Возьму тебя за руку и не отпущу

Если бы кто-то спросил у Лань Чжаня, когда все это началось, его рассказ был бы очень долгим. А началось это пятнадцать лет назад. В тот момент, когда он, будучи дежурным, осматривал общежитие на наличие нарушителей. И одним из них был парень в пижаме, накинутой поверх кожанки, с растрепанными волосами, который безуспешно прятал за пазухой звонко бьющиеся друг о друга стеклянные бутылки с алкоголем. Лань Чжань до сих пор гадает, как парень дважды пересёк территорию учебного заведения незамеченным и смог купить вино, будучи несовершеннолетним. Даже тогда, в безвыходной ситуации, Вэй Усянь улыбался. Так ярко, искренне и красиво, что Лань Ванцзи на утро едва не забыл о наказании. После того случая, судьба, словно издеваясь над ним, постоянно сталкивала его с беззаботным мальчишкой, который будто и забыл, что именно Лань Чжань доложил о его нарушениях. Сначала он раздражал. Своим неправильным поведением, постоянными нарушениями, даже тем, что попадался на глаза. В Гусу было столько похожих на него людей, но взгляд постоянно цеплялся за него, выискивая в толпе неизменную красную куртку. Он совершенно отказывался слушать, грубил старшим, вёл себя непристойно с девушками и злил Ванцзи все больше. А самое главное – ломал тот правильный фундамент, на котором вырос второй господин Лань. И постепенно даже правила перестали быть для него чем-то ценным. А потом он увидел Вэй Усяня на катке. Такой вольный и свободный. Он привлекал внимание, завораживал и заставлял забывать дышать. Сердце тогда забилось с удвоеной силой, стоило их взглядам встретиться. Тогда он смотрел на другого Вэй Усяня. Того самого, для которого даже Ванцзи не существовало, хоть он и лип к нему при каждом удобном случае. Был только он и лёд. И что-то здесь не нравилось Ванцзи. Такой пламенный и яркий человек, как Вэй Усянь, становился одним целым с холодной поверхностью. Так не подойдёт. Почему же хочется, чтобы их взгляды снова пересеклись. Лань Чжань бы забыл о реакции своего сердца и мыслях с того раза, если бы это не повторялось каждый раз. Становилось жарко, лицо буквально плавилось, стоило Вэй Ину подойти к нему и начать говорить. Сам он постоянно молчал, просто потому что старательно пытался игнорировать человека, который сделал с ним что-то невероятное. Впервые, чтобы сохранить спокойствие, приходилось прилагать усилия. В голове стали появляться мысли о том, что Вэй Ин не просто одноклассник, а симпатичный юноша. Гладкая, немного загорелая кожа, платиновые глаза, тёмные шелковистые волосы и даже родинка под нижней губой. Всё привлекло внимание. – Это любовь, Ванцзи, – сказал Сичень, когда спустя год Ванцзи не смог держать в себе эти странные чувства. Любовь? Ему не нравилось это чувство. Он чувствовал себя больным, а единственное лекарство действует, словно яд. Он был в замешательстве. Это нарушение порядка. Это неправильно. Но... Неужели, испытывать эмоции неправильно? А следовать правилам? Правильно это или нет? И кто установил эти рамки правильности? – Лань Чжань. – в тот вечер, за неделю до городских соревнований, Вэй Ин нашёл его на катке. – Я учусь здесь последний семестр. Мадам Юй зачислила меня в свою школу, поэтому я уеду. – Ванцзи замер, пока Вэй Ин улыбался. – Хоть я тебе и не нравлюсь, но поскучай по мне немного. – Вздор. – сказал он, хотя слов было так много. – На самом деле, это должен был быть сюрприз для меня, но Цзян Чэн проболтался. – смеясь, продолжал Вэй Ин. – Поэтому буду делать вид, что ничего не знаю, пока мне не скажут. Но я не мог уехать, не попрощавшись. В тот вечер, когда он вернулся в свою комнату, нашёл парочку кроликов. Два пушистика, чёрный и белый, пока были без присмотра, опрокинули коробку и учинили беспорядок в комнате. Но отчего-то вся злость испарилась, когда она нашёл оставленную Вэй Ином записку. "Иметь питомцев запрещается" – гласило одно из правил, но Ванцзи с уверенностью готов был проигнорировать одно. В конце концов, только один раз. Вэй Ин пропал из его жизни. Они виделись на съездах, сборах и соревнованиях, но негласно избегали друг друга. Вернее, Ванцзи избегал. Однажды его даже спросили, за что он так ненавидит Вэй Ина. Но разве это была ненависть? Его чувства, что учинили беспорядок, когда появились, теперь были словно упорядоченные в библиотеке книги. Он принял их, но раскрывать не спешил. Боялся. А чего – сам не знал. Отец не испугался, сразу признался матушке, но та, хоть и приняла чувства мужа, жила как птица в клетке. Этого чувства он тоже боялся. Желание уберечь, а уберечь – значит заточить. А сделать Вэй Ина несчастным он не хотел. Он был достоин той свободы, которой жил, и не Ванцзи был тем, кто мог забрать её. Просто не считал себя достойным. Поэтому, лучше молчать и наблюдать издалека. А потом Вэни решили, что им нужно захватить и спортивную арену. Их целью стал Вэй Ин, который к тому времени увяз в скандале с племянником Цзинь Гуаньшаня. Его собирались лишить возможного места в спортивной федерации и ассоциации спорта, а это значило, что он никогда не получит свое место в сборной страны. А он был достоин. Он трудился больше, чем кто - либо, стирал ноги в кровь, лишь бы до идеала довести новый элемент, а самое главное – никогда не прибегал к жульничеству. Однажды даже жизнь девушке спас и засветился в новостях. А из-за чьей-то подставы он мог лишиться всего. Тогда слушание отложили – Вэй Ин остался с братом и сестрой, чтобы помочь пережить смерть их родителей. Что тогда произошло и почему – никто не знает. Цзян Ваньин, которому только что исполнилось восемнадцать, должен был в одиночку восстановить отцовский бизнес и спортивную школу матери. Цзян Яньли готовилась к свадьбе, сопровождаемая благословением лишь двух младших братьев – родители попросту не успели его дать. А спустя месяц Вэй Ин пропал. Не буквально, конечно. Его похоронили. Пусть и на словах, но люди отказывались верить, что "Старейшина Илина" остался жив после того терракта. А Лань Чжань не верил. Пока он своими глазами не увидит тела или его остатков, он отказывался верить и слушать о его смерти. Да, он видел, как тот рванул прямо в пекло, но не мог почувствовать, что потерял нечто важное. А Вэй Ин был важен. Не для мира, для него. Он считал Вэй Ина ядом, но тот был противоядием, в котором он нуждался. Тринадцать лет были невоносимы, но пролетели, как миг. А вот он стоит перед ним и Лань Чжань чувствует, как вишнёвый сад вновь расцветает в его душе. Мир цветёт, а его центром становится человек, от которого его отделяет чёртов барьер. Что же это за чувство, когда все нутро сжимается при виде всего лишь одного человека? Отпускать Вэй Ина он больше не хотел, это его решение. А весь мир пусть катится к черту.