Принцесса на башне или Сказка не по правилам

— Так дракона нет? — шокированно уставилась Тао на Ифаня. Ну как же получается, она зря проделала весь путь сюда?  — Почему нет? Я и есть дракон, — спокойно сообщил парень, делая глоток зеленого чая, словно только что сообщил о планах на завтра, — Ну, а принцесса… Ее не нужно спасать, она не в опасности. — Так, подожди… Я запуталась. То есть, ты все-таки держишь принцессу в заложниках? Или охраняешь?  — О, небеса…- встал из-за стола Ву, подходя к окну, словно высматривая что-то.— Скоро сама познакомишься с «ней». Сначала за дверью раздался топот копыт, а потом в щели показалась любопытная мордочка, а за ней и маленькие рожки. Осторожно переступая через снятые на пороге женские сапоги, в комнату вошел молодой олень.  — Вернулся? К тебе гостья, — словно с человеком разговаривал Ифань. Тао уже пожалела, что согласилась на приглашение выпить чайку. Все больше и больше мужчина смахивал на сумасшедшего. — Познакомься, «принцесса», — обращаясь к Цзы Тао, указал на оленя Ву. А казалось, что ее больше уже ничего не удивит… При рождении мальчика у наложницы императора, придворная шаманка высшего ранга сделала страшное предсказание, сказав, что ему грозит смерть под шкурой оленья и спасти его сможет только девушка из рода Хуан. Так и назвали его «Лу Хань» — молодой олень. Императрица разозлилась, превратив его в олененка, когда ему было пять. Тогда мальчика от участи ужина на императорском столе спас старый ведьмак Ву, который вывез олененка из дворца и передал своему внуку. Жестокая императрица попыталась стереть Лу Ханя из памяти его отца, но после провальной попытки решила подменить воспоминания, внушив ему, что у него была дочь, а не сын. Так по крайней мере, ей казалось, что он не будет иметь для императора большого значения. Вскоре ведьмака Ву обвинили в измене, а по замку пустили слух, что принцессу держит в заточении дракон. Отчасти это было правдой. Но дракон, наоборот, охранял «ее» от императрицы, которая ни перед чем не остановилась бы, чтобы убрать конкурентов своего сына по пути на трон. Ведьмак Ву на пару с шаманом Бёном искали девушек из рода Хуан по всей поднебесной, пытаясь вернуть принцу его человеческое обличье. Но все они оказывались не теми, кто был способен спасти принца.  — Закрой рот, а то муха залетит, — сделал замечание молодой Ву шокированной девушке. Ее голова была перегружена новой информацией. Все выглядело как глупый розыгрыш.  — А ты, получается дракон? Как же там тогда… Чешуя или что-то типа того? — на что Ифань театрально закатил глаза. Девушка сделала глоток давно остывшего чая, пытаясь прийти в себя. Молодой олень лежал напротив камина, внимательно рассматривая гостью и изредка отвлекаясь на зловещие тени на стенах. Его мало волновал разговор, который повторялся с каждым визитом очередной девушки.  — Ложись спать, утро вечера мудренее, — встал Ифань, собираясь выйти покурить трубку. У порога чуть не сматерился, больно споткнувшись об мешок на полу. — Что это, черт возьми, такое?  — Ааа это… — замялась девушка, — это… Это доспехи… моего отца…  — Собиралась и правда сражаться с огромным драконом? Тоже мне, рыцарь в доспехах… Что? Доспехи? Это ведь то, что нужно! — негромко крикнул он и кинулся к шкафу в поисках чего-то, позабыв о трубке с табаком. Вытащив из выдвижного ящика сверток бамбуковой бумаги, обвязанный красной лентой. Еще чуть-чуть и сверток бы уже начал разлагаться. Развернув на столе исписанную бумагу, Ву придвинул лампу поближе, — «Да будет возвращено обличие его величества при лунном свете с доброй руки девушки из рода Хуан! Да защитит ее от воздействия злой магии покрытие, закаленное отцом. Ветер крыльев дракона благословит спасение. Отрубленный рог, прежде омытый ледяной водой, послужит талисманом, который укажет на изменщика…». Ты понимаешь, Лу, у нас есть шанс! — воскликнул Ифань. Его глаза горели энтузиазмом, с которым он был готов свернуть горы. Лу с осуждением посмотрел на своего друга, мол «уже поздно, куда ты со своим спасением прешь?».  — Ладно, с остальным разберемся завтра, — бодро сказал Ву, вытаскивая из шкафа дополнительные одеяла. — Так уж и быть, уступлю тебе кровать, раз ты сможешь нам помочь, — великодушно выдал Ифань, — устраивая себе ночлег на полу.  — Спокойной ночи, Лу, — одновременно раздалось два голоса, как только погасили лампы.