Возвращение домой

Настроения не было ни у кого. Мы всей компанией сидели в гостиной. Мрачные и усталые. Зато дрова в камине трещали очень даже весело. Правда, особого потепления пока не наступило. — Вообще-то Алем мог бы нас заранее предупредить, — Джун все-таки нарушил тишину. Но тут же искреннее возмущение в его голосе сменилось сомнением: — Хотя, может, все просто произошло очень быстро… — Мне кажется, он заранее знал, — тихо пробормотал я. — И этот якобы ремонт затеял нарочно. — Очень на то похоже, — задумчиво отозвался Техен, который последние несколько минут что-то сосредоточенно чертил на листе бумаги. — Вот, смотрите, я тут прикинул: несмотря на кажущуюся симметричность Дома, идет неявное смещение влево. Если это наложить на стандартную схему энергетических потоков, ее центр получается как раз там, где была наша спальня. Грубо говоря, именно в том месте сосредоточен энергетический центр Дома, самая его суть… И знаете, что я вам скажу? — он оглядел мрачных нас. — Джин еще очень мягко выразился по поводу положения, в котором мы оказались. То, что придется теперь самим отапливать Дом и поддерживать в целости и сохранности — вообще ничтожные мелочи. — А что тогда не мелочи? — перепуганный Чонгук не сводил глаз с некроманта. Но вместо Техена ответил Юнги: — Если насчет энергетического центра все именно так, то грядет нечто не слишком-то веселое. Алем, конечно, периодически страдает паранойей, но не до такой степени, чтобы уйти в глухую оборону Дома ни с того, ни с сего. Он явно пытается спасти Дом от чего-то такого, что может его уничтожить. И судя по тому, с какой скоростью дух вдруг взялся за этот якобы «ремонт», угрожающее «нечто» не за горами. Хоть он и говорил без каких-либо эмоций, но уже от одних его слов по спине снова пробежал холодок ужаса. Нет, ну почему у нас постоянно так? Не одно, так другое… У меня вообще все разом навалилось… А ведь сейчас больше всего на свете хотелось вот самого банального: чтобы Юнги меня обнял, крепко-крепко, сказал бы что-нибудь ласковое. И я бы такой счастливый и уснул в его объятиях… С большим трудом отогнал от себя столь заманчивую иллюзию. Пыталась оправдать такие желания тем, что ощутимо холодно сейчас, мне банального тепла хочется. А объятия Юнги — просто первый пришедший в голову вариант. В конце концов, и так сейчас тухло, нечего мучить себя еще и несбыточными мечтами. — Но нам-то что делать? — бедный Чонгук уже был близок к панике. — Ой, ну чего драматизировать, — добродушно улыбнулся Джин. — Если бы невесть какая беда-кошмар-катастрофа-нам-всем-конец-мы-все-умрем и маячила на горизонте, то об этом уже бы наверняка было известно властям. Там уж, извините, заседают маги посильнее нашего духа Дома. И наверняка бы уже какие-либо меры приняли. — Ну, а если нет таких мер? — Джун не разделял его энтузиазма. — Тогда вообще смысл переживать? — Джин был непробиваем. — Либо с грядущим можно справиться, либо нет, так? Если можно, то справимся. Ну, а если нет, то и толку волноваться, все равно ничего не изменишь. — Логично, но безрадостно, — констатировал Тэ. — Я хоть и некромант, но мне пока рановато умирать, у меня еще Хося не перевоспитанный. — Ой, а помните, — вдруг спохватился Гук, — сегодня старейшина, которая Вейнса с Мили благословляла, фразу странную обронила, мол, пожениться вы как раз успеете? Может, тут был скрытый намек, что потом всем хана придет? — Ой, ну началось, — Джин демонстративно закатил глаза. — Давайте теперь везде искать скрытые намеки, знаки судьбы и жуткие пророчества. — Пророчеств вроде нету, — возразил Джун и с воодушевлением добавил: — Но я могу написать, кстати, если нужно. Что-нибудь такое жутковатое, про конец света. Я вот прямо-таки чувствую в себе потенциал великого пророка. — Знаешь, как у нас, оборотней, иначе называют пророков? — хмыкнул Джин. Намджун на мгновение задумался и выдал: — Сказители? Мудрецы? Предсказатели? Всеведущие? — Брехуны! — хохотнул Джин. — Хороший пророк — немой пророк, — присоединился Ким младший. — Или вообще мертвый пророк. Жизнь — как непредсказуемая книга, и нечего ее портить, заранее рассказывая сюжет. Мне по этому поводу случай забавный вспомнился. Позапрошлым летом один мой знакомый некромант… — он пустился во вдохновенное повествование, но я не слушал. Чувствуя взгляд Юнги, я все-таки не удержался, встретился с ним глазами. И вот тут мне стало жутко… Жутко настолько, что я едва подавил порыв вскочить и убежать без оглядки. Во взгляде Мина на мгновение мелькнула та самая засасывающая тьма, которую я уже видел раньше. Тогда, на изнанке мира, когда я едва не погиб, отдавая свою магию. Опустошитель… Мысли заметались в отчаянной панике. А что, если Алекс был прав вообще во всем? Что, если Юнги и вправду сохранил себе всю ту лишнюю магию с изнанки? Что, если из-за ее переизбытка сейчас нарушилось какое-нибудь мировое равновесие, потому и грядет некий катаклизм? Нет, конечно, я не собирался верить Алексу. Но беда в том, что я теперь не мог безоглядно верить и Юнги. Тем более теперь, когда пусть хоть на миг, но снова увидел в нем опустошителя. Ребята ушли спать, а я остался, с энтузиазмом вызвавшись поддерживать огонь в камине. Изначально дежурить вообще Джин собирался. Тем более его медвежий храп не до конца еще излечился. Но я настоял на своем. Лишь сбегал в спальню под предлогом взять одеяло. А заодно прихватил две спрятанные книги. Учитывая, что верхний свет подпитывался энергией Дома, сейчас его нельзя было зажечь. Джун, конечно, собирался решить эту проблему, но утром. А пока пришлось мне довольствоваться свечами, все-таки создавать магические огни у меня пока получалось с перебоями. Ничего, по старинке обойдусь. Поставив на столик у дивана несколько горящих свечей, я накинул на себя одеяло наподобие плаща и принялся изучать рунный фолиант. И пусть мне больше всего на свете сейчас хотелось свернуться калачиком и провалиться в сон, но я старательно держался. Вообще с появлением у меня трактата по расшифровке рун, чтение фолианта казалось делом быстрым и плевым. Ох, как я ошибался… Выяснилось, что рун второго круга — порядка пяти сотен, причем еще важную роль для понимания смысла написанного играет то, как именно руны по отношению друг к другу расположены. В итоге у меня ушло часа три только на то, чтобы название фолианта прочитать! Но оно того стоило. — Разнообразие миров и способы перемещения между ними… — голос дрогнул. Теперь я смотрел на древний фолиант в моих руках как на бесценное сокровище. Просто подарок судьбы от неведомого щедрого дарителя! Даже в глазах защипало от лавиной нахлынувших эмоций. Неужели здесь говорится о том, как вернуться в родной мир? Неужели я и вправду смогу вернуться?..  Вот теперь я не сомневался, что фолиант и вправду принес кто-то из своих. Ведь кто, кроме ребят, знает, как мне хочется обратно. И я даже догадывался, кто именно раздобыл столь драгоценный для меня дар. — Юнги… — я бережно провел по потемневшей от времени обложке фолианта. — Я знаю, это твой подарок… Спасибо… И тут же вздрогнул от неожиданности, чуть книгу не выронил. Открылась входная дверь. — Фух, Зуля, ты меня напугал, — выдохнул я. Зомби пронес стопку дров к камину с весьма важным видом. Видимо, считал, что именно с таким видом аристократы должны носить дрова. Поправил монокль и выдал: — Ого-онь, — перевел взгляд с камина на меня, — Чи-ими-ин, — поднял глаза наверх, — медве-едь. — Это Джин, — со смехом пояснил я. — Он ведь зелья напился, теперь вот все никак от его последствий толком избавиться не может. Зуля, ты не уходи, тут ведь все равно теплее, чем у тебя в пристройке. — Та-ам до-ом, — весомо возразил он. — До-ома лу-учше. — Это точно, — вздохнул я и не удержался: — Зуля, а ведь я, возможно, тоже к себе домой вернусь! — Чи-ими-ина-а вернее-ется до-омой, — тут же очень серьезно подтвердил Зуля. — И э-это бу-удет о-очень хо-орошо. — Слушай, а ты случайно в пророки не заделался? — растерялся я. — Зу-уля не про-рок, — весомо возразил он, — Зу-уля а-аристокра-ат. — Хоть пророк, хоть аристократ, — засмеялся я, — но ты самый лучший! — Да-а, — он и не возражал. Зуля ушел. А я тихонечко на цыпочках прокрался в спальню. Хотя, наверное, можно было не красться, все равно «грыах-гыр-гыр» Джина заглушал все. Но вроде бы все спали. Я осторожно спрятал книги обратно на полку со своей одеждой. Пусть лежат до завтрашней ночи. Прежде, чем выйти, я все-таки не удержался, бесшумно подошел к кровати Юнги. Его тоже, как и моя, была посередине. На «третьем этаже» грохотал Джин, на «первом» тихонечко посапывал Джун. Мин хмурился во сне. Будто и в сновидении его терзали какие-то тяжелые раздумья. А я едва уловимо, чтобы не разбудить, коснулся мимолетным поцелуем его щеки и одними губами беззвучно прошептал: — Спасибо тебе за такой драгоценный подарок. Даже если ты подарил его лишь для того, чтобы я поскорее исчез из твоей жизни, все равно спасибо. Еще не меньше минуты я просто стоял и смотрел на него в полумраке. Очень хотелось просто лечь сейчас рядом с ним, обнять его и уснуть сладко-сладко… Соблазн был так велик, что я поспешил обратно в гостиную. Подкинул в камин еще дров, закутался в одеяло на диванчике и мгновенно уснул. Несмотря на приподнятое настроение, в котором я лег спать, сон мне приснился хоть и в тему, но весьма безрадостный. В сновидении я вернулся домой. Брел по городу, по смутно знакомым улочкам. Нещадно светило солнце, и я все удивлялся, что творится с погодой. Почему лето? Должна же быть зима. Пусть ранняя с непонятным снегом, но зима… А навстречу мне шли люди. Все незнакомые. Но каждый прохожий радовался мне как родному. Отовсюду звучали возгласы: — Чимина, какое счастье, что ты вернулся! Чимина, мы все это время тебя искали! Чимина, теперь ты дома! Встречных становилось все больше. Искренне радостных моему возвращению. А вот моя радость потихоньку сходила на нет. Чего-то не хватало. Не хватало настолько, словно в окружающем мире не было крайне важной его составляющей. Важной как небо. Или как солнце. Или как… Юнги. Резко замерев, я впервые обернулся назад. Пусть впереди по-прежнему разворачивался солнечный город с радостными людьми, а вот позади зияла темная пустота. Уже в паре шагов асфальт обрывался в никуда, дома обрезались на половине, а небо рваной линией очерчивало границы с небытием. А я просто стоял и смотрел на это, холодея от ужаса. Нет, пустота не подкрадывалась, не грозила гибелью — она просто отделила меня от другого мира. Без малейшей возможности вернуться. И когда я это осознал, мне стало настолько жутко, что, не устояв на ногах, я опустился на колени. Обхватил себя руками и не сдержал слез. Но почему? Почему мне так плохо? Я ведь больше всего на свете хотел вернуться домой!.. — Юнги… — прошептал я сдавленно. — Что же я наделал… А люди обступали меня плотной стеной, и со всех сторон звучало радостное: — Ты его забудешь! Попадая в другой мир, всегда забывают тех, кто был роднее всего!.. Проснулся я от невнятного шума. С трудом разлепил глаза, вообще сначала не понимая, что происходит и где я. В гостиной царил предутренний полумрак. Юнги, стараясь не шуметь, разжигал огонь в потухшем камине. — Юнги… Ты здесь? — прошептал я, еще толком не отойдя от сновидения и не веря своим глазам. — Но как? — Мы с тобой пока еще в одном Доме живем, если ты забыл, — усмехнулся он и уже без насмешливости мягко добавил: — Поспи еще, пока рано вставать. Извини, если разбудил, но лучше сейчас растопить, а то к утру коркой льда тут покроемся. Странно, а мне вообще холодно не было. Вот только непонятная тяжесть чувствовалась. Пусть не сразу, но сообразил, что это я просто под тремя одеялами лежу. Надо же… А ведь с собой только одно брал. Юнги больше ничего не говорил, занимался камином. Я тоже ничего не говорил. Просто лежал и смотрел на него. Любовался каждым движением. Вспыхнувший огонь отразился искрами в серых глазах Юнги, отбросил блики на его темные волосы. Мне казалось, я ничего прекраснее в жизни не видел. А в полусонных мыслях крутилось растерянное «Неужели ты мне дороже всего? Даже возвращения домой?». Вот только ответа на этот вопрос я пока не мог себе дать. Слишком многое этот ответ ставил под удар. К счастью, сонливость все же быстро сморила меня вновь. Учитывая, что я большую часть ночи провозился с расшифровкой названия рунного фолианта, на сон оставалось совсем мало. Так что утром я встал, мягко говоря, не в духе. Остальные обитатели Дома уже во всю шумели. Не орали, конечно, просто чересчур громко, на мой взгляд, топали. А больше всех отличился Джин — он распевал на кухне нечто торжественное и чересчур бодрое, попутно бренча посудой. И все это жутко раздражало не выспавшегося меня. Лохматый и злой, завернувшись в одеяло, я поплелся наверх, в спальню, чтобы переодеться. Конечно, велик был соблазн забраться на кровать и забыться сладким сном как минимум до обеда. Но то ли ответственность вдруг проснулась, то ли понимание, что под песнопения Джина все равно уснуть нереально. Пришлось одеваться, умываться и спускаться. Дома, кстати, было более-менее тепло. Старенький камин пыхтел вовсю. Да и судя по свежей вязанке дров, добрый Зуля тоже время зря не терял. Так что, может, нам повезет, и мы тут все же не околеем. Ну или все-таки околеем, но не так быстро. Ребята уже собрались за завтраком. Удивительно, но все пребывали в более-менее хорошем настроении. Только Юнги снова излучал непробиваемую невозмутимость, и поди догадайся, что там у него на уме на самом деле. А лично у меня на уме было одно. — Кофе… Где мой кофе… — я поплелся к шкафу. — Я смотрю, у нас на одного зомби больше стало, — хохотнул Джин, провожая меня взглядом. — Лучше бы стало меньше на одного медведя, — беззлобно проворчал Джун. — Сокджин, когда ты там окончательно от этого проклятого храпа избавишься? — А мне вот нравится, — хихикнул Тэ, — впечатляюще так. Особенно, когда «хыр-хыр-хыр». Звучит прямо как зловещий хохот безумного упыря. Эх, — он мечтательно вздохнул, — скорее бы мне к Хосечке под бочок перебраться, послушаю хоть, как мой волосатик храпит. — У нас тут очередной мировой катаклизм наклевывается, если вы забыли, — напомнил Чонгук, — так что проблема с храпом решится сама собой. А вы все несерьезные… Юнги, ну хоть ты им скажи, а. — Что сказать? — усмехнулся тот. — Ну наклюнется катаклизм и что? Да он еще на подходе к Дому факультета услышит этот храп Джина, нервно поежится и скажет «Да ну, манал я связываться с этими элитными магами». И все, обойдет нас стороной. — А, может, храп Джина и есть этот катаклизм? — хихикнул Джун. — Ай, замучили вы меня уже, — пробурчал оборотень. — Завтракайте давайте быстрее, а то на лекции опоздаем. — Кстати, кому-то надо будет остаться, — пробормотал я, — ну огонь поддерживать, а то опять камин погаснет. Предлагаю свою кандидатуру. — Не переживай, Зуля присмотрит, — ответил Техен. Ну вот, а мне так хотелось остаться дома под благовидным предлогом, завалиться поспать… Но с другой стороны, вдруг сегодня на лекциях будут рассказывать что-нибудь важное. В конце концов, меня пока еще не отчислили, так что надо учиться. Увы, лекции шли, а ничего особо важного или хотя бы чуточку познавательного не звучало. Так время неспешно ползло к концу занятий. Я едва не уснул на зельеварении. На последовавшем за ним целительстве я пожалел, что все-таки не уснул до этого — ни разу не вдохновляло слушать, в какой формы узел завязываются кишки при отравлении каким-то там дельдепутусом. Казалось бы, куда уж хуже, но мое настроение все же умудрилось испортиться еще сильнее. Так  что к тому моменту, когда студенты уже покидали аудиторию после последней на сегодня лекции, мое раздражение достигло максимума. И вот тут на свою беду мне подвернулся Техена некропупс… Просто я был очень занят. Я мысленно проклинал тех, кто мне портит жизнь. И в тот момент, когда я в воображении добрался уже и до ректора, Хосок имел наглость меня толкнуть. Не то, чтобы специально. Он точно так же толкнул бы кого угодно. Хоть Джина, хоть преподавателя, хоть демона изнанки. Ну да, идет ведь великий некромант, прочь с дороги, жалкие  смертные. И в другой бы раз я промолчал. Но не сегодня. Тем более толкнул он меня пребольно. И тем самым подписал себе приговор пасть жертвой моего сегодняшнего отвратительного настроения. — Слушай, ты, полудохлость волосатая, — мое раздражение в один миг переросло в злость, — ты бы хоть челку себе подстриг, а то не видишь, куда прешь. Учитывая, что от своих я отстал, а аудитория стремительно пустела, мы с некром вдруг остались вдвоем. — Я обращаю внимание лишь на важное и значительное, — высокомерно парировал он, — а на всякое ничтожество я смотреть не собираюсь. — И что же, ты даже в зеркало тогда не смотришься? — ахнул я с притворным сочувствием. — О, ну тогда-то понятно, почему ты выглядишь как тормозивший головой длинношерстный хомяк. — Я — некромант! — чуть ли не прорычал он. — Ну хорошо, длинношерстный дохлый хомяк, — милостиво поправил я. Но Хосоку сравнение все равно почему-то не понравилось. — Послушай, ты, — чуть ли не прошипел он, — я никому не позволю себя оскорблять! Я — великий некромант! Я могу сделать нечто такое, что все вы тут сдохнете от ужаса! — Расчесаться? — предположил я. В общем, нажил я себе проблем. Техенов некропупс явно юмора не ценил. Особенно в свой адрес. В аудитории в один миг потемнело, будто бы резко наступила ночь. Прямо из-под пола черными лентами взвились призрачные змеи весьма жуткого вида, льстиво скользнули вокруг разъяренного Чона и рывком бросились на меня. В другое время я бы испугался чуть ли не до обморочного состояния. Ведь мало того, что змеи, так еще и призрачные! То есть для атаки неуязвимые, но в нападении вполне себе материальные. Но у меня ни одна нервная клетка не дрогнула. Слишком я сейчас был злой. Несчастно влюбленный, почти отчисленный и совсем невыспавшийся. И пусть боевой маг пока из меня был почти никакой, но один прием я знал наизусть. Змеям очень не понравилось треснуться головой о «щит» третьей степени. Хосоку очень не понравилось, что я не пугаюсь и не молю его некропупское величество о пощаде. Но кое-кому другому происходящее не понравилось еще больше. Описав в полете красивую дугу над рядами, некромант брякнулся у дальней стены. Взвившиеся змеи прямо в воздухе завязались замысловатыми узлами. Боюсь, теми самыми, про которые нам сегодня на лекции по целительству рассказывали. И весь этот яростно шипящий клубок шлепнулся на попытавшегося встать некроманта. — Ну и зачем ты вмешался? — проворчал я, бросив недовольный взгляд на стоящего в дверях Юнги. — У меня все было под контролем. Я вообще-то и сам могу за себя постоять. — Да, я заметил, — он смерил меня скептическим взглядом. — Такой кривой «щит» еще не каждый умудрится сделать. Вот зря он это. Я и так был в дурном настроении, злость рвалась наружу и совершенно не контролировалась. — Ну да, конечно, куда уж мне до такого выдающегося боевого мага как ты, — фыркнул я. В отличие от меня Юнги своими эмоциями прекрасно владел. — Я бы мог тебя всему научить, Чим, и ты прекрасно это знаешь, — с завидным спокойствием парировал он. — Да, знаю, ты у нас добрый и бескорыстный благодетель, а я «капризная истеричка», который этого не ценит, — я тоже изобразил спокойствие, — я в курсе. Некромант, между тем, кое-как выпутался из собственных призрачных змей, но встать пока не мог. Видимо, хорошо его об стену приложило. Так и сидел, потирая пришибленный затылок и слушая нас. — Ты же знаешь, я не это имел в виду, — медленно, но верно самообладание начало Юнги изменять. — Да откуда мне знать, что ты имеешь в виду! — вспылил я. — Тебе вообще доверять нельзя! — Извини, если разочарую, Чимин, — холодно ответил он, явно с трудом сдерживая злость, — но кроме меня, тебе доверять и некому. — Извини, если разочарую Юнги, — в тон ему парировал я, — но совсем скоро мы будем настолько далеко друг от друга, что вопрос какого-либо доверия отпадет сам собой. Хотя о чем это я, какое разочарование. Это будет к взаимной радости. Он хотел что-то сказать, но не успел. Вернулись ребята. Видимо, нас хватились. — Вы чего тут застряли-то? — поинтересовался Джин, остановившись на пороге аудитории. А Техен тут же рванул к пришибленному некроманту. — Вы зачем Хосю прибили? — возмутился он, сгребая в крепкие объятия вяло сопротивляющегося возлюбленного. — Он ведь и так по жизни обиженный! И умом, и фантазией. Некропупсенька, дохлик ты мой, — усилился он, — скажи что-нибудь! В ответ он лишь невнятно прохрипел. — Ну вот! — ахнул Тэ. — Уже предсмертный хрип! — По-моему, ты бедному парню просто горло передавил, — вмешался Джун. — Да? — виновато улыбнувшись, Техен ослабил хватку. Хосок тут же попытался встать. Хотя явно еще был очень слаб. Но тут, скорее всего, не атака Мина сказалась, а вызов призрачных змей. Все-таки на подобные явления всегда уходили собственные силы мага. Но некромант постарался не показать своей слабости. Гордо направился к выходу. Лишь у самых дверей аудитории обернулся и злобно процедил сквозь зубы: — Вы все об этом пожалеете. Скоро всем здесь придет конец. — Ой-ой, а скажи еще раз! — Техен от восторга аж в ладоши захлопал. Но Хосок поспешил уйти. Лично у меня сложилось впечатление, что он уже боится Техена. А он снова мечтательно вздохнул. — Ах, прелесть моя зловещая… — Так, а что тут произошло-то? — растерянно спросил Чонгук, глядя на меня. — Да ничего особенного, — я покачал головой. — Некр меня толкнул, я высказал все, что думаю по этому поводу. А тут Юнги появился, немного поучил Хосока летать. Вот только приземляться не научил. — Слышали, и этот на какие-то катаклизмы намекает, — вздохнул Джун. — Сговорились все, что ли… Ладно, мы идём домой или как? — Идем-идем, — Джин первым направился прочь из аудитории, остальные следом. Я тоже поспешил за ними, но Юнги вдруг придержал меня за руку. — Что еще? — нахмурился я. — Что ты имел в виду? — смотрел на меня так пристально, словно пытался чуть ли не мысли прочесть. — Ты о чем? — Чимин, ты прекрасно понимаешь, о чем я, — хоть Юнги и говорил спокойно, но в серых глазах бушевала настоящая буря. Я вздохнул. — Слушай, Юнги, я сегодня ну очень не в настроении. Честно, я не хочу ругаться. И даже готов попросить у тебя прощения, если мой тон был слишком резким. В общем, извини, мне стыдно за собственную несдержанность. А теперь пойдем уже, а. Но Мин по-прежнему меня не отпускал. — Чим, я жду ответа. Так куда ты собрался? Только не надо мне говорить, что твое «окажемся очень далеко друг от друга» было просто на эмоциях. Что ты задумал? Нет, ну вот почему бы не спросить просто? Без наезда, без этого прокурорского взгляда? Почему бы не стискивать мой локоть мертвой хваткой, а бережно взять за руку и участливо спросить «Чимини, любимый, что случилось?»? Но нет, тогда это будет уже не Юнги. — Я вообще-то не обязан тебе докладываться, — тихо ответил я. — Извини, но это не твое дело. — Мое, Чимин. Еще как мое, — от одной уже интонации у меня мурашки по коже побежали. — И если ты задумал какую-нибудь глупость, гарантирую, я не позволю ее осуществить. Я ничего не стал отвечать, боясь, что мое дурное настроение заставит меня еще больше глупостей наделать. Хватит, и так уже натворил. Благо, Юнги все-таки ослабил хватку. Так что я поспешил уйти, запоздало угрызаясь муками совести за собственную несдержанность. — Наверное, так и начинается раздвоение личности, — задумчиво изрек я. — Тебе дико хочется спать, но вместо этого ты до одури упиваешься кофе… — Чего это тебя на философию потянуло? — полюбопытсвовал Техен, макая сдобный сухарик в свою кружку с чаем. — С Юнги, что ли, опять поругалась? — Как бы они поругались с Юнги, если они даже и не мирились, — ответил за меня Гук, тоже наливая себе чаю и присаживаясь к нам за стол. — Или все-таки помирились? — С чего нам мириться, если у нас и так мир, — пробормотал я, попутно размышляя, спасет ли ситуацию еще одна кружка кофе или вместо желанной бодрости я лишь еще больше одурею. — Чего, парни, все сплетничаете? — весело поинтересовался Джин, входя на кухню. — Чимина, тебе письмо принесли, — он передал мне конверт. — О, спасибо! — обрадовался я. Тут же вскрыла письмо и принялся читать. «Чимина, дорогой мой, здравствуй! Ты не представляешь, как я радуюсь каждый раз, получая от тебя весточку! И я по-прежнему очень надеюсь, что ты все же ко мне приедешь. Ты не подумай, я, конечно же, очень рада, что ты учишься. Но все равно не могу за тебя не беспокоиться. Ты ведь знаешь, ты для меня как родной внук, и я очень переживаю, как ты там. У нас ощутимо похолодало, часто идет снег. Но говорят, что у вас в Вегарде с погодой еще хуже. Столько тревожных слухов из-за этой ранней зимы ходит, что уже даже не знаю, что думать. Впрочем, я никогда особо не верила в пересуды. Но все же волнуюсь, как вы там в такой холод. Ты ведь говорил, что ваш Дом факультета довольно старый. У вас там хоть тепло? А одежда зимняя у тебя есть? Чимина, если ты в чем-то нуждаешься, не вздумай стесняться, я еще перед отъездом договорилась с Сашей, он обещал, что непременно о тебе позаботится. Так что обязательно прилюбой необходимости к нему обратись, он тебя в беде не оставит. Как у тебя с учебой? Получается развивать магию? У меня вот с возрастом она наоборот ослабляется. Но мне уже и не нужна особо. Кстати, спасибо большое Джину и Чонгуку за зелье! Я и вправду стала чувствовать себя по утрам пободрее. Не скачу как козочка, конечно, но и старой развалиной себя не ощущаю. Только что уж тут поделаешь, уже годы сказываются. А тут ведь еще радостное событие такое! Чимина, представляешь, Саша ведь женится! А я уж думала, так и не доживу до этого. Эх, вот если бы не погода да пожилой возраст, я бы обязательно на свадьбу поехала, да и тебя бы заодно повидала. Но мой целитель строго-настрого запретил мне морские путешествия до потепления. Так что не получится у меня на свадьбе внука побывать. Но с другой стороны, это и хорошо. Видишь ли, Саша женится на герцогине Вийлоцерпской. Я саму ее не знаю, но вот родителей ее никогда не жаловала. Неприятные люди. Думают лишь о том, как бы свое и без того богатое  состояние приумножить еще больше. Вот и брак этот, не сомневаюсь, исключительно по расчету. Но мне, пусть хоть как, главное, чтобы Саша женился. Может, я хоть правнуков еще на своем веку успею понянчить Как, кстати, у тебя дела с личной жизнью? Быть может, ты уже встретил какого-нибудь замечательного человека? Только будь, Чимина, очень осторожен, ты  ведь парень красивый, наверняка там достаточно желающих вскружить тебе голову. А ты ведь такой наивный и беззащитый! Может, все-таки надумаешь и приедешь ко мне, а? И мне веселее, и тебе безопаснее. Найдем тебе тут хорошего состоятельного мужа или хорошую жену. Может, и твоих ребятишек мне еще получится понянчить. Вот бы замечательно было! Ты все-таки подумай над переездом, пожалуйста. С нетерпением жду от тебя весточки, сердечно обнимаю! Графиня Лиен» — Ну как там поживает милейшая старушка графиня? — поинтересовался Джин, который успел уже налить себе чаю и присоединился к нашей компании за столом. — Как у них там, кстати, в Ферроне с погодой? — Говорит, что тоже холодно, и снег идет, — ответил я, складывая письмо и убирая в конверт. — Но вроде как, по слухам, у нас сильнее. — А нам всегда самое веселье достается, — вздохнул Чонгук. — Как прорыв изнанки, так здесь. Как погода сошла с ума, так опять здесь же больше всего. Прямо проклятое место какое-то. Ну или просто мы такие невезучие… — Что еще графиня пишет? — поинтересовался Тэ. — Все тебя к себе зовет? — Ага, зовет, — я кивнул. — Кстати, представляете, Алекс женится. На какой-то там местной герцогине. Насколько я понял, свадьба на днях. — О, надо же, — хохотнул Техен. — С чего это он, интересно? — Так, а что тут такого? — не понял я. — Взрослый состоятельный мужчина, почему бы и не жениться. — А то, что у него мозг на кое-ком повернут, уже забыл? — красноречиво покосился на меня некромант. — Я уверен, это в прошлом. Я же рассказывал, что никаких признаков одержимости при нашей последней встрече не мелькнуло. Да и сейчас вот он жениться уже надумал. — Какие же многие парни не постоянные. — вздохнул Чонгук — Это почему? Я постоянный. — не понял Джин — К примеру, вот люблю я плюшки с яблоками и корицей. И уверен, что буду любить их до конца жизни. Чем вам не постоянство? — Мы сейчас вообще-то про личную жизнь говорим, — возразил Техен. — Так, а мы и тут постоянны! Вот оборотни, к примеру, вообще по жизни однолюбы. Встретим какую-нибудь миленькую девушку ну или парня и все, любовь сразу же. Ну и соответственно, семья, дом, оборотнят десятка два… — Сколько? — я не удержался от улыбки. — Аж два десятка? — Ну, а что, — Джин пожал плечами, — я хочу себе большую семью. А то вот куда годится, лично у меня всего семь братьев и три сестры. По меркам оборотней, это весьма скромно. И вообще, семья — это ведь в жизни самое главное. Разве не так? У меня мгновенно испортилось настроение. Точнее, испортилось еще больше. — Так, конечно, — как можно спокойней ответил я. — Но только если эта семья вообще есть. — Ай, Чим, чего ты драматизируешь? — Джин добродушно улыбнулся. — В свое время будет и у тебя семья. Выйдешь замуж или женишься, ребятишек заведете. Ну, а пока у тебя мы ведь есть. Друзья — это тоже ведь немножко семья. Я не стал ничего отвечать. Как-то не задумывался я над перспективой когда-нибудь обзавестись семьей. Вообще слишком далеко в будущее не заглядывал. Максимум на пару месяцев вперед и то лишь с мыслями о грядущей сессии. А глобально… Об этом вообще не думалось. Так, может, все дело в том, что в этом мире у меня и нет будущего? Сразу же вспомнился рунный фолиант. Не зря он ко мне попал. Ох, как не зря. И, конечно же, вечером я снова вызвался «дежурить» по камину. На этот раз пояснил: — Я все равно хочу немного учебные книги проштудировать, а то ведь сессия скоро, а у меня куча пробелов в голове. Так что спать еще долго не планирую, вот заодно и огонь в камине буду поддерживать. Никто особо не возражал. Хотя Джин все же порывался меня подменить, а Джун намекал соглашаться на это предложение. Ну да, если выслать оборотня спать в гостиную, то и храп его в спальне будет не так слышен. Но я стоял на своем. Юнги тоже ничего против не сказал. Лишь посмотрел на меня как-то странно, я его взгляд так и не смог толком трактовать. Да и соображал я, честно говоря, туго. Мой мозг вообще отказывался соображать. Он хотел лишь одного — чтобы я лег спать. И желательно рядом с Юнги. Но презрев все эти порывы, я незаметно утащил из спальни фолиант с рунным справочником, намереваясь сегодня перевести как можно больше. Правда, перед этим мы с Зулей упились кофе. Наш аристократичный зомби как раз принес очередную вязанку дров, чтобы до утра хватило. И заодно со мной посидел. И если я за это время выпил три чашки, то Зуля только одну. Причем, манерно так. С моноклем и важным видом. — Зуль, мы тебя и таким любим, — не удержался я. — Для нас ты и так самый аристократичный зомби на свете. — Техе-ена-а сомнева-ается, — возразил он. — Да просто Техену сейчас скучно, вот он и страдает ерундой. Ну ты же знаешь его. Я вот стопроцентно уверен, гонять своего некропупса ему тоже скоро надоест. А ты у нас все равно вне конкуренции. Зуля не стал ничего возражать. Хотя, на мой взгляд, ему самому эта вынужденная аристократичность была ни разу не в радость. Приходилось бедняге манерничать, и больше никакого зомбийского счастья: ни со скелетами в лесу позажигать, ни значки поколлекционировать, ни со свалки что-нибудь попритаскивать… Да Зуля даже по ночам горланить перестал! А я так привык к его «Зу-уле ску-учно!», что теперь очень этого не хватало. Зуля ушел, а я, наконец, взялся за книги. Памятуя, как долго я одно название переводил, я решил поступить хитро. Ведь мало ли, вдруг в начале фолианта идут пространственные философские рассуждения о мироустройстве, которые не очень-то мне и нужны. А вот как раз таки нужная информация может вообще в самом конце располагаться. И если переводить фолиант как положено, с начала, то мне на это дело как минимум полгода понадобится. А учитывая возможное отчисление, я не мог столько тянуть. Вот я и решил первым делом перевести оглавление, найти в нем нужную мне главу, и только ею потом заниматься. И пусть меня по-прежнему одолевали сомнения. Да, мне хотелось домой. Но при этом влюбленность тоскливо ныла, что без Юнги и родной дом будет не мил. А с другой стороны, у меня и тут-то с Мином не ладится, и где гарантия, что вообще когда-либо наладится. Уж куда вероятнее, что я завалю сессию, меня отчислят, и на одолженные у друзей деньги я уеду к графине в Феррону. В общем, хоть как получалось, что вероятность счастливой взаимной любви с Юнги крайне мала. Стараясь лишний раз об этом не задумываться, я взялся переводить оглавление. Попутно записывал самые часто встречающиеся руны с трактовкой, чтобы лишний раз их не искать. Дело продвигалось крайне медленно. Спать хотелось все сильнее, даже кофе уже не помогал… Кофейный барон был прекрасен. Загорелый мускулистый красавец в белоснежном костюме смотрел на меня влюбленными глазами, улыбался голливудской улыбкой и бархатным голосом говорил: — О, Чимина, будь моим! У меня есть все для твоего счастья! — А это что, например? — мне даже любопытно стало, в чем именно мое счастье-то. Барон взмахнул левой рукой, и я увидел бесконечную плантацию кофе. Взмахнул правой рукой, и передо мной открылся целый склад кроватей с мягкими матрасами и пушистыми одеялами. Барон пошевелил левой ногой, и весь пол оказался выложен рунными фолиантами. Пошевелил правой ногой, и фолианты сами собой в одно мгновение перевелись. — Здорово, конечно, — впечатлился я, — но все равно для полного счастья как-то маловато. Барон на мгновение задумался и вдруг превратился в Юнги. — О, ну так уже лучше, — обрадовался я. — Только мне, пожалуйста, влюбленного в меня. Взгляд Юнги тут же затуманился пылкими чувствами. — О, Чимини, любимый, будь моим! — Не-а, — я хитро улыбнулся. — Почему? — обомлел он. — Ну-у, ты сначала меня поуговаривай, поухаживай за мной, ну там свидания, нежные поцелуи… А потом уж я подумаю. — О чем? — что-то он туго соображал. — Быть твоим или не быть. Понимаешь, вопрос все-таки философский… — Понимаю, — засмеялся Юнги. Причем прозвучало это уже не во сне… Кое-как разлепив глаза, я офигел. Юнги держал меня на руках, мы все еще были в гостиной. И даже камин пока вовсю пыхтел. — А что происходит-то? — пролепетал я сонно. — Я, что, спал, что ли? — Ну как сказать. Вроде бы и спал, но при этом умудрялся со мной беседовать. — Беседовать? — не понял я. Юнги пояснил: — Я спустился вниз, а тут ты, спишь прямо за столом. Я тебя позвал «Чимина, просыпайся, иди в спальне спать ложись». А ты мне в ответ, не открывая глаз, четко так «Не-а». Тогда я сказал, что сам тебя отнесу. Но ты потребовал от меня сначала ухаживаний, свиданий и поцелуев, после чего обещал подумать. Но я рассудил по-своему, сразу взял тебя на руки, чтобы наверх отнести. А ты мне так задумчиво «Быть твоим или не быть». — Я просто спал, и во сне разговаривал, ничего такого, — смущенно пробормотал я. — Я так и понял, — Юнги смотрел на меня с хитрой улыбкой. — Но знаешь, ты мне сонный безумно нравишься. — Правда? — я даже растерялся. — Правда, — с очень серьезным видом подтвердил он. — Просто твой вредный характер просыпается не сразу, и сначала ты такой милый-милый. Я, конечно, хотел в ответ поворчать, но Юнги держал меня на руках, и это было слишком приятно, чтобы не воспользоваться ситуацией. Да и спать хотелось жутко. — Мы в спальню, да, — зевнув, уточнил я. — Чего тогда стоим? Пойдем. Ты же собирался меня на руках туда нести, так вот, я не против. Но только потому, что сонный и плохо соображаю. Тихо засмеявшись, Юнги вдруг мимолетно коснулся губами моей щеки. А я в ответ сладко улыбнулся, и даже почти задремывать начал… — Стой, подожди! — спохватился я, резко открыв глаза. — Поставь меня на ноги, пожалуйста. Я пока спать не пойду, мне тут кое-что доделать нужно. Юнги с досадой покосился на столик у дивана, где все еще красовались мои записи и рунный фолиант со справочником. Вдруг нахмурился и тут же отпустил меня. — Это еще что? — мрачно поинтересовался он, подойдя к столу и взяв фолиант. — Книга, учебник, ну по рунному письму, — едва не заскрипев зубами, соврал я. Судя по мрачному взгляду Юнги, он мою ложь раскусил за мгновение. Впрочем, тут было дело не только в его проницательности. — Способы перемещения между мирами… — констатировал он, пролистал несколько страниц. — Ты ничего не хочешь мне объяснить? — А откуда ты знаешь рунное письмо? — в свою очередь растерялся я. — Какая разница? — настроение Юнги явно катилось вниз и весьма стремительно. — Зачем тебе эта книга, Чимин? — А разве из названия не понятно? — парировал я. — Я хочу вернуться домой вообще-то. А в книге должен описываться способ это сделать. — И ты, значит, ночами ее тут расшифровываешь, — Юнги покосился на мои записи. — Вот взял бы и помог, раз рунное письмо знаешь. — Нет, — мрачный взгляд обдал меня холодом. — Почему? — опешил я. — Мало того, что это может быть опасно, так еще и бессмысленно. Даже если здесь и описывается какой-нибудь способ перемещения между мирами, у тебя все равно нет никаких шансов на возвращение. Если ты забыл, твой мир от тебя избавился из-за магии. И с чего это он теперь тебя примет? Про это ты не подумал? — Подумал, конечно, — тихо ответил я. — Если у меня не будет магии вообще, то я смогу вернуться. Вот как раз ты и заберешь свою боевую магию и мой элитный дар заодно. — Нда? — Юнги окинул меня скептическим взглядом. — Да, — твердо ответил я, хотя в душе уже вовсю нарастало волнение. — Как добрый друг, ты обязательно мне поможешь. — А с чего ты взял, что я добрый? Я очень даже злой, — усмехнулся он и тут же очень серьезно добавил, не сводя с меня взгляда: — Чим, однажды я уже забрал у тебя всю магию, и это едва не стало твоей смертью. Уж извини, но лично мне повторять это не хочется. — Но я ведь остался тогда в живых, останусь и теперь, — возразил я. — Юнги, ну неужели ты мне не поможешь? Он устало потер глаза. Явно не спешил отвечать. — Юнги? — мое беспокойство нарастало как снежный ком. — Чимин, скажи, а ты уверен, что хочешь вернуться? С трудом выдержав его взгляд, я пробормотал: — Я этого хочу с первого мгновения в вашем мире. — Я полагал, что с тех пор многое изменилось, — Юнги смотрел на меня так внимательно, словно пытался мысли прочесть. — Нет, — я отвел глаза. — Боюсь, мне по-прежнему здесь не место. Так ты поможешь? Он ответил не сразу. Наконец, произнес: — Посмотрим. — То есть? — нахмурился я. — То есть я даю тебе время подумать, — Юнги говорил без каких-либо эмоций. — Я не стану тебе помогать в расшифровке фолианта. Так что ты еще какое-то время с ним провозишься. Вот попутно и подумай для разнообразия, стоит ли уходить, если вернуться ты уже не сможешь. — Я вообще не понимаю, к чему эти твои рассуждения, — я едва сдержал закипевшее раздражение. — Ты и сам вообще-то вот-вот уходить собрался. — Но согласись, сменить факультет и сменить мир — это все-таки несравнимо, — парировал он. — Для меня это почти одно и то же, — признание далось с трудом. — На данный момент весь окружающий мир для меня ограничен нашим факультетом. Хотя бы потому, что я по-прежнему беззащитен. — Ты не беззащитен, — взгляд Юнги на миг потеплел. — И ты не один. Он направился к лестнице, видимо, сочтя разговор оконченным. Но я не удержался, окликнул: — Юнги. — Что? — поинтересовался он, не оборачиваясь. — А все же, почему ты решил уйти на другой факультет? Я думал, он снова начнет мне вешать лапшу про развитие боевой магии и все такое прочее, но Юнги не оправдал моих ожиданий. Обернувшись, окинул меня странным взглядом. — Потому, Чимин, что порой только страх потерять может показать то, что долгое время не замечаешь. Больше ничего не говоря, он ушел наверх, а я так и остался стоять посреди гостиной. Как же я во всем уже запутался… В самом себе запутался… Пока с ясностью можно было сказать лишь одно: судя по его реакции, фолиант подбросил уж точно не Юнги. Но кто же тогда? И зачем?