Пламя ледяного сердца

После незапланированной поездки все вернулось на свои места. Ежедневные поручения, выматывающие тренировки, холодный душ, а как награда порция мороженого. Пока его не было, успело накопиться пару заказов на духов. Больше всего в памяти засел заказ от замужней женщины, что жаловалась на пропажу вещей, странные звуки, изменения в поведении мужа… Она думала тот одержим духом, но стоило экзорцисту остаться с ним один на один, как тот слёзно стал умолять о том, чтобы он не рассказывал жене об его изменах. Этот случай загнал юношу в тупик, ведь если он откажется от дела, это плохо скажется на его репутации. Он ведь не может изгнать духа, которого нет? А если расскажет жене о поступках мужа — разрушит семью. Хоть она и так держалась на лжи, но Чун Юню очень не хотелось становиться причиной ее распада. В конце концов — это не его дело. Иногда отношение людей к своим вторым половинкам поражало. Часто люди поговаривали, что народ в Ли Юэ готов продать свою человечность — настолько они жадны до богатства и благополучия. Об этом можно долго спорить, но надо ли? Раз за разом парень находил этому подтверждение, хоть и не всегда явное. Много раз, когда он отказывался брать оплату, люди с улыбкой на лице прятали все деньги обратно в карманы, счастливые настолько, что забывали даже сказать «спасибо». В этот раз неприятный осадок был оставлен иной вещью. Порой Чун Юнь ловил себя на мысли, что не понимал смысл отношений и замужества. В Ли Юэ были очень распространены браки по расчету, а измены являлись довольно распространенной проблемой. Чувства и привязанность остались только в детских сказках. Множество людей одиноки, даже будучи в браке. И как правило, когда необходимость существования брака пропадает, люди разводятся, ни о чем не жалея. Именно поэтому в Ли Юэ столько одиноких взрослых людей. Иногда, спрашивая у них о любви или чувствах, можно услышать лишь насмешки в свой адрес. «Мальчик, я давно из этого вырос», — отвечали они. Поэтому Чун Юнь с детства не горел желанием искать отношения, раз они представляли собой именно это… Он любил доверять людям, быть уверенным в человеке, быть опорой для кого-то, кто может всегда поддержать в ответ. Что-то близкое к своим идеалам он видел в Син Цю. Определенно, он имел недостатки и часто подбивал доверие к себе, но он всегда извинялся и был рядом в трудную минуту. Но вот чувства к нему явно были лишними. Чун Юнь верил, что чем человек богаче, тем меньше в нем человечности. Да, исключения есть всегда, но, как правило, лишь человек, способный идти по головам, добивался высот. Они думают только о себе и способе заработка. В их сердце не остается места искренним чувствам. И Чун Юнь боялся, что Син Цю, воспитанный одним из самых богатых людей в Ли Юэ, может оказаться именно таким. Бесспорно, они были хорошо знакомы, экзорцист знал, что тот был не из тех, кто любил светить своим статусом, а предпочитал заслужить доверие сам. Он уважал людей и всегда шел навстречу, искренне желая помочь. Но наличие его темной стороны настораживало. Откуда ж знать, что у него на сердце? Они были друзьями всю жизнь, с чего бы ему спрашивать о таких чувствах… То, что было между ними сейчас пугало. Юноша боялся к чему это приведет, он боялся быть использованным. Где-то неделю они не виделись, ведь экзорцист совсем погряз в делах. То дело он решил отложить на пару дней вперед, надеясь, что решение придет само. Наивно. Чун Юнь, как обычно, возвращался домой после тяжелого дня. Звёздное небо, приятный прохладный ветерок… Кое-что напоминает. Взгляд устремился в сторону самой высокой крыши города. Сразу же в голову пришло воспоминание о том вечере, когда он, такой же уставший, бежал по городу, чтобы насладиться видом и отдохнуть. На лице появилась улыбка, а ноги сами понесли его к террасе. Несмотря на позднее время суток, народ даже не думал спать. Все суетились, гуляли по городу, обедали в ресторанах, рассматривали товары на ночных рынках. Ах, как же манил запах свежеприготовленной еды, морепродуктов и пряностей. Хотелось остановиться и купить все, чтобы распробовать все то, что издавало такой чудесный аромат, но сейчас было не время. Парень только ускорялся, преодолевая лестничные пролеты. Животные, как и обычно, выпрашивали еду, а птицы разлетались под ногами. Минуя ворчливых стариков, которые кричали о том, что их чуть не сбили, он бежал, не жалея сил. Хотелось упасть на крышу и жадно глотать воздух, смотря на звездное небо. Чем сильнее парень выматывался, тем живее он себя чувствовал после этого. И вот, он снова здесь. Тысячи огней ночного города приветствовали его. Скалы, словно крепость, говорили: «Вы под нашей защитой». Густой туман где-то вдалеке над морем напоминал облака, которые спустились, чтобы искупаться. Прикрыв глаза, он восстанавливал дыхание. Один шаг и экзорцист на долю секунды ощутил свободное падение. Как же он любил это чувство. Сегодня определенно был хороший день. Тяжелый, но хороший. И отдых был заслужен. Крылья планера раскрылись, подхватив порыв ветра. Через пару мгновений он вновь стоял на знакомой крыше, где его уже ждали. — Порой некоторые вещи манят своей красотой, не позволяя отказаться от созерцания, не так ли? — он процитировал слова друга, которые когда-то были сказаны на этом самом месте. В ответ лишь смех. Искренний смех. — Не ожидал тебя здесь увидеть, — сказал Чун Юнь, присаживаясь рядом с Син Цю. Тот как-то грустно смотрел на ночной город. — Как день прошел? — Это место успокаивает, думаю ты здесь по этой же причине, — он повернулся к другу. — Этот день не отличался от остальных. Помог в нескольких семейных делах, тренировался, начал читать книгу… — он вновь отвернулся, вздохнув, — Так не хочется спать. Столько кошмаров в последнее время снится, ты не представляешь. Говорят, ночные кошмары появляются из-за неспокойных духов, которые вселяются в людей, пока те беззащитны, — Син Цю посмотрел на Чун Юня, ухмыльнувшись, но тот предпочел сделать вид, будто намека не понял. — Хорошо тебе, наверное, не видеть дурных снов, — проговорил он, откидываясь на крышу и смотря на звезды. — Я каждую ночь вижу только кошмары. — Что? — Син Цю удивленно посмотрел на друга, даже приподнявшись. — Я вижу их с детства. Какие-то более страшные, какие-то менее, но суть одна. Мне всегда казалось это платой за способность… Син Цю продолжал удивлённо смотреть на Чун Юня, не отвечая. Будто сейчас в голове у него складывался пазл, о котором знал только он. — Завтра. Встречаемся в «Народном Выборе», а после пойдем к той женщине, о которой говорила Лиза. Я, кажется, начал понимать что к чему… — Ты о чем? — экзорцист чувствовал себя подопытной крысой, и ему это не нравилось. — Помнишь я говорил, что мне кажется все это странным? Будто это действительно проклятие? Так вот, это одно из доказательств! — Син Цю схватил друга за плечи и стал слегка трясти, пытаясь достучаться до него. — Каждый раз, когда меня преследуют плохие сны, и я вижусь с тобой… Они пропадают. Ты способен изгнать зло из других, но не из себя. Это кажется мне странным, и я хочу узнать правду… и помочь тебе. Молча друзья смотрели на ночной Ли Юэ, наслаждаясь видами и компанией друг друга. Со временем спать хотелось все сильнее. Казалось, был риск вырубиться прямо здесь. Чун Юнь не смог сдержать протяжный зевок. Син Цю, заметив это, прервал тишину: — Что насчет того, чтобы устроить ночевку? Прямо как в детстве… — Ночевку? — сначала Чун Юнь стал сомневаться. — Я очень хочу спать, вряд ли что-то выйдет… — Тебе все равно далеко идти, да и завтра мы снова вместе. Нет смысла расходиться. Избавь меня от ночных кошмаров… — Син Цю театрально отвел взгляд. — Вообще-то из-за того, что я уже рядом… — Я сказал избавь… — он повысил голос, продолжая свою игру. — Ха-ха, ладно, — Чун Юнь решил сдаться. — Может и правда нет смысла расходиться… Знакомый с детства дом Син Цю был большим, что неудивительно. Уже было довольно поздно, так что никого из родственников по пути до комнаты они не встретили. Множество книжных полок и пару шкафов в комнате друга, кажется, обзавелись новыми книгами по сравнению с прошлым его визитом… Когда это было вообще? Посреди комнаты стояла кровать, которая в детстве казалась просто огромнейшей. Часто мальчики делали домики из подушек и пледов, строили крепости и воевали, кидаясь подушками. Вспоминая все это, на лице невольно появлялась улыбка. Кровать, к слову, была огромной даже сейчас, несмотря на то, что они уже не дети. — Как же давно я тут не был… — пробубнил Чун Юнь в подушку, в которую только что уткнулся лицом. Син Цю, в мгновение ока, оказался рядом и стал несильно бить друга по спине. — Спать в грязной одежде плохая привычка! — шипел он, пытаясь согнать того с кровати. После того, как Син Цю дал Чун Юню во что переодеться, они ещё какое-то время разговаривали о предстоящем дне. Слушать рассказы со слов Лизы о личности той женщины было интересно, но желание спать только усиливалось. Он любил слушать рассказчиков, но сейчас… Хотелось перебить Син Цю объятиями… «Нет. Этого делать не стоит». Не понимая почему, Чун Юнь продолжал выстраивать барьеры. Еще ни разу юноши не говорили о том, что происходит между ними. Все происходило само и больше об этом никто не говорил, будто этого и не было. И это пугало. Неизвестность пугала… Лучшим решением было отстраниться, поэтому все подобные спонтанные желания он откладывал в самый дальний ящик, в котором старался скрывать все остальные чувства. Голос друга доносился будто из-под воды, речь превратилась в едва различимый набор звуков. Поняв, что засыпает, парень встряхнул головой, чтобы взбодриться и открыл глаза. Он стоял посреди пустой комнаты. В панике начав оглядываться по сторонам он понял, что в комнате нет ни окон, ни дверей… Никакого намека на выход. Вдруг стены стали стремительно сужаться. Чун Юнь тут же кинулся к одной из стен, пытаясь остановить ее, но конечности были словно налиты свинцом. Руки были настолько слабы, что он еле поднял их, что уж говорить о каком-то сопротивлении. В панике став звать на помощь, парень терял все больше времени. Стены уже сжимали его со всех сторон, он чувствовал это давление, а страх нарастал с каждой секундой. Это последние секунды его жизни? Он зажмурился, предвкушая сильную боль, за которой последует мучительная смерть… Но ничего не произошло. Открыв глаза, он обнаружил перед собой Син Цю, сидящего на стуле. К горлу был приставлен нож, который держала… Копия его самого. Сердце готово было пробить грудную клетку в этот момент. Хотелось прыгнуть и выбить нож из рук самого себя, но его мысли опередили. — Ты не сможешь победить самого себя, — произнес клон, повторяя каждое движение, пытающегося предпринять хоть что-то, Чун Юня. — Видишь, что ты наделал? Теперь он страдает по твоей вине. — Но что я сделал? — выкрикнул Чун Юнь, пытаясь найти способ вытащить друга, который неподвижно сидел, даже отклоняя голову, чтобы освободить место на шее. Будто сам хотел все закончить. — Твое проклятие убило его. Твое присутствие отравило его. Ты ведь все отравляешь собой, не правда ли? Даже с собой справиться не можешь, так с чего ты взял, что сможешь держать это под контролем рядом с ним? — Но я… Лезвие сию же секунду прошлось по шее Син Цю, окрашивая все вокруг алой кровью. Клон пропал, оставив жертву наедине со своим убийцей. — Син Цю! Я… Прости меня… Я не мог… — Зачем ты так со мной? — из его рта текла кровь, а глаза постепенно чернели. Руки тянулись к экзорцисту, но вовсе не для того чтобы обнять. Они хотели задушить его. Слезы текли по лицу, обжигая щеки. Он ничего не мог поделать, только лишь извиняться без конца. Но вдруг Син Цю пропал. Оглянувшись, Чун Юнь обнаружил, что он стоял посреди длинного коридора, в конце которого виднелся свет. Изо всех сил он побежал на свет в конце тоннеля, желая сбежать отсюда, оставить этот страх здесь, в этом ужасном месте… Чем ближе был свет, тем четче был виден силуэт на фоне. — Син Цю! — тот в ответ расставил руки, ожидая объятий. Добежав до заветного света, Чун Юнь, наконец, почувствовал легкость. Все страхи ушли, стало спокойно, ведь он понимал, что его друг в порядке и больше никуда не денется. Он стоял прямо перед ним… С разбегу он обнял его, но… Руки просто прошли насквозь. Он растворился в воздухе, а тело продолжило лететь в бездну. Темнота. Кромешная тьма, которая заставляла содрогаться и кричать от неизбежности. От падения парень резко проснулся, подскочив. «Это просто сон», — с облегчением выдохнул тот. Солнце уже встало, освещая комнату. Единственное, чего хотелось — увидеть Син Цю. После такого кошмара было приятно осознавать, что с ним все хорошо… Парень лежал рядом, полностью накрывшись одеялом. Аккуратно Чун Юнь стал опускать одеяло, чтобы случайно не разбудить его. Но стоило ему только прикоснуться к нему, как из-под одеяла вылетел рой мух. В панике Чун Юнь отбросил одеяло и обнаружил, что тело его друга почти сгнило. Открытый в ужасе рот был с одной стороны разорван до уха, а одного из глаз и вовсе не было. На его месте красовалась огромная дыра… Приступ тошноты не дал дальше рассматривать эту картину. Отвернувшись, Чун Юнь снова ощутил волну страха, которая окатила его с ног до головы, не давая даже пошевелиться. Вдруг он проснулся от того, что его сильно трясли за плечи. Син Цю испуганно смотрел на Чун Юня. — Ты кричал во сне… — не успел он договорить, как экзорцист стал судорожно ощупывать его лицо и тело, не веря, что тот был живым и невредимым. После этого он крепко обнял его, из-за чего тот, не удержав равновесия, упал прямо на Чун Юня. Не задавая лишних вопросов, он обнял в ответ, лишь слушая, как бешено колотящееся сердце друга постепенно приходит в норму. Чун Юнь дрожащей рукой гладил Син Цю по голове, продолжая прижимать его к себе. Живой… И это главное. — Я раз за разом наблюдал твою смерть… Я не мог это остановить… Вдруг Чун Юнь почувствовал поцелуй на своей шее. Осыпая поцелуями каждый сантиметр шеи экзорциста, он заставил его забыть как дышать. Внутри все куда-то провалилось, а по телу стали бегать мурашки, что не осталось незамеченным Син Цю. Он прильнул к губам Чун Юня, запуская руки ему под одежду, поглаживая его тело. Было уже все равно на все, хотелось просто чувствовать друг друга, наслаждаясь каждым моментом. Наверное, каждый когда-либо задумывался о том, что рано или поздно один из них может не вернуться с миссии. Такова была их работа. И после кошмара эти мысли снова посетили его голову. Нельзя так просто упускать моменты. Бери от жизни все, пока есть возможность. Одежда уже давно была разбросана по комнате, дыхание снова сбилось, но теперь это было приятно… Каждое движение вызывало волну мурашек по коже, а каждый вздох разжигал еще большее желание. Чун Юнь с каждой секундой ощущал, что это было слишком для него. Его руки, будто не слушаясь его, царапали спину Син Цю, а все мысли только и твердили о том, что ему хотелось быть задушенным. Энергия снова пыталась его прикончить, даже сейчас… Ведь сейчас он уже, в какой-то степени потерял над собой контроль. Движения Син Цю опьяняли… Он был так нежен и настойчив одновременно… Чун Юнь уже не различал где были его собственные желания, а где навеянные проклятием, но все больше он чувствовал, что он уже не здесь.