Breathe me

Даже если бы Тэхён захотел (а он бы не захотел, конечно), они с Чонгуком бы никак не смогли стать друзьями. Дело даже не в их странных отношениях и в чонгуковых заморочках, а в маме. Не то чтобы Тэхён действительно зависел от ее мнения и одобрения, но с остальными у него получалось общаться только потому что он постоянно был в сопровождении Суён или Чимина — мама частенько звонила ему и просила передать им трубку, чтобы убедиться, что он правда гуляет с ними. А так он едва отпрашивался на свои постоянные «посидеть в кафе и поучиться, потому что в библиотеке слишком пыльно» — и то, мама еще не знала, что он все это время был не один. Это убеждение только крепнет, когда они случайно пересекаются в больнице — маме нужно было занести доктору Чону какие-то документы из его прошлой больницы, вот она и взяла его с собой для верности. Мама уверенно шагает по коридору, Тэхён плетется следом, как вдруг замечает идущего навстречу Чонгука. Они обмениваются привычным приветствием — кивками, и так и расходятся, не сказав друг другу ни слова. Тэхён не сразу вспоминает про маму, которая, стоит Чонгуку завернуть за угол, немедленно оборачивается и шипит: — Кто это? Вы знакомы? Тэхён тут же теряется, но все же решает сказать правду. — Да-а, это Чонгук, младший брат доктора Чона. Он часто приходит к нему, мы иногда видимся, когда я прихожу в больницу… — Вы общаетесь? Тэхён действует максимально безопасно: если мама решит, что на него оказывается нежелательное воздействие со стороны всяких маргинально выглядящих младших братьев его лечащего доктора, то будет сопровождать его каждый раз, когда ему нужно будет в больницу. — Нет. — Ну и хорошо, и не надо, — говорит она наставительно. — Пошла же мода — прокалывать себе все, что только возможно, как его на работу возьмут? И волосы эти — состриг бы, а то почти как девчонка. Доктор Чон же по-человечески выглядит, почему за братом не проследит? Куда смотрят его родители? Тэхён хмурится, но ничего не говорит. У Чонгука, насколько он знает, нет родителей — только старший брат, но если он упомянет это, маме не станет стыдно, она скажет что-то типа «ну само собой, ни одна мать не позволит ребенку так выглядеть» и превратит это в лекцию. Наверное, вот он — ответ на тот вопрос, ради чего он хочет общаться с Чонгуком. Чонгук — его личный бунт.

***

— Сложно было переехать сюда? Тэхён подвисает, обрабатывая тот факт, что Чонгук только что спросил у него что-то не из разряда «как это решать» и «принести тебе что-нибудь». Он поднимает глаза — Чонгук крутит ручку в пальцах (его нервная привычка), но выглядит так беспечно, словно это совершенно обычный для него вопрос. — Эм-м… Ну, фигово. — Как интересно, — хмыкает Чонгук. — Большое спасибо за информацию. Стой, ладно, если не хочешь об этом говорить, то не будем. О, Тэхён бы днями напролет жаловался на свою несчастную жизнь, если бы было можно, да и упускать шанс поговорить с Чонгуком по-человечески будет глупо. — Да нет, просто… Это неожиданно. Ты никогда ничего такого не спрашивал. Чонгук неловко чешет в затылке. — Ну, просто я подумал и понял, что тоже отношусь к тебе как-то по-пользовательски. Ты же не мой личный репетитор, но все равно тратишь свое свободное время тут со мной… Тэхён невольно улыбается. — Подожди, у тебя есть совесть? — Ой, да иди ты. — Да, сложно, — пожимает плечами Тэхён. — У меня была членская карта с десятипроцентной скидкой в местном магазине комиксов и двухмесячный абонемент в компьютерном клубе. Я как кусок от души оторвал. И дело даже не в оставленных картах и абонементах — в этом городе нет ни магазина комиксов, ни компьютерного клуба (ни, в принципе, вообще каких-то культурно-развлекательных объектов) — это заставляло его скучать по покинутому району, в котором его знали и всегда ждали, еще сильнее. — Черт, — морщится Чонгук. — Это отстойно. — Отстойно, — соглашается Тэхён. — Но если бы я остался, то мог бы и помереть, так что не буду жаловаться. С друзьями я созваниваюсь, так что не особенно и скучаю, но это все благодаря Чимину. Если бы не он, я бы чах в одиночестве и мучился от суицидальных мыслей. Чонгук смотрит на него подозрительно: — Это же шутка такая? — Шутка, — отмахивается Тэхён. — А может и не шутка, кто меня знает. — Ты странный, Тэхён. Хотя стоило это понять из того, что тебе нравится алгебра, а это уже намекает на какие-то маниакальные замашки. Тэхён фыркает. — Если бы кто-нибудь и претендовал на звание маньяка, то это ты. Я бы не хотел оказаться с тобой в темном переулке. — Какая заманчивая идея, Тэхён, ты ведь даже не сможешь убежать. — Вы, ребята, очень странным образом флиртуете, — вмешивается Сольхи, вторая официантка, как раз протирающая соседний столик. Тэхён и не заметил, как она вышла в зал. — Нуна, — стонет Чонгук, краснея ушами. — Подслушивать чужие разговоры неприлично, ты не знала? Сольхи фыркает. — Мне даже подслушивать не надо было, вас и глухой услышит. Тэ-Тэ, тебе принести чего-нибудь? Может, кофе? Этот невоспитанный мальчишка наверняка ничего тебе не предлагает. — Я предлагаю! — возмущается Чонгук. — Нет, нуна, спасибо, — улыбается Тэхён и салютует ей своей многоразовой бутылкой, в которой радостно булькает его смузи из винограда и шпината. — У меня есть свое. — Опять какое-то издевательство над вкусовыми рецепторами? — фыркает Сольхи и присаживается на подлокотник стоящего рядом диванчика. — Как хочешь, Тэ-Тэ. Вам еще долго заниматься? Тэхён кидает взгляд на Чонгука, и тот пожимает плечами. Благодаря большим окнам было легко следить за течением времени: на улице уже начинало темнеть, что значило, что скоро в кафе снова начнут наплывать люди и Тэхёну пора будет уходить. — Наверное, на сегодня уже все, — говорит он. — А что? Ты хочешь поскорее меня спровадить, нуна? — Совсем наоборот, посиди тут подольше, поболтаем. С Чонгук-и вообще не о чем поговорить. — Чонгук возмущенно фыркает, но остается проигнорированным. — Собираешься ехать куда-нибудь на Рождество? — Ну-у… — Тэхён чешет в затылке. — Родители предлагали съездить в Сеул на пару дней, чтобы навестить родственников, но меня эта идея не впечатлила. Наши собираются поехать в Сокчо в этот понедельник — закупиться подарками, походить по магазинам и все дела, но я тоже вряд ли поеду. Он может почувствовать на себе взгляд Чонгука и даже догадывается о том, что он думает — в каком уме нужно быть, чтобы отказаться от поездки в предрождественский Сеул? Но он и понятия не имеет, что ждет Тэхёна, если он согласится: бесконечные походы по родственникам, где его затискают за щеки и откормят до отвала чем-то вроде вареной брокколи или спаржи на пару (потому что кроме этого со стола ему ничего нельзя), а потом они сразу же поедут обратно… У Тэхёна не будет ни времени, ни разрешения от родителей, чтобы даже встретиться с друзьями, что говорить о прогулках по городу. — Останешься тут на все каникулы? — спрашивает Сольхи, вскинув брови. — Сразу видно, из большого города. Все разъезжаются перед праздниками, и тут совершенно нечего делать. Ты помрешь со скуки. Тэхён вздыхает и делает глоток своего смузи. — Не привыкать. Я уже закаленный. Сольхи тянется к нему, чтобы ласково потрепать по макушке. — Тэ-Тэ, если бы я могла, то обязательно осталась бы в городе… Чонгук-и, а ты? Опять в Пусан? Тэхён оборачивается на примолкшего Чонгука, рассматривающего салфетницу. — Не знаю, — бормочет он. — Вряд ли. У хёна не получается, а на праздники всегда много работы, так что скорее всего, буду помогать ему. — Тогда отлично! Будете как и сейчас вдвоем зависать в своих учебниках. Прекрасный отдых перед Рождеством, не так ли? Чонгук и Тэхён переглядываются.

***

Ну, по крайней мере не худший. Все и правда собираются компанией в человек двадцать и уезжают в Сокчо на поезде, обещают привезти ему каких-нибудь гипоаллергенных вкусностей (потому что найти их в местных крохотных магазинчиках просто невозможно) и очень скучать. Мама с папой тоже собираются уехать на денек-другой, потому что в Сеуле остались не только родственники, но и деловые партнеры, приглашающие на ужины. В общем, с наступлением зимних каникул Тэхён остается один-одинешенек. Родители уезжают как раз тогда, когда у него последняя контрольная, и от этого еще грустнее: никто не похвалит его за то, что он хорошо постарался, никто не накормит его и не отправит в постель спать на целые сутки, потому что он заслужил. Конечно, Тэхён самостоятельный мальчик и может сделать все это сам, но менее грустно от этого не становится. Он возвращается из школы, морально и физически вымотанный, только чтобы обнаружить, что опять забыл ключи. Он паникует. Проверяет карниз, куда клал запасные (мама их постоянно оттуда убирала, потому что «не забывай ключи, вот и все»), но там пусто. Еще раз на всякий случай хлопает себя по карманам и обыскивает рюкзак, но безрезультатно. Родители уехали еще утром, так что он не сможет попросить их вернуться и отпереть ему дверь, никого из тех, к кому можно было бы напроситься с ночевкой, в городе нет… Тэхён делает то, что и в прошлый раз: он идет в кафе. Может, если он закажет себе что-нибудь с арахисом и заранее вызовет себе скорую, то сможет провести ночь в больнице, но это план на крайний случай. — Оу? — вскидывает брови Чонгук, увидев его. — Привет. А мы разве договаривались сегодня встретиться? — Я тут не ради тебя, — ворчит Тэхён. — Я голоден. Посетителей совсем немного и никто не требует к себе внимания, поэтому Чонгук становится рядом с его столиком, чтобы поболтать. — Даже так? Уже не боишься? — Нет, всегда мечтал умереть перед Рождеством. Чонгук закатывает глаза. — Только не в мою смену. Что будешь заказывать? Тэхён не взял с собой учебники (так он хотя бы мог набросать себе учебный план на следующий семестр) и зарядку для телефона (так он мог хотя бы, ну, позависать в телефоне), так что делать совершенно нечего. К счастью (а может и к сожалению) в этот раз аллергии ни на что не возникает, поэтому он быстро разбирается с едой и от нечего делать уставляется в окно. Он слушает, как переговариваются немногочисленные посетители, как время от времени Чонгук разговаривает с ними — шутит и посмеивается. Иногда Чонгук проходит ближе, словно обдавая его волной прохладного свежего воздуха, и только тогда Тэхён понимает, как успел привыкнуть к этому ощущению и считать его за должное: они с Чонгуком, как оказалось, проводили друг с другом слишком много времени. — Эй. — Он, как всегда, чувствует приближение Чонгука еще до того, как слышит его, и поднимает глаза, встрепенувшись. — Что-то случилось? — С чего ты взял? — Ты уже полчаса сидишь тут и смотришь в окно. Все в порядке? С родителями поссорился? Тэхён смотрит на него снизу вверх: Чонгук хмурится и теребит в пальцах тесемку от своего фартука — еще одна его нервная привычка. Почему он вообще интересуется? Не он ли настаивал на том, что им нужно держаться друг от друга на расстоянии? Тэхён не протестует: это мило. — Все в порядке. — Уверен? — Нет, на самом деле мои родители уехали, а я забыл ключи от дома и теперь не знаю, где переждать ночь. Я планировал попросить тебя пустить меня в вашу кладовку или подсобку, чтобы заночевать там, но просто набирался храбрости. Чонгук вскидывает брови. — Серьезно? — Нет, про часть с кладовкой несерьезно, — морщится Тэхён. — Я там наверняка задохнусь и умру. А про родителей — да. Чимин и Суён-нуна уехали, так что я понятия не имею, что мне делать. — А позвонить родителям? — Боже мой, Чонгук, ты просто не знаешь моих родителей, — качает головой Тэхён. — Мама немедленно приедет обратно и больше никогда не будет оставлять меня одного, потому что я постоянно забываю ключи. Мне этого не особенно хочется. Чонгук жует губу, позвякивая колечком пирсинга о зубы. Вертит в пальцах тесемку фартука. Будь у него в руках ручка — он бы крутил ее в пальцах, потому что он очевидно в чем-то сомневается. — Слушай, сейчас… пять, так ведь? — спрашивает Чонгук, и Тэхён кивает, не понимая, к чему он клонит. — Моя смена кончается в восемь. Можешь подождать меня тут, а можешь и походить где-нибудь, я не знаю… Просто у хёна сегодня ночное дежурство, ты мог бы переночевать у нас, вот и… У Тэхёна отвисает челюсть. — Что? — Но если хочешь, я могу стащить у менеджера ключи от кладовки. Там пыльновато и нет отопления, но если не обращать внимания, то довольно уютно, спать можно. В любой другой ситуации Тэхён бы среагировал на эту шутку, сказанную привычным сухим тоном и без улыбки, но не в этой: сейчас он слишком удивлен тем, что Чонгук вообще предлагает ему что-то подобное. Так они и смотрят друг на друга — Тэхён пытается подобрать слова, пока Чонгук все яростнее терзает несчастную тесемку. — Ты уверен? — В чем? — Ну, мы типа не очень и знакомы, пускать меня к себе домой… — А у тебя есть какие-то другие варианты? Не знаю, на скамейке поспать? Или попасть в больницу, чтобы отлежаться там? — Я думал об этом, — замечает Тэхён радостно. — Вдохнуть пыль или съесть что-нибудь запрещенное, чтобы наверняка… Чонгук качает головой. — Плохая идея. Суён-нуна пообещала, что открутит мне голову, если я буду плохо с тобой обращаться, а оставить тебя на пороге или в больнице — это как раз-таки плохо. Тэхён фыркает и улыбается. — Ну, ради Суён-нуны… Это странно. В смысле — сидеть с Чонгуком бок о бок и разговаривать с ним про десятичные логарифмы тоже странно, но это пока что выходит за все пределы странности: провести всю ночь с Чонгуком наедине (пусть и вынужденно, но все же). Он дожидается окончания смены Чонгука, и они вместе идут в больницу к доктору Чону — Чонгук заносит ему прихваченную из кафе еду, чтобы поужинал на дежурстве. Доктор Чон, когда Чонгук объясняет ему ситуацию, сразу же дает им добро и наказывает, чтобы Тэхён обязательно предупредил своих родителей. Тэхён кивает: он уже написал маме, что у него проблемы с интернетом и геолокация по какой-то невероятной причине не работает. Чонгук живет в многоэтажке, квартира у него просторная и на удивление чистая (не то чтобы Тэхён так плохо о нем думал, но от двух молодых мужчин можно ожидать чего угодно), в ней пахнет кофе и лимонным освежителем, а еще нет ни домашних животных, ни комнатных растений. Конечно, не его абсолютно гипоаллергенная стерильная комнатка, но он переживет. Это все еще до ужаса странно и неловко, когда они в полном молчании разуваются и когда Тэхён неловко мнется в коридоре, не решаясь зайти дальше, ведь одно дело — нейтральные воды кафе, и совершенно другое — личная территория Чонгука, его среда обитания. Чонгук ведет его к себе в комнату, чтобы дать ему во что-нибудь переодеться, и Тэхён изо всех сил старается не пялиться и не рассматривать все вокруг, потому что он не в гостях, а ситуация вынужденная. — Пойдет? Тэхён принимает из его рук серую толстовку — она очень мягкая и приятно пахнет кондиционером, но он тут же выворачивает ее, чтобы посмотреть на бирку. — Ой. — Он морщится. — Извини, а у тебя есть что-нибудь из чистого хлопка? Чонгук вскидывает брови, и Тэхён с извиняющимся выражением лица обратно протягивает ему толстовку. — А что не так? — Тут в составе полиэстер с хлопком, но мне нельзя носить синтетику, вот и… Ну, если тебя не смущает, могу походить и голышом, я не привередливый. Чонгук фыркает и снова погружается в глубины своего шкафа, откладывая вещь за вещью, пока Тэхён сидит на его кровати. Он все же не сдерживается и оглядывается: в комнате чисто — ни разбросанных учебников, ни развешанной на стульях одежды, ни грязных кружек или фантиков на письменном столе. Совершенно не то, что можно ожидать от подростка его возраста — кто бы думал, что Чонгук такой чистоплюй? — Черт, — бормочет Чонгук, и уши у него очень явно краснеют. — Единственное, что я нашел. Тэхён изо всех сил старается подавить улыбку при виде принта с Человеком-пауком, чтобы не смущать Чонгука еще сильнее. — Обожаю Человека-паука. Спасибо. Он берет из его рук джемпер — тот застиранный и выцветший настолько, что принт практически не виден, но судя по бирке — на сто процентов из хлопка. Он тоже пахнет каким-то кондиционером для белья: Тэхён не уверен, с какой вероятностью у него может развиться реакция на отдушку, но других вариантов у него нет, а спать в школьной форме — противно и негигиенично. И джемпер, и длинные хлопковые шорты на нем просто болтаются, но все же лучше, чем ничего. Вечер оканчивается тем, что Чонгук благодушно одалживает Тэхёну свою зарядку и они расходятся по разным комнатам — оно и к лучшему, потому что сидеть вместе и молчать просто мучительно неловко. Только потом Тэхён вспоминает, что взял с собой ингалятор только с бронхолитиками короткого действия, что означало, что ему придется пропустить и вечернюю, и утреннюю ингаляции. Непонятно, как на это может отреагировать организм, но его состояние было относительно неплохим последние несколько недель, да и Чонгук рядом… Ночью он просыпается от надсадного кашля. Привыкнуть к удушью просто невозможно — это Тэхён понял за все десять с лишним лет, когда раз за разом просыпался ночью от паники и головокружения, которые приносил недостаток кислорода. Он немедленно садится, ловя ртом воздух, и слепо шарит по тумбочке, пытаясь отыскать оставленный вечером ингалятор. Мышцы груди и живота судорожно сокращаются, чтобы просто выгонять остающийся в легких воздух, перед глазами все плывет, пока он трясущимися пальцами срывает колпачок со спейсера и позволяет привычной горечи сальбутамола осесть на языке и проникнуть в горло. Чонгук появляется в дверном проеме, когда он сидит, свесив ноги с кровати и боясь даже пошевелиться, чтобы не нагружать свои несчастные легкие. Тэхён едва сдерживается, чтобы не потянуться к нему с протянутыми руками, как ребенок к матери — так он рад его появлению. Чонгук садится на кровать рядом с ним, и Тэхён наконец может дышать. Он ложится в изножье кровати и скручивается в клубочек, пока дышит — жадно и почти взахлеб. Раньше он пытался как-то контролировать себя и сдерживаться, не показывая того, как Чонгук на него действует, чтобы не напоминать ему об этом лишний раз, но сейчас ему просто не до этого. За окнами уже начинает светать, дыхание Тэхёна наконец выравнивается, а Чонгук все так же сидит на кровати, поджав под себя ноги и ссутулившись. Длинная челка закрывает все его лицо, так что Тэхён подозревает, что он просто заснул сидя, но он вдруг говорит: — Каково это? — Что? — голос у Тэхёна нещадно сиплый. — Задыхаться? Чонгук откидывает волосы с лица, заправляя прядки за уши, и смотрит на него неожиданно ясными глазами. — Если не хочешь говорить об этом, то так и скажи. Тэхён молчит где-то с минуту, обдумывая ответ, но Чонгук его не торопит. — Это… это очень страшно. Ты боишься за свою жизнь, оставаться спокойным просто не получается. И страшно даже не от нехватки кислорода, ты понимаешь, что если не будешь прилагать достаточно усилий, чтобы выдыхать, то воздух будет оставаться в легких с каждым вдохом, пока они не раздуются, как подушки безопасности… Чонгук молчит, поджав губы. — А ингаляторы? Разве они не должны помогать? — Ну, при легком течении астмы они помогают, само собой. Но у меня тяжелая степень, так что приступы сложнее контролировать — мне становится легче, но в остальном я могу надеяться только на случай. Еще одна порция молчания, и Тэхён уже думает сказать Чонгуку, что все в порядке и он может возвращаться ко сну, как тот вдруг вздыхает и прикрывает лицо руками. — Прости. Черт, прости меня, я такой эгоист. Тэхён хмурится и приподнимается на одной руке, чтобы тоже сесть. — В каком смысле? За что ты извиняешься? — За то, что пытался держаться от тебя подальше. Я даже не пытался представить себя на твоем месте, чтобы понять, что ты чувствуешь, зацепился за свое убеждение о том, что меня все используют, и уперся… — Да нет же, — возражает Тэхён. — У тебя есть все причины быть эгоистичным. Не говори об этом так, словно это плохо. — Плохо это или хорошо, но с моей стороны было отвратительно вести себя так, даже толком ни в чем не разобравшись. — Ну вообще да, — соглашается Тэхён. — Было обидно. — Мир? — предлагает Чонгук, вытягивая руку с оттопыренным мизинцем. Тэхён широко улыбается и сцепляет свой мизинец с его. — То есть, мы можем зависать не только за учебой и в больнице? — Эй, не так быстро, — фыркает Чонгук и сводит брови к переносице, но все же улыбается в ответ. — Посмотрим. Зависит от моего расписания и настроения. Ситуация странная донельзя: они сидят на кровати Чонгука ранним утром, держатся за мизинцы и смотрят друг на друга с улыбками. Какие-то десять минут назад Тэхён задыхался, а теперь не может прекратить улыбаться, потому что лед между ними наконец растаял. — Ну ладно, — кивает Тэхён. — Мы все выяснили, все в порядке, можешь идти спать, тебе же на работу с утра. Чонгук пожимает плечами, без капли возражений поднимается с кровати и уходит, и Тэхён (довольно ожидаемо) ощущает, как его дыхательные пути снова сокращаются и пропускают в себя все меньше и меньше воздуха. Вот он уже готов позвать Чонгука обратно, пока у него еще есть на это воздух в легких, но тот возвращается сам — в руках подушка, еще одно одеяло и телефон. Тэхён с облегчением делает вдох. — Помнишь «пробу с Чонгуком»? Комната слишком далеко, так что в радиус моего действия ты не попадаешь. Двигайся давай. Тэхён хлопает глазами. — Может, я лучше на пол перекочую? — Ты астматик, — отрезает Чонгук. — Будешь спать на полу, заболеешь, а потом Суён-нуна меня убьет. И хён тоже. Двигайся, я не собираюсь с тобой в обнимку спать. В итоге они приходят к компромиссу: разделяют кровать на половины при помощи одеяла, чтобы никак друг друга не касаться. Кровать большая и позволяет держаться подальше друг от друга, но Тэхёну все равно как-то неспокойно. Чонгук быстро засыпает, и Тэхён еще долго рассматривает его спокойное лицо поверх скомканного одеяла. Ему кажется, что заснуть до самого звонка будильника так и не получится, но когда он засыпает, то спит самым крепким сном за все последние десять лет.

***

— Чимин-и отрубился, как только мы сели на поезд. Мы сначала думали, что не будем будить его, когда будем выходить, чтобы он проснулся где-нибудь в Хвачоне, но Миён стало его жалко… А еще поезд обратно домой задержали, а у нас кончилась вся мелочь, поэтому мы спорили на камень-ножницы-бумага, кто будет петь в зале ожидания, чтобы заработать нам немного на кофе, проиграл Чондэ, но пришли охранники и нам пришлось убегать. В общем, ты не пропустил ничего интересного. Тэхён вскидывает брови, пока Суён с этим занимательным рассказом выгружает на его колени купленные в городе сладости. — По твоему рассказу я так и понял. — Нет, правда, мы все это время ужасно по тебе скучали. Чимин-и ныл, не переставая. — Да, — подтверждает Чимин. — Я ныл. Но в основном потому что меня хотели бросить в поезде. — Без разницы, — отмахивается Суён. — А как ты? Что делал в это время? Тэхён чешет в затылке. После того, как он переночевал у Чонгука, не происходило ничего интересного — наутро они позавтракали и отправились к Чонгуку на работу, не обсуждая то, что произошло ночью,. Отец приехал ближе к вечеру и, само собой, обнаружил, что Тэхён домой даже не заходил, но его удалось убедить, что все в порядке и маме знать об этом необязательно. — Ничего особенного, — заключает он. — Было скучно. Суён смотрит на него таким подозрительным взглядом, что сразу становится понятно, что его пауза была слишком говорящей. Чтобы не сдавать себя с потрохами, он опускает глаза на упаковку каких-то органических конфет на своих коленях (без ГМО, арахиса, меда и соевого лецитина, как гласит надпись на обертке) и замечает как будто невзначай: — Так кого вы пригласили? — Парочку одноклассников… — отвечает Чимин. — Миджу, Суджон и Миён точно придут, насчет Тэри я пока сомневаюсь, она сказала, что спросит у родителей. Суён-нуна пригласила едва не всю свою группу, там уже посмотрим, кого они с собой приведут. Ну, и Чонгук обещал прийти после своей смены. Тэхён, все еще рассматривая конфеты, буквально чувствует на себе два буравящих взгляда, как если бы Чимин специально упомянул Чонгука, чтобы развести его на реакцию. Чего они вообще от него ожидают? Как будто Чонгук какой-то гвоздь программы, единственная причина, по которой Тэхён согласился остаться у Суён с ночевкой. — Ну что? — ворчит он, не выдержав. — Классно, я очень рад. Он даже не врет. Он правда рад — раз уж Чонгук не будет воротить от него нос (как почти всегда происходило на вечеринках), то он может прибиться к нему на весь вечер и не бояться, что кто-нибудь неосторожно закурит на кухне, как бывало уже не раз. А еще они могут поговорить по-человечески: не про алгебру и не про астму, а про что-нибудь нормальное и приземленное… На этот раз Чонгук при встрече ему не просто кивает — он улыбается, и Тэхён улыбается в ответ, считая это за свое личное достижение. Компания набирается совсем небольшая, но уютная. Кто-то вызывается сварить глинтвейн — получается откровенная гадость, но все из вежливости пьют и хвалят (кроме Тэхёна, у которого есть оправдание в виде аллергии на корицу), а потом они пристраиваются смотреть все части Гарри Поттера. Чонгук садится рядом с ним даже несмотря на то, что есть свободные места с другой стороны дивана. Суён и Чимин переглядываются. Тэхён решает их игнорировать. Ему опять же неспокойно, потому что это их расстояние сократилось слишком резко, оставив между ними считанные сантиметры. Пусть с другой стороны на Тэхёна давит тяжесть уснувшей на нем Миджу, а Чонгук ограничен подлокотником дивана и деваться ему некуда, они все равно как-то слишком близко и касаются друг друга в слишком многих местах. Вместо того, чтобы погрузиться в атмосферу первой части Гарри Поттера, Тэхён просто дышит. От Чонгука слабо пахнет парфюмом — не настолько сильно, чтобы вызвать у него реакцию, но все равно ощутимо, — а еще немного морским бризом. Миджу просыпается от чьего-то зазвонившего телефона и отодвигается, давая Тэхёну немного свободного пространства, но он не торопится им пользоваться. Чимин, сидящий перед ним на полу, оглядывается, приподнимает брови и многозначительно смотрит на Суён. Тэхён опять же решает их игнорировать. Их хватает на три с половиной фильма — потом Суён говорит, что она недостаточно пьяна, чтобы выдержать смерть Седрика, и все снова выдвигаются на кухню. Тэхён получает свой привычный вишневый сок с водкой и возможность, как ни странно, отдышаться. Дальше все идет по привычному сценарию: все сбиваются в группки, чтобы поболтать, и Тэхён уже направляется на поиск того, с кем можно было бы поговорить, как путь ему преграждает решительно настроенная Суён. — Чонгук? — Нет, ты обозналась, можно пройти? — Очень смешно, — фыркает Суён. — Что произошло между вами двумя? — С чего ты взяла, что между нами что-то произошло, нуна? Суён сверкает таким взглядом, что Тэхён понимает, что этот вопрос был задан зря и у нее уже есть подготовленные аргументы. — Ну, во-первых, — она загибает один палец, — до этого вы морозились даже друг на друга посмотреть, а теперь вот как улыбаетесь. Ты даже мне так не улыбаешься. Во-вторых, Чонгук почему-то отказался ехать в Сокчо, хотя до этого соглашался… — Это потому что Сольхи-нуна не смогла выйти на смену, а кроме него некому, — пробует Тэхён слабо, и Суён указывает на него пальцем. — Я даже спрашивать не буду, откуда ты это знаешь. Но это еще ничего, в-третьих, Чонгук недавно спрашивал у меня, не встречаемся ли мы с тобой. Тэхён смотрит на нее с недоверием. — С чего это? Суён пожимает плечами. — Наверное, с того, что мы вместе ходили в кафе в его смену. И заходили вместе в кофейню… Хотя я думала, что все поймут, что мы не встречаемся — мы же заказали десерт на годовщину отношений, а все знают, что ты тут всего пару месяцев. — Хорошо, но с чего ты взяла, что он спрашивает это из-за меня? — спрашивает Тэхён, ощущая, как горят его уши. — Может, он запал на тебя и просто прощупывает почву… — Чонгук гей, Тэхён-а, — улыбается Суён. — С того и взяла. Тэхён немедленно теряет всякое желание обороняться, глядя на нее во все глаза. — Что? — Вообще-то, я не должна была тебе этого говорить, но я уже зачем-то рассказала Чонгуку про тебя, хоть и тоже не должна была — прости, но зато вы в равных условиях. — Он сам спросил? Суён прикрывает рот ладонью. — Все, больше ничего не скажу. — Нуна! — возмущается Тэхён. — Ты не можешь просто так выдать подробности моих сексуальных предпочтений, а потом молчать! — Если хочешь поговорить с кем-нибудь про свои сексуальные предпочтения, то можешь идти к Чонгуку, он наверняка поддержит разговор… — Суён-а, пиво еще осталось? — интересуется Тэри как ни в чем не бывало, появляясь из-за спины Суён. — И что там про сексуальные предпочтения? Надо сказать, Тэхён сбит с толку. Конечно, в самом начале у него возникали такие мысли: что Чонгук его сторонится из-за того, что он ему понравился — по принципу «если дергает за косичку, значит, влюбился». Тэхён эти мысли быстро отметал, потому что они делюзивные и совершенно нереалистичные. Но если судить по тому, что сказала Суён, они говорили об этом не сегодня и не вчера, а достаточно давно, чтобы дать ей повод для подозрений, но если Тэхён впервые по-человечески поговорил с ним только вчера… погодите-ка… Так или иначе, погрузиться в размышления у него не получается: его, брошенного на кухне в полном недоумении, подбирает Миджу, и он уже в привычном окружении немного поддатых девочек обсуждает с ними учебу, последние вышедшие дорамы и проблемы токсичной маскулинности — в общем, как всегда. Кто-то снова наполняет его опустевший стакан (по ощущениям, водки туда долили гораздо больше, чем было до этого), и они перекочевывают в тихую гостиную. На фоне до сих пор идет Гарри Поттер, но Тэхён не может опознать, какой фильм; дышать становится чуть легче, опять это мимолетное облегчение, говорящее о том, что Чонгук где-то поблизости. Потом кто-то из девочек собирается покурить (с обещаниями, что тщательно проветрятся и не будут пахнуть сигаретами), кто-то — выйти в туалет, и с ним остается только Миджу, которую, тем не менее, Ёнсон вскоре забирает на серьезный разговор. Тэхён остается один, в компании своей вишневой водки и играющего на фоне Гарри Поттера, которого он все же решает досмотреть. Стоит ему только приблизиться к дивану, как он сразу понимает, откуда чувствовал Чонгука — как в игре холодно-горячо: прохладно, теплее, еще теплее, горячо, и вот он становится у спинки дивана и наконец может сделать свободный вдох. Чонгук смотрит на него снизу вверх блестящими в отсветах от телевизора глазами. — У тебя на удивление обширные познания в дорамах, — говорит он. Тэхён фыркает, обходит диван, и Чонгук поджимает вытянутые ноги, чтобы он мог сесть рядом. — У меня огромное количество свободного времени, которое совершенно некуда девать, так что я могу похвастаться познаниями также в аниме и комиксах, можешь обращаться… Какая это часть, кстати? — Шестая, — чуть морщится Чонгук. — Не люблю ее. Слишком много несоответствий с книгой. Тэхён смотрит на него оценивающе. — Ты что, сидел тут все это время? — А что? — Чонгук пожимает плечами. — Я люблю Гарри Поттера. — И ты даже ничего не выпил? — Хён попросил зайти в больницу завтра с утра, так что нет. Такова взрослая жизнь — приходится брать на себя обязанности и ответственность. Тэхён дует губы. Он хотел поговорить с ним (хоть и понятия не имел, о чем), потому что атмосфера очень располагает и нет лишних ушей, но из них двоих пьян только он, а Чонгук, трезвый как стеклышко, смотрит на него и наверняка забавляется. Поэтому он для начала ставит стакан с выпивкой на журнальный столик и погружается в просмотр. Это успокаивает: он все еще захмелевший и расслабленный, с кухни и откуда-то сверху доносится гомон чужих разговоров и приглушенная музыка, а шестой фильм хоть ему тоже нравится меньше остальных, но все равно затягивает. И Чонгук рядом — теперь уже не так близко, но Тэхён все равно чувствует запах его парфюма и морского бриза… — У тебя же не было проблем с родителями вчера? — спрашивает Чонгук внезапно. Тэхён не рассказал ему про ситуацию со своими родителями по простой причине — постеснялся, но в общих чертах ситуация Чонгуку была понятна: нельзя, чтобы родители узнали, что он ночевал не дома. — Все в порядке, — отмахивается он. — Папа приехал раньше, а он более лояльный и согласился меня прикрыть. Наверное, только поэтому я сижу тут. — То есть? — Чонгук поднимает брови. — Если бы твоя мама приехала первой, то наказала бы тебя? Говорить об этом все еще неловко — он же почти совершеннолетний, состоявшийся мужчина, а его наказывают как какого-то десятилетку. Чонгук не выглядит так, словно хочет посмеяться (да и промилле в его крови говорят не волноваться), поэтому он доверяется: — Родителям приходится часто ездить в Сеул по работе, а мама всегда меня, ну, чересчур сильно опекала. Она оставляет меня одного только потому что я плохо переношу долгие поездки на машине и потому что я веду себя прилично. Если бы она узнала, что я провел ночь не дома, а не пойми с кем, то я бы не вышел из-под ее присмотра минимум до тридцати лет. Чонгук смотрит на него, приподняв бровь, и наконец уточняет: — Не пойми с кем? — Это не мои слова, — тут же оправдывается Тэхён. — Она доверяет только Чимину и Суён-нуне, потому что знакома с ними. Вряд ли она была бы в восторге, если бы я переночевал у них без ее разрешения, но это все равно не так катастрофично с ее точки зрения. — То есть, теоретически, мне нужно познакомиться с твоей мамой, чтобы с тобой зависать? Теперь он улыбается, и Тэхён чувствует, как его уши начинают теплеть. — Ну-у… Теоретически — да, а практически… — Значит, ты не стал бы знакомить свою маму со мной? — Не пойми меня неправильно, Чонгук, но ты выглядишь как криминальный элемент. Опять же не мои слова, но мама предупреждала, что я должен держаться подальше от таких парней, как ты. Чонгук фыркает. — Ого, звучит как оскорбление. — А еще она говорит, что я должен ложиться спать в десять и никогда не притрагиваться к алкоголю, так что… — Вот это да, я и не подозревал, какой ты бунтарь. Тэхён поджимает губы. — Ну давай, поиздевайся надо мной. — Извини, — хмыкает Чонгук. — А что ты собираешься делать, когда поступишь в универ? Тоже будешь держаться подальше от алкоголя и различных криминальных личностей? — Нет, — мотает головой Тэхён. — Я сбегу. К тому моменту мне уже исполнится девятнадцать, так что меня уже не получится удерживать силой. Чонгук смотрит на него внимательно, чуть склонив голову набок. — Будешь жить самостоятельно? — Да, а что? — Ты уверен, что у тебя получится? Всю жизнь под опекой и указаниями, куда шагнуть, что съесть, с кем дружить, а с кем нет. Ты ведь наверняка совершенно не привык к самостоятельности, разве я не прав? Тэхён хмурится. Слова грубоватые и слишком прямолинейные, но все же правдивые. Между ними с Чонгуком такая огромная разница — тот ведь работает еще со средней школы и заботится о себе сам, пока старший брат пропадает на работе, да и может положиться только на себя и свою мечту. И с другой стороны — Тэхён: сам не уверен в том, чего хочет, потому что все решения обычно принимались за него… — Может, это как с тем, чтобы учиться плавать, — предполагает он тихо. — Если я прыгну на большую глубину, то научусь плавать в экстренном порядке. А может и нет. Лучше уж так, чем гнить под гиперопекой до самого кризиса среднего возраста. Они молчат, глядя друг на друга и прерываемые только репликами из фильма, пока Чонгук не меняет положение, подперев голову рукой и подобравшись чуть поближе. — И куда бы ты сбежал? — Куда бы получилось поступить. Конечно, в идеале — в Сеул, потому что у меня там много знакомых и было бы у кого перекантоваться. Но я не придирчивый, можно было бы и куда-нибудь еще… — То есть, у тебя даже нет точного плана? Опять грубовато, но Тэхён его совсем не винит. — Пока что в моих планах не задохнуться и не умереть, — улыбается он. — Дальше уж как получится. Чонгук выглядит немного сконфуженным. — Извини. Я как-то постоянно про это забываю. — Да нет, все в порядке… — Тэ? — Дверь в гостиную распахивается и их обрывает звонкий голос Чимина. — Ты тут? Все в порядке? Тэхён выглядывает из-за спинки дивана и салютует ему, пока Чонгук специально сползает пониже, чтобы остаться незамеченным. — Да, все просто супер. Не волнуйся, просто захотел досмотреть фильм. Чимин окидывает всю гостиную взглядом, будто ищет еще кого-то, и наконец закрывает за собой дверь, удовлетворенно кивнув. Тэхён вопросительно смотрит на Чонгука. — У них с Суён какая-то нездоровая фиксация, — бормочет тот. — Каждый раз, когда они видят нас вместе, то слишком многое придумывают… Почему? Потому что мы с тобой одинаковой ориентации? Потому что они знают что-то, что не знаю я? И вообще, что это за «слишком многое», значит, есть и не «слишком»? Вслух он этого, конечно, не говорит. — То же самое, — фыркает он. Атмосфера откровенности рушится неловкостью, поэтому говорить про планы и про мечты уже как-то странно. — О! «Дары смерти» начались. Посмотрим? Чонгук не протестует, и они замолкают, устраиваясь поудобнее. Это все еще успокаивает: он немного протрезвел, но все еще чувствует теплую разморенность и расслабленность, от Чонгука все так же пахнет парфюмом и морским бризом, и дышится просто великолепно. Вот бы всегда так. Он засыпает где-то после пятнадцатой минуты — как выяснилось, просто рядом с Чонгуком очень хорошо спится.

***

— Он уехал где-то в три, сказал, что у него дела с утра. А ты даже не проснулся, хотя буквально заснул на нем. Но это было миленько, он сказал, что вы так смотрели обе части «Даров смерти», а это, на минуточку, где-то четыре с половиной часа… Привычная рутина с утра после вечеринки: сделать ингаляцию, выпить воды, чтобы промочить пересохшее горло, выслушать истории Чимина с вечера и умереть со стыда. — Прямо на нем? — уточняет он. — А то я же знаю, как ты любишь преувеличивать. — Поверь, тут даже преувеличивать не надо. Как вы вообще оказались там вместе? Я думал, ты смотрел фильм один… Тэхён стонет, убирая ингалятор обратно в рюкзак. — Может, хватит об этом? — просит он. — Очень интересно, конечно, но что еще произошло? Как оказалось, за пределами гостиной произошло немного драмы: Ёнсон позвонил ее парень и она бросила его прямо по телефону (вот и правильно, думает Тэхён, давно пора), после чего девочки решили подыскать ей более подходящую кандидатуру. Подыскали почему-то Чимина, но он доблестно отказался. Гонхи вышел в соседний круглосуточный за сигаретами, где встретил свою маму, Суджон выпила слишком много и потерялась на пути домой… — А Суён-нуна сказала, чтобы я поговорил с тобой, но если тебе неловко, то я могу переложить эту ответственность на нее. Тэхён обреченно вздыхает, скручиваясь в клубочек на диване и заматываясь в одеяло. Диванные подушки, кажется, все еще едва уловимо пахнут парфюмом и морской солью. — Мне не неловко. Я просто в недоумении по поводу того, что вы создали какой-то альянс с целью свести нас, когда на это буквально нет ни одной причины. — Есть, — протестует Чимин. — И какие же? Ну давай, просвети меня. Кроме того, что мы одной ориентации, потому что это как-то оскорбительно. Вы же не сводите всех натуралов в округе, потому что у них одинаковые предпочтения. — Дело не в этом, но я не собираюсь рассказывать тебе, потому что это не моя тайна и ты, может быть, как-нибудь сам узнаешь, — отвечает Чимин уклончиво. — Но мне просто интересно — что между вами произошло? — Ничего не произошло, — мотает головой Тэхён. — Честное слово. Мы просто немного поговорили, а потом я уснул. Я и не собирался к нему липнуть, ты же сам знаешь, что во сне я обнимаю все, что оказывается рядом… Совсем другой вопрос — почему Чонгук ему это позволил, но он старается на этом не зацикливаться. — А пока мы были в Сокчо? Тэхён замолкает, неуверенный в том, стоит ли раскрывать правду, и Чимин подозрительно прищуривается. — Ну… я забыл ключи. И из-за того, что никого из вас не было в городе, Чонгук предложил мне заночевать у него. Мы вроде поговорили и определились с тем, что он меня больше не ненавидит. — Боже мой. — Чимин прижимает руку к груди. — Так я и знал. — Честное слово, мы просто поговорили. — Тогда скажи мне честно, — говорит Чимин и присаживается на подлокотник дивана. — Он тебе хоть немного нравится? Тэхён смотрит на него во все глаза, удивленный неожиданным вопросом. Конечно, первой мыслью промелькнуло сказать твердое «нет» — какое-то негативное последействие, оставшееся еще с их неприятного знакомства. Но если подумать хорошенько, то вопрос и правда хороший — нравится ли? Да, Чонгук и правда привлекательный, этого у него не отнимешь, но Тэхён ведь совершенно не знает его как человека, учитывая то, что большую часть того времени, что они были знакомы, Чонгук вел себя не пойми как. Да, у него были на то причины, да, может вина частично лежала и на Тэхёне, но все же. С другой стороны, если верить словам нуны, то Чонгук отказался от поездки в Сокчо ради него, а еще буквально спас его, когда ему было некуда идти (ну и пару раз до этого уберег его от удушья, но это к делу не относится). Тем более, если Чимин и Суён знают то, чего не знает он, то ему нужно аккуратнее обращаться со словами. — Я думаю, — отвечает он осторожно. — Немного. Я все еще слишком плохо его знаю. Хотел бы узнать? Конечно. — Хорошо. — Чимин просто сияет, глядя на него. — Я не хочу настаивать или напирать, вы наверняка и без меня хорошо разберетесь, просто Чонгук попросил меня передать тебе, что хочет с тобой встретиться, вот и… — Что? — ахает Тэхён. — Почему ты раньше не сказал? — Все во имя драматичности, — разводит руками Чимин. — Я просто хотел убедиться в том, что ты тоже… ну… У Тэхёна от этого «тоже» внутри что-то замирает.