Иркенские черновики

Та забота, которую, возможно, Зим подарил Дибу, перестала иметь значение. Зим захватил Землю ради выгоды своего преступного народа, никак не противостоял уничтожению людской планеты силами Иркенской Империи, допустил похищение юноши, которого собственноручно наставил на тропу зла. Всё это, вкупе с последней каплей терпения, заставило Профессора Мембрейна взглянуть на вещи под другим углом: его зять просто не имел права оставаться в живых. Раненый на полу, сам не понимающий, как допустил потери Диба — ничто из этого не оправдывало эгоизма Зима и той черностной натуры, до которой он опустил сына бывшего учёного. Жестокий и горделивый инопланетянин позволил вырвать из своих хладнокровных рук самое дорогое Профессору Мембрейну, а потому Профессор отказывался принимать то, что Зим продолжал существовать. — Я ни за что не должен был отпускать своего сына с тобой в космос. Иркенская потерянность живо отступает. Антенны Зима вздрагивают, а тоскливый болезненный взгляд наполняется презрением и гневом. Что это такое говорит этот человечишка?.. Что не должен был отпускать Диба с Зимом? А может быть это Зиму стоило похоронить этого выскочку профессоришку под руинами его дома? Гэз, подпирающая стену неподалёку, фыркает про себя и отворачивается. Всё правильно отец говорит… Но где же эти слова были раньше? Неужели только сейчас он понял каков Зим на самом деле? Повисшее в воздухе напряжение усугубляет иркенский взгляд. Зим со всей возможной ненавистью вскидывает голову на Профессора Мембрейна. Он будто мысленно заверяет, что мужчина пожалеет о своих словах. Сам мужчина, впрочем, остаётся непоколебим и безмолвно твердит, что готов к последствиям и слова свои назад не заберёт. Единственными, кому остаётся переживать о том, что произойдет дальше, это Скудж и Тэк, что также присутствуют на палубе корабельного склада. Они прекрасно знали, насколько страшен в гневе их бывший друг. Потому не хотели, чтобы дошло до драки. Насколько бы силён ни был приютивший их землянин, иркенам не хотелось, чтобы Профессор пострадал. — Ты много чего не должен был делать, человечишка… Но почему это волнует тебя только сейчас?.. — чтобы подняться вышло легче, Зим упирается ПАК’ом в стену. Раны от этого ноют вдвойне; Зим хватается за бок, дабы отогнать хоть некоторую часть болезненных ощущений. Неужели Профессор решил, что в своём состоянии иркен не сумеет дать ему отпор?.. — Где ты был, когда в шесть лет Диб потерялся на Хэллоуин, и какие-то недоумки отобрали его конфеты? Где ты был, когда в восемь ему продали проклятую ритуальную плиту призыва, и целый месяц его мучали кошмары? Где ты был, когда в одиннадцать его школьный научный проект выбросили в мусорку прямо у него на глазах? Такое количество подробностей о жизни Диба вызывает у Профессора Мембрейна удивление. Откуда Зиму всё это известно?.. Зим, меж тем, неспешно подходит ближе к мужчине и останавливается напротив. — Диб делал его целую неделю… Один! Почти не спал и даже не пытался подойти к тебе. Ты замял разговор о помощи едва мальчишка к тебе подошёл! А в итоге его проект посчитали скучным и отправили в мусор. И Зим смеялся, — на иркенском лице выступает злорадная, клыкастая ухмылка. Она вызывает у Профессора Мембрейна дискомфорт и гнев. Ощущение того, что этому пришельцу нет места рядом с его сыном, лишний раз подтверждается, — Зим смеялся как сумасшедший! Диб почти плакал! Вдруг злорадная улыбка исчезает. Зим становится холодным и серьёзным. Тот Зим остался позади… Теперь он не злейший враг Диба, а целый мир. — Но больше Зим не смеётся, — в рубиновом гневе снова читается презрение по отношению к родному отцу Диба. Профессору Мембрейну кажется, что оно нарастает с каждым словом иркена, — Не важно, что случится! Официант принесёт Дибу не ту еду и нахамит за «неправильность» заказа или в кинотеатр ворвутся идиоты с оружием и примутся угрожать каждому. Зим всегда будет рядом, чтобы помочь и поддержать. Отдать Диба мне — это лучшее, что ты сделал в своей жизни, Профессор. Профессор Мембрейн остаётся хладнокровен, на душещипательные родительские россказни не покупается. Он слишком хорошо помнил, как страдал Диб из-за возвращения на Землю и «гибели» Зима от рук имперских Всемогущих Высочайших; не мог принять того, в кого превратили его ребёнка — юного защитника человечества и несгибаемого искателя неизвестного. Мужчина считал, что вреда его сыну иркен нанёс куда больше, чем одарил чем-то хорошим. — Вот как? И где же Диб сейчас? — строгий вопрос Профессора укором действует на Зима: иркен ненавистно скалится, — Если Диб так важен для тебя, то ты мог бы дать ему спокойную тихую жизнь. Но вместо этого мой сын снова становится жертвой чужой войны. Тебе всё равно на Диба. Он рядом с тобой как кукла, которую можно превратить во всё, что ты захочешь. Больше тебе, Зим, ничего не важно… На миг иркен совершенно теряет себя. Мало того, что человечишка попрекает его потерей самого дорогого существа во всей Вселенной… Так ещё считает, что из него недостаточно хороший родитель?.. Иркенская растерянность, вновь повисшая тяжёлая тишина вызывают у Скуджа и Тэк ещё большее напряжение. После данных слов Зим не уйдёт к себе и не станет заниматься размышлениями о том, где и что он сделал не так. За свои взгляды и поступки Зим будет стоять до конца, как до конца он отстаивал что не является дефектом. Ожидаемо парой друзей, иркен снова скалится и расправляет руки, сверкая стальными когтями. Мужчина не страшится готовности инопланетного зятя напасть. Только лишь оставляя подбородок, ранее потираемый металлическими пальцами, и распрямляется, готовый отразить любую атаку. — Не смей так говорить… Я уничтожил ради Диба собственную Империю! А ты не мог взять выходной с работы… От сказанного теперь уже Профессора Мембрейна переполняет ненависть. Сам прекрасно понимает, что недостаточно времени он уделял собственным детям! Вот только от его действий никакие невинные жизни не страдали. И тем более не страдал родной дом Гэз и Диба, от которого теперь остались только покрытые прахом останки… Кончики металлических пальцев Профессора загораются искрами. Они стремительно следуют вверх, яркими молниями выжигают рукава плотного свитера, грозно сияют на конечностях бывшего учёного. Готовы пойти в ход в любую секунду… Зим, впрочем, не желает позволять какому-то человечишке напасть первому! Он спешно отскакивает назад и выпускает из ПАК’а паучьи лапки. Его оружие сияет ничуть не меньше, чем у мужчины… Каждый клинок обволакивается розоватой энергией, ответно показывает готовность сражаться. Ни Гэз, ни Скудж, ни Тэк больше не могут игнорировать происходящее между двумя родителями: если эти двое планируют разрушить корабль и отправить весь экипаж в просторы космоса — стоять на месте просто недопустимо! Да и не долго получается постоять на месте… Зим сводит паучьи клинки вместе, выстреливает в Профессора одним большим лазером. Профессор Мембрейн вытягивает металлические руки и запускает в Зима поток молний. Две атаки сталкиваются друг с другом, и потоки энергии провоцируют взрыв, от которого с ударной волной расходится искристый дым. Трое непричастных участников отбрасывает в разные стороны палубы. На ногах остаются стоять лишь Профессор Мембрейн и Зим. Не успевает дым развеяться — как они вновь бросаются в атаку, теперь желая испытать металлические конечности друг друга на прочность.