Возвращение домой

Следующий день стал красноречивой демонстрацией высказывания «Начали за здравие, а закончили за упокой». Но этому «за упокою» даже Техен не обрадовался. Но буду рассказывать по порядку… Конечно, еще накануне вечером, как только обнаружил трактат по рунам второго круга, я сразу же кинулся к Алему. Уж на этот-то раз дух должен был знать, кто книгу подложил! Но мне даже толком поговорить с ним не удалось. Он лишь проорал сердито из-за закрытой двери ремонтируемой спальни, что страшенно занят и ему не до моих мелочных расспросов. Ничего не поделаешь, оставалось ждать, когда же Алем все-таки снизойдет до разговора. Ждать и потихоньку впадать в еще большую паранойю. Я даже порывался прямо сейчас поговорить откровенно с ребятами. Но все же решил сначала узнать у Алема, а потом уже приступать к прямолинейным мерам. Конечно, вдобавок хотелось как можно скорее хотя бы название рунного фолианта расшифровать, но я отложил это на следующую ночь. Все-таки уже очень устал за сегодня, чтобы еще чуть ли не до утра засиживаться. Как ни крути, распознавание рун займет прорву времени. И если не считать того, что я был как на иголках, вечер прошел особо ничем не примечательно. А вот ночью мне приснился жутковатый сон. В выматывающем кошмаре я видел Юнги. Он то был самим собой, то становился Алексом. Словно бы факт клейма собственности начал объединять в моем восприятии две личности в одну. И в сновидении все так перепуталось, что я любил Александра и панически боялся Юнги. Все из-за клейма! Причем, я уже и понять не мог, чье оно. Я вообще уже ничего понять не мог. Превратился в безвольного и безропотного. Покорного каждому слову, каждому желанию «хозяина»… Неудивительно, что утром проснулся я в отвратительном настроении и с дурными предчувствиями. Нет, ну что такое творится с моей жизнью-то?! Столько всего разом навалилось и при этом ничего хорошего! Когда уже появится хоть какой-то просвет? — Чимина, ты вставать собираешься? — окликнул меня Чонгук, переодеваясь в учебную форму. — Нам на занятия скоро. На кой мне занятия, если все равно скоро отчислят? — Да, сейчас встану, — со вздохом отозвался я. — Ой, Чим у нас по ходу снова в дурном настроении! — прощебетал Техен, заботливо поправляя листочки посапывающему цветню. — Знаешь, чего тебе не хватает для счастья? — И чего же? — угрюмо отозвался я. — Одноместной могилы? — Любви! — некромант явно пребывал в замечательнейшем расположении духа. — Вот как у нас с Хосечкой! Я с недоумением перевел взгляд на Чонгука. — Да, — констатировал он, демонстративно закатив глаза, — снова любовь до гроба. И боюсь, это не лечится. Я сел на кровати, с сомнением посмотрел на чуть ли не сияющего некроманта. — Тэ, ты забыл, что ли, что этот полудурок тебя вообще пустым местом счел? — Ой, да Хося просто идиот немножко, что уж тут поделаешь, — осчастливлено ответил он. — Ну что вы на меня так смотрите? Я и сам прекрасно понимаю, что он самовлюбленный придурок, но, — восторженный вздох, — какой эффектный! Видели, как он вчера руками махал и голосом таким величественным…ах, какой у него голос, — он снова сбился с мысли. — А волосы! От его волос так и веет смертью! — Ага, смертью уже не одного парикмахера, — не удержался от смешка я и громогласно зловеще изрек, парадируя вчерашнее выступление Чон Хосока: — Дасгинет всякий, кто посмеет поднять ножницы на мои волосы! Да отрастут мои великолепные косыньки до моих не менее великолепных пяточек! Да заплетутся они в косички с черными ленточками и бубенчиками на концах! Да пройдусь я так по кладбищу, и повторно скопытнутся от моего вида все из могил повылазившие! Чонгук вовсю хихикал, зато Техен посмотрел на меня со вселенским укором. — Вот поэтому, Пак Чимин, — назидательно произнес он, — у тебя в личной жизни такой бардак. — Потому что волосы короткие? — со смехом уточнил я. — Потому что ты совершенно не ценишь парней, — Техен упер руки в бока. — Придираешься по всяким пустякам. Вот потому-то у тебя с Юнги и не ладится. — Вот за что я люблю тебя, так это за твою логику, — примирительно улыбнулся я, вставая с кровати. — Ну, а что, не так, что ли? — парировал Ким. — Вот ты со своим дурным характером упустишь любовь всей своей жизни и все, страдания до конца дней. Вот взгляни на нас с Хосечкой. Он хоть и дубень самомлеющий, но я все равно готов мириться с этими его недостатками. Перевоспитаю, конечно, маленько, чтобы не так сильно бесил. Но главное, я вот не собираюсь стоять в стороне и гордо фыркать на любимого. Тут действовать, Чимин, надо! Искать пути к сближению! Парни ведь во, — он демонстративно постучал себя кулаком по лбу, — тормозят неслабо, и вообще у них весь мыслительный процесс какой-то неправильный. Я, конечно, не про всех говорю, но суть вы поняли. — Ну это да, — со вздохом согласился Чон. — С логикой и пониманием у них точно проблемы… Парни! — раздался призывный вопль Джина, видимо, из кухни. — Давайте уже заканчивайте нас там обсуждать, блинчики стынут! Бедный целитель вмиг запунцовел. Да, как-то вылетело у нас из головы, что тут слышимость ого-го. Хорошо, хоть я про Мина ничего ляпнуть не успел, а собирался ведь. И только Техен не смутился. Радостно воскликнув: — Блинчики! — первым поспешил из спальни. — Да ладно тебе, не переживай, — ободряюще прошептал я Чонгуку, — ты же ничего такого не сказал. — Да и если сказал бы, до него все равно бы не дошло, — он в очередной раз вздохнул. — И, видимо, никогда не дойдет. Тебе в этом плане проще. — Это, интересно, чем? — не понял я. — Хотя бы тем, что Юнги тебя любит. — Э-э? — на более глубокомысленное меня не хватило. — Для тебя это новость? — в свою очередь офигел Чонгук. — Это же очевидней очевидного! Я хотел возразить, но снова послышался призывный вопль Джина: — Чимин! Чонгук! Тут всего четыре блинчика осталось! И я их обороняю с большим трудом! — Мы уже идем! — крикнул в ответ я и шепотом добавил Чону: — Знаешь, если бы Юнги меня любил, он не стал бы мне лгать. — Но ты ведь тоже ему лжешь, — парировал он — У вас даже в этом полнейшая взаимность. Возразить было нечего, а объяснять, насколько все запутано, слишком долго. И почему-то мне казалось, что распутать все это будет весьма непросто. Если вообще возможно. Мне совсем не хотелось в университет. Мне хотелось остаться в тишине и одиночестве, чтобы начать переводить фолиант с рунного на, так сказать, человеческий. Но, увы, реальность как всегда не считалась с моими желаниями. Благо, хоть сегодня не лекции предстояли, а практика. Все-таки с Вейнсом всегда занятия проходили веселее и интереснее. Хотя в моем настроении почти-отчисленной и несчастно-влюбленной все равно было не до веселья. — Настал великий день! — несмотря на всю пафосность фразы, произнес ее Вейнс перепугано и даже с обреченностью в голосе. Мы с ребятами с недоумением переглянулись. Ведь, мало ли, какой именно из великих дней настал: день Накануне Конца Света или день Шоколадных Печенек. Но декан следом пояснил: — Сегодня предстоит официальное знакомство с семейством моей невесты. — И они ведь по-прежнему считают вас деканом боевого факультета? — осторожно уточнил Юнги. Вейнс уныло кивнул. Видимо, сам уже жалел о своем залихватском вранье. Мы с ребятами снова переглянулись, и наивный Джун выдал гениальную мысль: — Так, а вам обязательно при этом знакомстве присутствовать? — Обязательно, — мрачно отозвался Вейнс. — К тому ж, как я уже говорил, по традиции мне нужны сопровождающие. Надеюсь, вы, ребят, не передумали. Да и не забудьте, что  вы — поголовно боевые маги, а я, соответственно, прославленный декан факультета боевой магии. Не так давно у нас с ребятами, кстати, зашел разговор про Вейнса. Вот когда дело касалось практических занятий по магии, развитии элитных даров, он сразу становился серьезным и много знающим — настоящим наставником. Но в остальном же он был паникером и, как ни прискорбно, даже раздолбаем. По этому поводу Алем высказался: — Какие студенты, такой и декан. И вот сейчас эта афера Вейнса отдавала форменным идиотизмом. Но раз он заварил эту кашу, не бросать же его теперь. — Так что, — продолжал он, — после полудня поедем с вами на торжественное знакомство. — А, может, лучше сказать правду, пока не поздно? — робко предложил Чонгук. — Уже поздно, — ответил Вейнс похоронным голосом. — Да и как вы себе это представляете? «Дорогой тесть, я тут случайно ошибся, на самом деле я никакой не боевой маг, а элитный»? Да если они правду узнают, я любимую больше никогда не увижу! Вы хоть представляете, какие нравы у ферейцев? За то, что Мили связалась с элитным магом, ее запросто вышлют куда-нибудь или вообще насильно замуж отдадут, за кого повыгодней. Нет, ребят, тут надо до конца идти. И все ферейские традиции соблюсти обязательно. — И правильно, — поддержал Джин. —  Вот у нас, у оборотней, тоже свои обязательные свадебные обычаи есть. И их надо выполнять непременно. Иначе никакой свадьбы. — И какие это традиции? — опасливо поинтересовался Чонгук. — А сами увидите. Вот как надумаю когда-нибудь жениться, обязательно вас всех приглашу. — И меня? — вкрадчиво спросил целитель. — Конечно, — добродушно отозвался Джин, — ты же такой же мой друг, как и все остальные. Бедный Чонгук аж в лице изменился. А «эстафету», между тем, подхватил Техен: — А мы с Хосечкой, когда решим жениться, тоже непременно вас всех на свадьбу позовем, так что готовьте заранее праздничные саваны. — А я никогда не женюсь, — апатично произнес Джун. — Не стоит оно того, если перед этим надо обязательно такие проводы холостяцкой жизни устраивать. Второй раз я уж точно столько не выпью. Мстительно взглянув на Джина, Чонгук тоже подключился к всеобщему разговору: — И я вас на свою свадьбу позову обязательно. У меня в родном городе и жених уже есть. Любит меня безмерно и ждет, когда я закончу обучение и вернусь. Но Джина это ни разу не проняло. — Ну, а ты, Юнги? — все так же добродушно поинтересовался он. — Будешь нас на свою свадьбу звать? — Нет, — невозмутимо отозвался тот. — А почему? — тут же поинтересовался Тэ. — Никогда жениться, что ли, не собираешься? — Не собираюсь. Вам и без меня хватит, к кому на свадьбу сходить. Сам не понял почему, но меня покоробили его слова. Очень. Но я не подал виду. Опасался, что сейчас мне передадут«эстафетную палочку» этого свадебного вопроса, но, к счастью, Вейнс перевел тему немного в другое русло: — В общем, ребят, едем сегодня после полудня. В учебной форме, но без значков. Мало ли. И все помним: мы с вами сегодня — боевые маги. Чонгук, пожалуйста, не смотри на меня так, — он сокрушенно вздохнул, — мне и самому страшно стыдно, что приходится идти на такой обман, да еще и с зашкаливающим риском провала. Но других вариантов нет. За элитного мага Мили никогда замуж не отдадут. Увы, такие, как мы, всегда будут не в чести, и ничего мы с вами с этим не поделаем. Мир не мне изменить. Конечно, я рвался поскорее добраться до фолианта. Но в то же время, эта вылазка в город на «сватовство» казалась мне своеобразной передышкой, отвлечением от собственных бесконечных проблем. Да и к тому же было очень интересно взглянуть на местные традиции. Ведь, по сути, передо мной раскинулся незнакомый, удивительный мир, но при этом вся моя жизнь ограничивалась университетом, Домом и крайне редкими поездками в город. А тут хоть какое-то разнообразие. Вейнс нанял большой экипаж, так что поехали мы всей компанией в одном. И все бы ничего, но то ли нарочно остальные подсуетились, то ли просто так совпало, но нам с Юнги выпало сидеть рядом. Вроде бы и ничего такого особенного, но уже сам тот факт, что были так близко, выбивал меня из колеи. Ведь так приятно просто чувствовать его тепло… И что ни говори, но эта поездка стала одним из самых приятных моментов за последнее время. Всю дорогу дружно болтали и смеялись, даже Вейнс расслабился и не так нервничал. И я в кои-то веки позволил себе успокоиться и не думать о плохом. Все-таки очень тяжело столько времени держать себя в узде негатива и недоверия. Да и у Юнги, похоже, впервые за последние дни улучшилось настроение. По крайней мере, я так чувствовал. Как по пути нам поведал Вейнс, его возлюбленная была из семьи зажиточных купцов. И семьи весьма многочисленной. Как и полагалось у ферейцев, девушки уходили жить в семью мужа, ну, а мужчины, соответственно, приводили жену в общий дом. Учитывая, что у возлюбленной нашего декана насчитывалось девять старших братьев, все они со своими семьями ютились под одной крышей. Неудивительно, что и жилищем у них оказался внушительный особняк. Правда, неказистый и на вид неуютный. Но, в конце концов, наш Дом факультета тоже снаружи выглядит чуть ли не сараем, а по мне так милее места в мире нет. Так и тут я лелеял лишь хорошие ожидания. Нас встречали у самых ворот. Целая делегация. Учитывая, что мужчины были все похожи, я мгновенно догадался, что это и есть те девять братьев. Приветствовали они нас добродушно, с нами пожали руки, а Вейнса даже по плечу похлопали. Видимо, на правах почти родственника. Наш декан держался молодцом, хотя, по-моему, искорки паники периодически в глазах мелькали. — Добро пожаловать! Проходите! Уже заждались! — звучало чуть ли не хором. А дальше все замелькало в страшной суете. В доме оказалось куча народа, туда-сюда бегали разновозрастные ребятишки, и стоял такой шум-гам, что я даже собственных мыслей не слышал. А, главное, все нам так были рады, причем будто бы искренне, что оставалось диву даваться. В большой зале ждал накрытый стол. Во главе разместился приземистый седой мужчина весьма грозного вида. Судя по тому, как нервно сглотнул Вейнс, увидев его, это и был тот самый «дорогой тесть». Декану пришлось сесть справа от него, рядом с этой же стороны рассадили и нас. И опять так совпало, что мы с Юнги оказались по-соседству. Еще минут десять царил шум-гам, но как только все заняли свои места за столом, воцарилась мгновенная тишина. Будущий тесть Вейнса встал, оглядел всех и басовито выдал: — Сегодня у нас знаменательный день! Сегодня мы приветствуем того, кто скоро станет частью нашей семьи! Вейнс, — он перевел взгляд на нашего декана с явной командой, что теперь его слово. Тот подскочил так резко, что едва стул не опрокинул, и бледнея, выдал: — Я так рад, что скоро стану частью вашей семьи. Это большая честь для меня. — А уж какая для нас честь! — седой мужчина даже соизволили улыбнуться. — Мало того, что боевой маг! Так еще и декан самого престижного факультета в лучшем университете! Итак, тост за Вейнса! Все дружно подняли бокалы. Теоретически в них было вино, но я все равно опасался пробовать. И лишь когда остальные пригубили, присоединился. На вкус оказалось как гранатовый сок. После тоста глава семейства скомандовал подавать обед. И вот тут нашего Вейнса ждало, похоже, самое серьезное испытание в жизни. — Главное блюдо почетному гостью! — скомандовал его будущий тесть. И на серебряном подносе торжественно внесли голову вепря. По крайней мере, мне казалось, что это вепрь. Лишний раз я не смотрел, и так сразу замутило. Но ладно я, это великолепие поставили прямо перед Вейнсом. И судя по тому, как наш бедный декан чуть ли не позеленел, он явно не относился к любителям подобной экзотики. — Ну все, хана, — прошептал сидящий справа от меня Джин. — Если он хоть кусочек не съест, то это будет чуть ли не смертельное оскорбление. И не видать ему невесты. — Зато если съест хоть кусочек, — так же шепотом парировал сидящий слева от меня Юнги, — то не видать уже будет жениха. — Любовь требует жертв, — не удержался я. Мы с Юнги встретились глазами. — Это каких, например? — спросил он, чуть улыбнувшись. А я даже обомлел. Давно он не улыбался мне так. Просто, по-доброму. Так, как раньше, в то время, когда я ему безоглядно верил… Кое-как собрался с мыслями. Отведя глаза, пробормотал: — Это просто выражение такое в моем родном мире. Между тем, ситуация обострялась. Под придирчивым взглядом будущего тестя, зеленеющий Вейнс героически потыкал лежащую перед ним голову вепря вилкой. Даже пытался изобразить раздумья, мол, с какого бы края мне первым делом вкусить сие блаженное яство. Мне казалось, бедному декану вот-вот подурнеет настолько, что он сбежит из-за стола. Но спасение пришло неожиданно. Несмотря на всю оригинальность нашего Техена, парнем он все же был добрым и милосердным. Видимо, ему надоело смотреть на страдания Вейнса, и он решил ему помочь. Правда, помочь по-своему. Сначала голова вепря хрюкнула. Потом подмигнула «дорогому тестю» и веселым басом поинтересовалась: — А по какому поводу застолье? Не знаю, что бедного купца впечатлило больше. То ли, что вепрь заговорил человеческим голосом. То ли то, что это вообще-то был мертвый вепрь. Но побледнел тесть не хуже своего будущего зятя. — Унесите, — выдохнул он в царящей изумленной тишине. К счастью, Техен уже оставил свои фокусы, вепрь больше не рвался ни с кем общаться и против того, чтобы покинуть обеденный зал, не возражал. Едва блюдо утащили, всем сразу стало легче и веселее. И вот тут подстерегал очередной подвох. Бедняга Вейнс принялся лечить пережитый стресс привычным способом. Лишь после пятого бокала подряд чуть расслабился и стал улыбаться уже не натянуто, а вполне себе довольно. Еще вчера Джун высказался: — Вот смотрите, как хорошо мы, элитные маги, на людей влияем. Мало того, что Вейнс пить перестал, так еще и жениться надумал. Но, как оказалось, пить он перестал не насовсем. Правда, это явно было лишь вопросом времени, судя по хмурому взгляду его невесты. Сама Мили появилась за столом не сразу. Видимо, так по традициям полагалось. Заняв место напротив Вейнса, справа от своего отца, она сидела тихо и в общем разговоре не участвовала. Зато я смог хорошенько ее рассмотреть. Невысокая, пухленькая и белокурая, она вполне оправдывала свое имя. Мне упорно казалось, что они с Вейнсом будут замечательной парой. А рядом с ней сидели еще три девушек явно помладше, нашего возраста. Судя по сходству, родные сестры. Это сколько же вообще у тестя Вейнса детей? Впрочем, сей философский вопрос волновал меня мало. Волновало другое. Одна из сестер Мили в открытую строила глазки Юнги. И так мило ему улыбалась, так мило… Что хотелось запустить в нее миской с салатом. А нашего декана, как назло, пробило на говорливость. — Думаете, легко быть боевым магом? — выдавал он будущему тестю. — Ох как непросто, я вам скажу. Да и целый факультет у меня. Престижнейший факультет! Это же такая ответственность! Мне тут ректор на днях говорит: «Вейнс, дружище, как ты справляешься?». А куда мне деваться, — он демонстративно вздохнул, — на то я и лучший декан. Лучший декан лучшего факультета! Я вот, кстати, привел сегодня с собой и своих самых лучших студентов. Ага, своих единственных студентов. — Вот знакомьтесь, пожалуйста, — продолжал вдохновенно Вейнс, — это Джин. Он у нас такой боевой, такой боевой…ну вы сами видите! Рост, мускулатура — ну силач! А вот это Джун. Он у нас, — он на мгновение задумался, — он у нас вообще берсерк! — Ой, а правда? — одна из белокурых сестриц Мили тут же бросила на него заинтересованный взгляд. Артефактор, который в это время пытался попасть вилкой по ускользающей на тарелке горошине, аж зарделся. — Правда, — выдал он как можно бодрей. — Это я просто на вид тихий и скромный. — А вот это у нас Техен, — Вейнса несло все дальше. — Его боевая магия даже мертвого из-под земли достанет! А это Чонгук. Замечательный милый парень, такой милый, что прям…вот! Судя по тому, как дружно закашлялись Юнги с Джином, они старательно пытались замаскировать смех. Я и сам-то держался с трудом. Но тут Вейнс добрался и до меня: — А вот это у нас Чимина! Нам его вообще из другого мира прислали, как редкого боевого мага. У нас такие даже не водятся. — Ой, а в чем ваша редкость? — полюбопытствовала та же девица, которая до этого у Джуна спрашивала. Я не успел ничего соврать, Юнги меня опередил: — У Чимина есть редкая боевая способность: выматывать чужие нервы. Действие долгосрочное, убойность поразительная. Я наградил его мрачным взглядом, Юнги в ответ невозмутимо улыбнулся. Но тут и его очередь пришла пасть жертвой подпитого воображения Вейнса: — А это у нас Юнги! Он у нас такой…такой…даже слово подходящее подобрать не могу… — Шика-арный, — восторженно выдохнула та девица, которая все это время Мину глазки строила. — Во, можно и так сказать, — тут же согласился Вейнс. — И возразить-то нечего, — засмеялся Юнги, улыбнулся девице: — Благодарю. Я едва зубами не заскрипел от резко нахлынувшей злости. Вейнс уже дальше втирал своему тестю про тяготы деканской жизни, да и вообще на меня никто будто бы внимания не обращал. Я решил выйти, немного свежим воздухом подышать. Моего ухода вроде бы никто и не заметил. Уже в коридоре спросил у проходящей мимо женщины с подносом дорогу, она-то мне и подсказала, как выйти из дома. Следуя ее указаниям, я добрел до небольшой двери. Она вела не к парадному входу, а в маленький внутренний сад. Я спустился с крыльца и остановился. Недвижные деревья красовались снежными кронами. Уже опустились сумерки, придавая пейзажу таинственности и уныния. Хотя мне все в последнее время казалось унылым. Я почти сразу замерз, но не спешил заходить, надеясь, что холод хоть немного остудит эмоции. Если бы не сосредоточенность на собственных мыслях, я бы сразу заметил, что я не один. Потому и вздрогнул от неожиданности. Справа от крыльца на заснеженной лавочке под деревом сидела старушка. Точнее, она сидения даже не касалась, зависнув в воздухе чуть выше. Сухонькая и чуть ли не древняя, она почему-то навевала жутковатое впечатление пронзительным взглядом абсолютно черных глаз. Мне даже не по себе стало. Я так и замер столбом, а она придирчиво меня разглядывала. При этом курила длинную трубку, только дымок шел фиолетовый. Незнакомка первой нарушила тишину. Констатировала чуть скрипучим голосом: — Пак Чимин, значит. Я тебя уже заждалась. — Вы ждали меня? — обомлев, переспросил я. Сразу в голову полезли мысли, что эта старушка — какая-нибудь древняя предсказательница, и сейчас она мне поведает нечто крайне важное. К примеру, что я — избранный, которому предстоит спасти мир. Ну или что там обычно всякие внезапно встретившиеся предсказатели пророчат. — Да, ждала, — подтвердила старушка, по-прежнему не сводя с меня пытливого взгляда. — У меня для тебя есть очень важное поручение. Ну все, хана, сейчас точно мир спасать отправит. — И какое же поручение? — обреченно вздохнул я. — В прихожей справа от входной двери есть полка, на ней кисет с табаком. Будь добр, принеси его мне. Мне показалось, я ослышался. — И все? Это и есть ваше важное поручение? — растерянно уточнил я. — А тебе что-то еще надо? — хрипло засмеялась она и милостиво пояснила: — Мне самой лень, вот я и ждала, пока кто-нибудь выйдет. — Ну, а имя-то мое откуда знаете? — я все никак не хотела расставаться с вариантом «великая предсказательница». Но она не оправдала моих ожиданий: — Так ведь Вейнс представил вас всех. Видимо, она тоже была за столом, просто я ее не заметил. Ну вот, как всегда, рассчитываешь на чудо, но все оказывается весьма прозаично. Даже в магическом мире. Вздохнув, я сходил за кисетом и передала его несостоявшейся предсказательнице. Она вновь набила трубку, закурила и с удовольствием выдохнула несколько дымных колец. На этот раз оранжевого цвета. Так мы и стояли. Точнее, стоял я, а она по-прежнему сидела, зависнув над скамейкой. Эх, даже всякие старушки умеет левитировать, а я все еще нет. Между тем снова пошел снег. Спасибо, хоть не мелкой пылью и с колючим ветром как до этого, а вполне себе тихонько, неспешно и красиво. — Снег, — констатировал я, чтобы хоть что-то сказать. — Да, снег, — задумчиво отозвалась старушка. — Отмеряет оставшееся время. — В смысле? — не понял я. Она ответила не сразу. Заворожено смотрела на неспешно кружащиеся снежинки. Наконец, произнесла будто бы нараспев: — Не бывает неважных мелочей. Каждая мелочь — неотъемлемая часть чего-то большего. Что-то большее складывается в великое. А на великом уже держится мир. И если хоть одна мелочь выпадает из этой системы, все пойдет не так. А если уж выпадет не мелочь, а что-то большее, что-то крайне важное… — она резко замолчала. — Я вас не понимаю, — настороженно пробормотал я. Нет, все-таки точно не впустую были мои мысли по поводу предсказаний. Эта старушка явно знала куда больше, чем, так сказать, простые смертные. Ее ответ как раз подтвердил эти мои догадки. — А меня и не нужно понимать, — она хитро улыбнулась. — Ты лучше себя понимать научись. Вот ты хочешь домой, так? Я кивнул, окончательно растерявшись. — Я вообще с первого мгновения в этом мире хочу вернуться домой. Но откуда вы… — я не договорил, старушка меня перебила: — Я тебе один совет хороший дам. Прежде, чем возвращаться домой, определись, где именно теперь твой дом. Рядом с кем теперь твой дом. Ведь вдруг тебе и не нужно возвращаться? Вдруг тебе, наоборот, нужно не покидать? Тебе предстоит, возможно, самый важный выбор в твоей жизни. И если ты в нем ошибешься, то исправить уже ничего не получится. Что ты на меня так смотришь? — она снова хрипло рассмеялась. — Тебе ведь хотелось услышать что-нибудь эдакое. Ну так вот, пожалуйста. Она вытряхнула содержимое погасшей трубки прямо на припорошенную снегом землю. Пепел сверкал оранжевыми искорками, и это выглядело так завораживающе, что я несколько мгновений не мог отвести глаза. А старушка в это время куда-то исчезла. Но я уже ничему не удивлялся. Конечно, меня взволновали ее слова. Но лишь в том контексте, что, может, и вправду появится возможность вернуться домой? От одной мысли об этом перехватывало дыхание. И сразу вспомнился рунный фолиант. Нет, сегодня ночью обязательно начну его изучать. Между тем, я уже основательно замерз. Пусть в саду, видимо, под действием магии и поддерживалась приемлемая температура, но падающий снег никто не отменял. И я уже собралась заходить в дом, как дверь отворилась. На крыльцо вышел Юнги. Ни слова не сказал. Подошел, снял пиджак и накинул мне на плечи. — Спасибо, — пробормотал я. — Долго еще мерзнуть собираешься? — Сейчас уже зайду, — я старательно на него не смотрел, делая вид, что любуюсь снегопадом. Дурной характер так и подмывал ехидно поинтересоваться, чего это сам Юнги остальных покинул. Неужто надоело про собственную шикарность слушать? Но я благоразумно промолчал. По-прежнему стоя позади, Юнги неожиданно обнял меня. — Так теплее, — пояснил он невозмутимо, видимо, заранее предугадывая мою реакцию. А я просто не смог ничего сказать в ответ. Да что там говорить, даже дышал через раз. Его объятия, его тепло… Как же это блаженно… Вот только понять бы еще, что со мной: обострившееся клеймо вызывает такую реакцию или все же это мои собственные чувства к Мину становятся все сильнее? Ответа я не знал. Но ни первый, ни второй вариант одинаково не вдохновлял. Кое-как я собрался с мыслями. Старательно пытаясь отрешиться от волнующего ощущения его близости, с деланным спокойствием произнесл: — Так, а ты сам почему не возвращаешься в дом? — Тебя жду, — без каких-либо эмоций ответил Юнги. — Сейчас будут по традиции благословлять будущий брак Вейнса и Мили. Я подумал, тебе интересно будет взглянуть. Ну понятно. Его просто за мной отправили. А я-то уже вообразил себе, что Юнги сам меня искал. — Да, я бы с удовольствием посмотрел, — подтвердил я, по-прежнему изображая тотальное спокойствие. Но все-таки архи сложно было сдерживать эмоции в объятиях Мина. А найти в себе силы отстраниться от него, я все никак не мог. И никакие доводы разума не помогали. И ни один из нас не двинулся с места. Вокруг умиротворенно кружились снежинки, царила удивительная тишина. А я чувствовал себя невероятно счастливым. Растерянным, очень запутавшемся, но все равно счастливым. Так и напрашивалось в мыслях банальное: как все-таки мало нужно для счастья. Хотя в моем случае это было очень даже много. — Юнги, — тихо позвал я, поддавшись приступу откровенности. — Да? — отозвался он чуть задумчиво. Но признаться во всех своих чувствах и сомнениях я не успел. Скрипнула входная дверь, и следом раздался голос Джина: — Вы чего это тут околеваете? Все самое интересное пропустили, там такая старушка интересная церемонию благословления проводила, а вы и не увидели. Пора домой ехать. Пойдемте, уже за экипажем послали. Обратный путь прошел не так весело и шумно, как мы ехали в город. Видимо, сказывался поздний час, все уже подустали. Вяло переговаривались, Джун так вообще заклевал носом на середине пути. А я старательно боролся с подступающей сонливостью. Нет, никакого «спать», сегодня я непременно займусь рунным фолиантом. Дом факультета встретил нас темнотой в окнах. Но Алем всегда в наше отсутствие свет не зажигал. Все-таки ему, как духу, дополнительное освещение не требовалось. — Предлагаю сейчас горячего чаю и на боковую, — произнес Джин, когда вся наша дружная компания переступила порог гостиной. — Не знаю, как вы, но я чего-то примерз, пока добирались. Никто не протестовал против горячего чая. Видимо, все примерзли. Сняв верхнюю одежду и разувшись, направились на кухню. А я нарочно отстал и кинулся на поиски Алема. Все-таки в прошлый раз так и не удалось его расспросить про то, кто трактат по распознаванию рун принес. Не зажигая верхнего света, я в полумраке спешно поднялся по лестнице и направилась прямиком по темному коридору в нашу бывшую спальню. Распахнул дверь и… Сделай я еще хоть шаг, на этом бы моя история закончилась. Голос сам собой сорвался на перепуганный крик, я пытался удержать равновесие, но пара мгновений и рухнул бы вперед. Лишь в последний миг меня успели подхватить чьи-то сильные руки. Юнги рывком поднял меня наверх, я вцепился в него, дрожа от пережитого ужаса. Ведь всего доли секунды отделяли меня от жуткой смерти. Сгорел бы заживо за один миг. Но сейчас Юнги крепко прижимал меня к себе, и страх потихоньку отступал. А перед нами сгустками яростного магического огня сиял провал в будто бы настоящую бездну, которая разверзлась на месте комнаты. Причем снаружи Дома никаких изменений видно не было! А внутри какой-то немыслимой пространственной магией все это уместилось! Тут и остальные подоспели. — Это чего такое? — озвучил всеобщую мысль офигевший Джин. — Смотрите! — Техен первый заметил Алема. Дух был заключен в сияющем коконе прямо над огненной бездной. Он словно бы спал. Крепко-крепко. — Какой-то чересчур уж масштабный ремонт… — пролепетал Джун, опасливо оглядывая раскинувшийся пейзаж. — Отойдите все назад, — вдруг мрачно произнес Юнги, — надо дверь закрыть. — А чего? — не понял Джин. — Магический огонь поднимается. Видимо, он тут срабатывает как защита. — От нас? — перепугано пискнул Чонгук. — От любого вмешательства извне, — по-прежнему приобнимая меня, Юнги отошел в сторону и закрыл дверь. Я только сейчас от него отстранился. Растерянно пробормотал: — Но что с Алемом? Вы знаете? — Вообще это похоже на подобие спячки, — задумчиво отозвался Техен. — Такое бывает у духов. Ну когда им нужно жизненную энергию экономить. — И надолго это? — опасливо спросил Джун. — Надолго, — отозвался мрачный Юнги. — Судя по степени магического огня, Алем ушел в это состояние явно не на пару дней. — Но что все это значит? — Чонгук перевел растерянный взгляд на Джина. — А это значит, что мы в полной заднице, уж простите за откровенность, — угрюмо констатировал он. — Чувствуете, как в Доме холодно? Я-то сначала решил, что просто так по пути я замерз, раз никак отогреться не могу. А дело-то не в этом. Дело в том, что Алем, грубо говоря, нас кинул. Теперь все в Доме на нашем попечении. Вот же подлый дух… — Погоди, Джин, — перебил Юнги. — Если Алем так поступил, значит это необходимо для сохранения Дома. Видимо, он предчувствует что-то, что куда важнее обеспечения нам тепла и уюта. Дух явно основательно подготовился держать оборону, чтобы защитить Дом. — Но защитить от чего? — у меня по спине пробежал холодок ужаса. — Без понятия, — мрачно отозвался Мин. — Ладно, разговоры вести потом будем. Сейчас необходимо растопить камин, пока Дом не остыл окончательно. — Ага, а чем топить-то? — поинтересовался унылый Джун. — У нас целый лес под боком, — ответил Юнги, направляясь к лестнице, — так что вперед. Джин тут же двинул за ним, вздыхающий Джун поплелся следом. Через несколько мгновений послышался скрип входной двери — парни ушли. И в воцарившейся тишине Чонгук тяжело вздохнул: — Нет, ну вот почему у нас обязательно что-то да случается? Почему мы не можем просто спокойно учиться, как все остальные? — Пока ничего прямо-таки жуткого и не случилось, — задумчиво отозвался Тэ. — Но судя по этому поступку Алема, все еще впереди.