Иркенские черновики

Изобрести предмет, который удалял растительность с лица земного создания, было не трудно. Сложнее было сдержать волнение, когда земное создание им пользовалось: Зиму всё казалось, что что-то пойдёт не так, и лезвия оставят страшные порезы на светлой подростковой коже. Потому во время бритвенных мероприятий Зим стоял позади Диба, держал его за плечи и следил за каждым движением его руки. В этот раз всё закончилось почти успешно: лишь один маленький порез на щеке. Дибу думалось, что это не его неосторожность, а иркенская навязчивость. Сложно было не отвлекаться на пристальный рубиновый взгляд и неутихающие комментарии о том, как правильно. Когда Зим прижимает к порезу заранее подготовленную салфетку со спиртом, и это вызывает раздражение вместо приятного ощущения заботы — Диб только убеждается, что его вины в случившемся нет. Во время завтрака Зим видит, что Диб какой-то задумчивый, едва идёт на диалог. Что бы ни произошло у Диба — Зиму это не нравится. Хочется утешить мальчишку, потому он садит его себе на колени. У Диба данный поступок впервые вызывает какую-то неприязнь. — С тобой всё хорошо, сладкий? Смысла лгать или замалчивать возникшее в себе Диб не видит: неприязнь к иркенским действиям однажды приведёт к не лучшим последствиям. К чему отсрочивать этот момент, если он неизбежен? — Думаешь, мы однажды расстанемся?.. — Что? Какие глупости! — Зим почти смеётся. Подобный исход кажется ему невозможным. Думается, что мальчишка переживает именно из-за этого, а потому иркен спешит его заверить, — Мы не можем расстаться. Мы больше, чем пара: я воспитываю тебя! — Да, но… Ты ведь не будешь заменять мне родителя всю жизнь. Я однажды вырасту… Вдруг мне будет лучше жить одному?.. Подобных слов Зим никак не ожидал. Мальчишке не нравится как иркен исполняет отцовскую роль? Или он просто разлюбил его и лишь ищет повод, чтобы отдалиться от инопланетного супруга? Что бы это ни было — Зим ощущает себя совершенно потерянным. — Почему ты так думаешь?.. — Просто… — подросток решает дать волю негодованию, — Т-ты как будто везде!.. Тебя слишком много. У меня словно нет личного пространства. Более-менее спокойно высказавшись, Диб ждет, что Зим ему на это скажет. Сразу ответа не следует. Сначала подросток ощущает, как трёхпалые руки, что смыкались вокруг его талии в заботливом утешении, размыкают объятия. А когда ответ всё же следует, то он становится совершенно не тем, что ожидал подросток. — Иди в свою комнату, — велит хладнокровный, не желающий и попытки оспаривания тон. — Что?.. — Иди в свою комнату, Диб, — повторяет иркен, берёт мальчишку подмышки и ставит на ноги, — Сейчас же. Растерянный подросток не знает, стоит ли оспаривать иркенское повеление. Иркен выглядит мрачным, теперь больше заинтересован в содержимом своей тарелки, чем в своей земной собственности. Возможно, стоит дать папочке побыть одному и всё обдумать… Диб не мог сказать, что действительно хотел бы расставания или что хотя бы разлюбил своего злобного пришельца. Когда Диб скрывается в спальне, Зим даёт слабину и утыкается лбом в стол. Что он делает не так?.. Когда он был Высочайшим, то он недостаточно времени уделял подростку. Теперь же он посвятил всего себя взращиванию любимого человечка, и совершенно не верилось, что это было плохим решением. Неужели заботы могло быть слишком много? Почему для Диба?.. Для того, кто с самого детства был обделён ею в родной семье… «Комнатой Диба» являлась их общая с Зимом спальня. Зим приходит туда, когда чувствует, что привёл мысли в порядок. Расставаться с мальчишкой ему не хочется, он готов пойти на любой возможный компромисс. Аналогично и Диб, который откладывает планшет, когда Зим садится рядом с ним на кровать. — Зим всегда… Всегда думал, что знает, что тебе нужно, — задумчиво начинает иркен. Он старается звучать как можно менее понуро, вот только поникшие антенны выдают его тоску, — Но если тебе нужно, чтобы Зим перестал тебя воспитывать… — Дело не в том, что мне не нравится, что ты меня воспитываешь, Зим, — подросток подсаживается рядом и в качестве успокоения касается бедра папочки, — Просто я уже не маленький, а ты чересчур со мной нянчишься. — Хочешь, чтобы Зим перестал?.. — Да. Только не обижайся, пожалуйста… Ты дал мне всё и всегда будешь для меня важнее всех на свете. Успокоения с осторожной слабой улыбкой действуют положительно: Зим важен, остальное не так важно. На подростковую просьбу Зим может пойти. Он выдаёт тихое «Хорошо…», а Диб мысленно готовится к более самостоятельной жизни. Следующим утром Диб пораньше выбирается из постели, оставив в ней Зима. Бриться пока никто не давит на тебя своим напряжением и своими нравоучениями должно быть намного легче! Диб рассматривает себя в зеркале: пока лицо чистое. Замечается лишь пара щетинок ближе к шее и три на подбородке. Вполне себе шанс проявить свои способности! Жужжащая маленькая машинка в руке нисколько не пугает. Диб прижимает крутящиеся лезвия к подбородку, осторожно ведёт вверх по коже и резко одёргивает инструмент. Порезался… Вторая попытка избавиться от волосинок посягает на шею. Диб делает всё тоже самое и результат получает предыдущий — порез. Он шипит, прижимает кулак к губам, чтобы не разбудить Зима своим шумом. Что пошло не так? Только недавно очищал себе лицо! И настолько плохо не было! Вместо бритвенной машинки Диб берёт тюбик с антисептиком. Мазок на шею, мазок на подбородок — и холодное жжение устремляется как можно глубже в маленькие ранки. Диб прикрывает рот с носом ладонями и безвольно опускается на корточки. Хорошо он себя порезал… Где там Зим? Не должен он быть рядом когда его детёныш страдает? Впрочем, Диб быстро себя одёргивает: он большой мальчик, справится сам. За завтраком Зим старается не смотреть на порезы Диба. Он прекрасно слышал, как Диб истязался, пока иркен лежал в постели. Обычно он бы вмешался… Но поскольку подросток решил, что он взрослый, то иркен решил проигнорировать такую мелочь, как порезы. Нужно относиться к пассии как к взрослой, раз юноша этого хочет! Детские сюсюкания тому ни к чему. — Что на десерт? — с открытой, ожидающей нечто определённое улыбкой вопрошает Диб. Зим невольно задаётся сомнениями: а точно ли юноша готов отказаться от детских сюсюканий?.. — Мармеладовый салат, — иркен кивает на пустую тарелку, — Ты его съел. — Но я не… Я не про это. Я хочу «молока». На растерянную обескураженность Диба Зим сочувственно сдвигает надбровные дуги. Может ему нужен перерыв от няньчества, а не полный отказ?.. Как бы ни нравился подростку прикорм, предназначенный для иркенских детёнышей, тот ведь понимает что со своими новыми принципами взрослости от него придётся отказаться? — Диб. Тебе не пять лет. «Молоко» дают маленьким личинкам, — со всей серьёзностью заключает Зим, чем вызывает у Диба явное негодование. По виду Диб порывается что-то сказать: как это так, ещё вчера он мог пить его сколько угодно, а теперь нельзя?! Но ярая обида живо сменяется скорбным смущением. Ну да, он ведь хочет к себе взрослого отношения, а не того, чтобы с ним нянчились… Подросток наливает себе ещё чая и остаток завтрака молчит, уткнувшись в пустую тарелку. После тренировки тоже происходит нечто странное. Диб уничтожает каждую запущенную в воздух мишень, отбивает каждый непредвиденный удар — всё, как и полагается обученному иркенскому детёнышу. Нельзя не похвалить его за стойкость и реакцию. Зим берёт его за подбородок, мягко целует в губы, хвалит за «Хорошую работу». И пока он идёт отключать метательные тренировочные приборы — Дибу кажется, что похвалили его как-то сухо и неискренне. — «Хорошая» работа? Идеальная! Я не пропустил ни одной атаки! — Я знаю, ты молодец!.. — мальчишеское возмущение удивляет Зима. Он недостаточно долго его хвалил что ли?.. — Я горжусь тобой как никто другой! Разве я мало говорю об этом? Доля правды в сказанном есть: обычно иркен не даёт подростку забыть о своей любви. Диб сам не понимает, что не так. Может, Зим как-то неправильно его похвалил?.. Он с задумчивой обидой смотрит в сторону; Зим созерцает как мальчишка, скрестив руки на груди, дует губы. Ребёнок… Как он будет обходиться без постоянного напоминания о том, как папочка им гордится? Как справится с тем, что папочка больше не берёт его на руки, расплываясь в похвалах? Рановато юноша решил, что пора взрослеть… День проходит мирно, почти скучно. Диб проводит время за планшетом. Зим всё порывается предложить мальчишке какое-то совместное времяпровождение, но никак не решается. Не будет ли его предложение слишком детским?.. Не получит ли он от мальчишки очередной негатив, что иркен с ним чересчур нянчится?.. Взаимная скука длится почти до вечера, пока Диб не решает лечь спать, чтобы поскорее забыть эти несколько часов бодрствования. А заодно хоть ненадолго отойти от ощущения, что Зим стал к нему холоден… Когда Зим ложится в постель, Диб какое-то время ждет, вспомнит ли Зим о своих обязательствах. Он глазеет в стену, лёжа спиной к иркену; иркен также созерцает противоположную стену, постепенно погружая ПАК в автономный режим, лишь бы как-то составить мальчишке компанию. Проходит минута… Вторая… Пятая… Чего ждал Диб не дожидается и решает подать голос: — Ты ничего не забыл, Зим? Зим открывает глаза, задумывается. Что он мог забыть?.. Почитать мальчишке? Но не считается ли это няньчеством? Быть может, Диб ждёт от него более взрослого занятия? Вариант с соблазнением и пылкими ласками кажется больше похожим на правду. — Да-а… Не подумал, что ты захочешь немного поразвлечься, — посмеивается иркен, оборачивается к подростку и обнимает его со спины. В любой другой раз подросток был бы только рад тому, что с игривым мурлыканьем ему покусывают шею, что тянутся ладонями к паху. Вот только на сей раз такому исходу событий он не рад. — Перестань! — с недовольным возмущением Диб выбирается из объятий Зима. Он отодвигается и садится на кровати, — Я не об этом! Ты ведь всегда читаешь мне перед сном. Почему не сегодня? Почему весь день ты ведешь себя так, будто я ничего для тебя не значу?! Зим тоже садится на кровати, теряется. Когда это он вёл себя так, словно разлюбил своё сокровище? Он весь день был с ним рядом, как всегда! — С чего ты так решил? Ты всегда значил для Зима целый мир! Но ты просил перестать с тобой нянчиться. Вот Зим и дал тебе немного пространства. — Вот именно! Я просил перестать с собой нянчиться, а не избегать себя!!! — мальчишка вскакивает на ноги. Матрас подрагивает от его резкого прыжка, — Тебе плевать если мне больно или я выкладываюсь по полной! Ты не предлагаешь провести вместе время и даже не смотришь на меня! Ты ведёшь себя хуже чем мой отец учёный!.. От сравнения с Профессором Мембрейном внутри Зима всё замирает. Он скалится. Сощурившиеся веки прикрывают влагу, столь неуместно выступившую на глазах. Нет… Не стоит оно того. Нужно успокоиться и не переживать из-за каких-то подростковых истерик. — Ты недостаточно взрослый чтобы пожалеть себя сам или придумать себя занятие? — Зим раздражённо фыркает. Он знал, что после решений иркенского воспитанника что-то обязательно пойдёт не так!.. — Много ласк для тебя плохо. Мало ласк для тебя тоже плохо. Чего ты вообще хочешь, Диб? Всей своей наружностью Диб демонстрирует злобу и возмущение. Но внутри него бушуют смущение и стыд: Зим был прав. Зим знает лучше, что Дибу нужно… Вот только признать это после устроенного спектакля кажется сложным, если не невозможным. Подросток спрыгивает с кровати и бежит прочь из спальни. Зим слышит, как хлопает входная дверь в их жилище. Диб сбежал… Просто замечательно. Зим тратит несколько секунд на то, чтобы успокоиться. Вот только не находит в себе сил и срывается на раздражённый крик. Как же этот маленький монстр его выводит из себя! Когда это уже закончится?! Иркен берёт подушку, вгрызается в неё и отрывает кусок. Перья разлетаются в разные стороны, застилают словно снежными хлопьями кровать. Помогает… В здравый рассудок пришёл. Можно идти искать Диба. Далеко мальчишка не убежал. Благодаря ПАК’у Зим чувствует его и спокойно идёт по тёмной улице. Подростковый период у Диба продлится ещё какое-то время. Нужно взять себя в руки и постараться его пережить. — Гормоны регулируют взросление организма, их активная выработка влияет на эмоции… Андрогены могут способствовать агрессивному поведению… Перестройка в префронтальной коре усложняет самоконтроль и повышает тревожность… — перечитка собственных записей в планшете даёт Зиму надежду, что поведение Диба будет злить его меньше. Раньше взросление человеческих детёнышей не казалось ему чем-то сложным. Вот только это был не просто какой-то человеческий детёныш… Этого человеческого детёныша игнорировали в детстве. В школе его всячески травили. В один неудачный период жизни его домогались. А в другой ему пришлось пережить войну. Взросление конкретно этого человеческого детёныша представлялось крайне непростым… Но Зим заверял себя в том, что он справится. Был бы он тогда Зимом, если бы не смог пережить такую глупость? Диб уже ждёт встречи с Зимом. Он подпирает стену здания, стоя в переулке, когда Зим его находит. Зим всё ещё держит в руках планшет, от которого отводит взгляд, чтобы получить ожидаемых извинений и объяснений. Диб к ним готовился… — Я… Я знаю чего хочу. Просто… — начинает подросток. Чувствуется, что как бы он ни готовился к извинениям, собрать слова в разумную конструкцию представлялось сложным, — Я как будто не перестаю всё портить. Я постоянно это делаю! Мы именно из-за меня на этой паршивой планете и живём в каком-то дешёвом мотеле!.. И я… — отойдя от стены, Диб подходит ближе к Зиму. Стыдливые карие глаза смотрят иркену под ноги, — Мне страшно, что однажды ты просто бросишь меня… Зим спокойно переводит взгляд обратно на планшет. Если бы было так просто бросить того, к кому иркен привязан кровью!.. Но даже тогда иркен вряд ли отправил бы своего мальчишку в приют… — Родителям требуется набраться терпения и пережить этот трудный возраст вместе с ребенком… Тогда этот возраст пройдет безболезненно и поможет подростку собраться с силами и двигаться дальше по пути взросления… Зимовское бормотание Диб прекрасно слышит. Маленькие записи вызывают у него слабую усмешку. Зим постоянно старается ради него, ради них обоих… Это было неоценимо и оттого казалось ещё страшнее потерять дорогого возлюбленного. Как Диб мог сравнивать своего инопланетянина с кем-то, кто ставил семью на последнее место? Как мог терроризировать его своими выходками и проверять на прочность его нервы? Нужно было стараться также, как старался Зим. — Мне нравится, что ты со мной нянчишься… Но так не должно быть. Ведь… Если ты меня бросишь, то я не смогу о себе позаботиться?.. Ты действительно лучше знаешь, что мне нужно, Зим… — подросток утыкается лбом в иркенский торс. Сложно устоять перед желанием тактильного контакта. Обычно это было тем, что его успокаивало, — Прости, что я так себя веду… Я скучаю по нашей Империи и по Скуджу c Тэк… Каждый день. Тосковать Зиму не хочется. Он только недавно вышел из этого состояния. Он убирает планшет в ПАК и берёт Диба подмышки, поднимает его над землёй и заглядывает в глаза. Прежней семьи больше нет… Но то, что Зиму дорого, всё ещё с ним. Зим обещал себе сосредоточиться именно на этом. Быть может, Зим не был всемирно известным учёным Земли… Вот только сосредоточился он на постройке собственной Империи почти столь одержимо, как Профессор Мембрейн. Неудивительно, что Диб почувствовал себя в тени Высочайшего, а семья в итоге распалась. Зим перекидывает Диба через плечо и разворачивается в сторону дома. Такой способ ношения себя — вниз головой — Дибу не нравится. Но возражать он не желает: и так успел испортить настроение папочке. Теперь он точно постарается больше не возражать. В конце концов, сейчас они на невзрачной примитивной планетке. Но скоро они закончат постройку фрегата и отправятся в путешествие по Вселенной. Зачем усложнять себе жизнь, когда нужно ей наслаждаться? Пока Диба точно не сдали в приют.