перед собой, и она вернула свое внимание пергаменту, записав на нем имя миссис Барлоу и ее должность. Миссис Барлоу начала с того, что очень коротко и без лишних подробностей поблагодарила некоторых сотрудников из разных отделов за достижения этого месяца; каждый раз, когда имя работника произносилось вслух, этот человек приподнимался так, чтобы его было видно всем из зала, и со скромной улыбкой кивал миссис Барлоу в знак благодарности. Когда достижения закончились, секретарь перешла к оплошностям, ошибкам и трудностями, с которыми встретились сотрудники в ноябре, и тут уж миссис Барлоу не пожалела времени и своих сил на красочное и детальное описание недостигнутых целей. Гермионе казалось, что она — да и все высокопоставленные члены Министерства — с наслаждением говорили, слушали и смотрели на того, кто в чем-то провинился, и оставалось разве что указать пальцами на этого сотрудника, что стоял, опустив голову, будто провинившийся ребенок. Не угодившим работникам приходилось оправдываться, обвинять других в этой ошибке, обещать, что «такого больше не повторится». Все это напомнило Грейнджер школу, и она записывала важную информацию с перекосившимся лицом, понимая, почему Блейз назвал этот цирк общественной поркой. — Какой смысл в том, чтобы публично тыкать человека носом в его ошибку? Не лучше ли сказать ему об этом лично? — пылко проговорила она, не сдержавшись. Перо ее резко и с вызовом бегало по пергаменту, записывая очередные упреки миссис Барлоу. Малфой, который, кажется, потерял интерес к происходящему еще с момента, как вышел мистер Аддерли, и давно погрузился в собственные мысли, выдержанно ответил: — А как иначе люди поймут свою ошибку, если не благодаря публичному унижению? Гермиона пытливо посмотрела на Драко, горя от стыда и несправедливости по отношению ко всем сотрудникам, которых так унизительно прилюдно попускали. Ее буквально потряхивало еще с начала выступления миссис Барлоу в то время, как Малфой был смертельно спокоен, а точнее — смертельно безразличен, словно чувства этих людей его нисколько не волновали. — Хотите сказать, они сделают выводы, когда им укоризненно помашут пальчиком за закрытой дверью и мягким голосом скажут, что они плохо выполнили свою работу? — Да, сэр. Именно это я и хочу сказать, — голос Гермионы звучал поразительно громко на фоне глуховатых слов Драко, и она чуть понизила его, опасаясь, что такими темпами перекричит миссис Барлоу. — Чего можно добиться публичной поркой? Того, что человеку будет стыдно? Или того, что все будут шептаться за его спиной, смеясь над маленьким проступком? Уголки губ Драко, дрогнув, поползли вверх, и Гермиона удивленно подметила, что улыбка, отразившаяся на его бледном лице, не была злобной, а выражала снисходительное отношение к словам Гермионы, словно он понимал что-то, о чем она сама не ведала. — Стыд как раз и есть главной мотивацией к тому, чтобы больше эту ошибку не повторять. Как думаете, мисс… — Мисс Джардини, — стиснутыми зубами выпалила она. — Мисс Джардини, как думаете, они проанализируют свои проступки лучше после того, как об их проступках узнают все, или после того, как им об этом скажут лично? Тихо. За закрытой дверью. Будто это и не их вина вовсе. — Я думаю… я считаю, что каждому человеку нужен отдельный подход. С кем-то можно поговорить и в мягкой форме, чтобы донести его ошибку. Кому-то нужно пригрозить штрафными санкциями, кого-то заставить сверхурочно работать. Но никого… никого нельзя публично карать, — на выдохе бросила Гермиона, злясь еще больше от того, с каким непринужденным видом сидел Драко, будто специально выводя ее на еще большие эмоции, понимая, как сильно задевала ее эта тема. Дернувшись, она демонстративно стала записывать дальнейшие слова миссис Барлоу, как сумасшедшая строча по пергаменту. Гермиона, вся красная и разъяренная, не обратила внимание на его смешок. Он кашлянул. И переплел пальцы своих ледяных рук. — Мисс Джардини, я ценю ваше стремление достичь правосудия и найти подход к каждому сотруднику отдельно. Голос его, тихий, но твердый, каким-то чудом раздавался как будто прямо около уха Гермионы, перекрывая слова миссис Барлоу. Гермиона видела, что он смотрел четко на миссис Барлоу, словно с интересом слушал ее речь, однако чувствовала, что все внимание Драко, на самом деле, было приковано к ней самой. — Однако вы слишком молоды и неопытны для того, чтобы оспаривать методы Министерства. Уж поверьте, если Министр одобрил данные собрания и их содержание, значит, эти собрания дали положительные результаты, к которым мы все, я уверен, стремимся. Надеюсь, что в дальнейшем у вас не будет надобности ставить под сомнение целесообразность проводимых Министерством программ. Прежде чем Гермиона, раскрыв от изумления рот, выпученными глазами таращась на Малфоя, успела что-либо на это ответить, она, словно из пелены, расслышала слабый голос, который сказал: «Мистер Малфой, Главный инспектор», и тот, поднявшись на ноги, плавной походкой прошел к сцене. Он около десяти минут что-то вещал о проводимых на данный момент работах в Отделе магического правопорядка, затем выступило еще несколько людей, и когда собрание, наконец, подошло к концу, Гермиона поняла, что вторая часть созыва пролетела мимо ее ушей. Опустив взгляд на свои заметки, которые она все это время все же тщательно писала, не обращая при этом внимания на произносимую информацию, Гермиона увидела на самом конце пергамента фразу «Ежегодные игры назначены на конец января», понятия не имея, что это могло бы значить. Перед тем, как она проскользнула в лифт, Гермиона на мгновенье пересеклась взглядом с Драко, и скрылась в толпе незнакомых людей.