Полтора часа на любовь

      Серые тучи, нависающие над городом, затянули всё небо в своём спокойном полумраке. Благодаря прохладному ветерку, гуляющему по одиночным уголкам тихих переулков, верхушки деревьев покачивались то влево, то вправо, наклоняя нависшую от обилия листьев крону всё ниже и ниже, касаясь щекочущих трав. Дождь закончился, оставляя за собой душистую влагу на зернистой поверхности дремлющей земли. Теперь на горизонте должно проявиться ласковое солнце, но из-за туч сегодняшним утром девушкам придётся проснуться не от щекочущих лучей, пронзающих их комнату, а от трепетного рёва грома где-то вдалеке, за просторами стеклянных оков старого помещения. Костья переворачивается с одного бока на другой, открывает свои тяжёлые веки и сонливо зевает. Она преподносит ладони рук к лицу и проводит ими линию от лба к подбородку, сжимает в кулаки и протирает глаза. Левую руку начинает неприятно покалывать болезненными ощущениями, словно от острой иглы, отчего девушка бодрится в разы быстрее. — Сука, — проносится в голове Костьи, и она приподнимает свой податливый корпус вверх, аккуратно свесив ноги с края кровати.       Каждое её движение сопровождается противным скрипом старой дряхлой мебели, из-за которого девушка неосознанно морщится, шмыгая курносым носиком и взметая тот вверх. Взгляд только что проснувшейся Купер падает на настольные часы, располагавшихся на рядом стоящей тумбе, время на циферблате которых было 11:17. Девушка ещё раз протирает свои сонные глаза, чтобы удостовериться, что ей не кажется, и она не ошиблась. С уст слетел протяжный недовольный стон, больше похожий на мычание. Девушка приподнялась и толкнула спящую подругу в плечо, но та не откликнулась, продолжая утопать в обилиях сонного богатства. Костья повторила свои действия ещё пару раз, и осознавая, что Диана не собирается просыпаться, решила пустить в дело иные попытки достучаться до дремлющей девушки. — Вставай подруга, — темноволосая села напротив соседней койки и, ухватившись за товарищеское плечо, резко перевернула Диану на спину. Протирая свои сонные глаза, блондинка наконец соизволила открыла свои веки. — Мы проспали, — безэмоционально произнесла Костья и села на край своей кровати. — Думаешь сильно влетит? — Диана поднялась с койки и подошла к окну, из которого было прекрасно видно, как младшие ребята из второго корпуса гуляли по территории детского дома. — Мы же проспали всего на пару часов, подумаешь. — Ну да, не думаю, что нам за это что-то будет, — Костья резко замолкает. Её взгляд устремлён на стену напротив, где демонстрационно висел график ежедневного дежурства воспитателей. — А нет, нам, похоже, пиздец. Сегодня понедельник, че-е-рт! — Купер откидывается назад, на кровать, и закрывает лицо вспотевшими ладонями. В голове уже рисуются не самого лучшего рода картинки богатого воображения, как девушек укоризненно отчитывают на виду своих товарищей, бесстыдно тычущих в тех указательные пальцы. — Придумаем по ситуации, Кость, — Диана тяжко вздыхает и, подходя к старой двери, проворачивает ключ в скважине, дабы услышать долгожданный скрип деревянной безделушки.       Девушки покидают свою комнату и направляются сразу в столовую, находящуюся на первом этаже. Останавливаясь у входа, девушки переглядываются — никого рядом нет. На дверях столовой висит новый бланк за сегодняшний день. Каждый подросток, присутствующий на трапезе, обязан был расписаться. Несложно догадаться, что из предложенного списка висели только две пустующие фамилии, обладательницы которых утопали в нотках дремоты. — Ты думаешь о том же, что и я? — улыбается Диана и достает из кармана ручку, предварительно захватившую из комнаты. — Резче, Дин, — оглядываясь по сторонам, говорит Костья.       Девушки оставляют свою долгожданную подпись и скрываются с места происшествия незамеченными. Но ничего так гладко не обходится им с рук. Только не тут, не в этом проклятом детском доме. Девушки не могут остаться безнаказанными. Диана первая выворачивает из-за угла на лестницу, взглядами сталкиваясь с дежурным воспитателем. В голову светловолосой не приходит ничего умнее, как сделать рывок назад, тем самым отталкивая Костью за собой, разворачиваясь в попытках убежать с места приступления, но все спонтанные планы девушек грандиозно рушатся, оставляя за собой следы свежего праха. Воспитатель хватает хрупкую девушку за руку и впечатывает в стену. — Высыпаетесь с Купер перед началом учебного года? — усмехнулась женщина. Она была сильнее, выше и по телосложению крупнее, чем Кулакова. — Так мы и не специально, — начала оправдываться Диана, пытаясь оттолкнуть тяжеловесную женщину, явно преобладающей в физической силе, от себя. — А где же твоя подружка, — светловолосая женщина заглянула за угол и увидела тщетно скрывавшуюся за стенами фигуру Костьи, — действительно, зачем спрашивать, если вы всегда вместе, — пожилая женщина усмехается и отпускает руку Кулаковой. — Можете только порадоваться, что утром дежурила не я, и вас не записали, как отсутствующих. Отметьтесь в столовой и всё, — произносит воспитательница, в голосе которой слышны нотки ярого недовольства. Она очень не хотела, чтобы девушки так легко отделались и вышли сухими из воды, тем самым запудрив мозги другим работникам этого гиблого места. — А завтрак? — влезла Костья. — О чём ты, Костья? — съязвила светловолосая женщина, — Проспали, значит ждите обеда. — Че угараете? — возмущение шатенки было понятно — она голодна, и не намеревается вот так просто опускать данное происшествие, — я есть хочу. — Купер, — воспитательница, имя которой Полина, ненавидела, когда с ней общаются подобным грубым тоном, хамят или передразнивают, — не забывай, что просто вычеркнуть тебя из списка мне ничего не стоит. Радуйся, что Екатерина не донесла об этом директору, и что я разрешаю тебе есть. — Больно надо, — выпаливает шатенка. Её тело разворачивается на сто восемьдесят градусов, и она неспеша начинает уходить. — Как скажешь, — усмехается Полина, и вместе с ней, наряду с Дианой, девушки следуют за Купер.       Татуированная залетает в комнату, которую, к сожалению, в какие-то моменты, делит ещё и с Дианой, громко хлопая входной дверью прямо перед носом бедной соседки. Девушка прекрасно понимает агрессию и злость со стороны Костьи, пускай, их характеры кардинально отличаются. Если Диана мягкий и добрый человек, которого трудно вывести на открытый конфликт в трезвом состоянии, да и постоять за себя перед воспитателями ей крайне трудно, то дела с Костьей обстоят куда хуже. Шатенке, всё время находящейся в интернате, приходилось не раз грубить воспитателям. Благодаря своим пылким эмоциями, как-то раз произошёл весьма неловкий инцидент, повлёкший за собой натянутые отношения с Полиной- их главной воспитательницей. Купер полгода назад специально подставила подножку старшей няне на лестнице, не задумываясь о последствиях. Бедная и несчастная женщина, над которой довелось поиздеваться самой Купер, упала, разбив себе голову. Она пролежала три с половиной месяца в больнице и месяц восстанавливалась после масштабного инцидента, недавно решаясь вновь выйти на работу. Как же сильно ликовала Костья, когда узнала, что почти полгода не будет видеть это мерзкое лицо, слышать повышенный голос женщины и уж точно не скрываться ночью от неё, докуривая сигарету у запасного выхода.       Диана вошла в комнату и бесшумно прикрыла за собой дверь. Она присела рядом с Костьей, которая обхватив руками голову, сидела на кровати. Виски неприятно тянуло, дыхание и сердцебиение стало учащенным. Костья сжимала свои короткие локоны волос, слегка оттягивая их вперёд. Физическая боль хоть немного успокаивала девушку. — Хорош тебе, — толкая темноволосую в плечо локтем, произнесла Диана. Её взгляд был устремлен на свою кровать, что стояла буквально напротив. Невзначай пересохшие от недостатка влаги губы расплылись в улыбке, после чего девушка запрокинула голову назад и тихо рассмеялась. — Ты чего? — Костья отвлеклась от собственных мыслей, которые погружали девушку в транс, выкидывая её из реальности. — Помнишь, как она ёбнулась? — продолжала смеяться Диана, опираясь руками на койку. Серьезное выражение лица Купер, по которому ещё недавно можно было понять, сколько злости бушует внутри девушки, сменилось яркими тёплыми эмоциями. Язык скользнул между губ, которые расплылись в улыбке, и Костья рассмеялась вместе с подругой. — Знаешь, ты иногда такая злая, что тебя просто невозможно успокоить, — Диана резко замолчала, повернув голову в сторону своей подруги, — ты мечешься, как сумасшедшая. Иногда я думаю, что ты, блять, убьёшь кого-нибудь. А вот сейчас, достаточно было вспомнить что-то смешное и ты уже весёлая. Как это работает, Кас? — Сам не знаю, — Костья взглянула на стол и удивлённо шмыгнула. — Паспорта? — девушка дотянулась одной рукой до стола и схватила два документа. Она открыла первый документ, что принадлежал сидящей девушке напротив. Протянув его подруге, Купер принялась нащупывать свое ладонью другой. Спустя пару секунд официальная бумажка красовалась в татуированных руках, что беззаботно перелистывали странички содержимого. — Уже скоро будет, как два года этой фотке, — косо посматривая на фотографию в паспорте Костьи, произнесла Диана. Купер резко закрыла корочку и кинула его на стол. — Да похуй, честно. — Я в смысле, что ты кардинально поменялся. Ты, типа, похудел… И эти татухи, ну знаешь, благодаря ним ты круче выглядишь что ли, — Кулакова никогда не умела излагать свои мысли красиво. — За два года-то я и правда стал пиздатым, — усмехнулась Костья, прислонившись поясницей к подоконнику.

***

      Костья вертела в руках фотоаппарат, чтобы лучше рассмотреть каждую деталь. Подобные вещи она держала в руках нечасто, ведь в их семье попросту не было достаточной суммы денег, чтобы баловать себя дорогими подарками, да и друзей у Костьи не было, чтоб увидеть что-то похожее на дорогую вещь. Район, в котором росла Купер, никогда не отличался шикарными видами и дружелюбными жильцами. Наоборот — Костья не помнит ни одного дня без ругани, вечно пьяных или чего хуже обкуренных соседей; без рукоприкладства брата и его вечно назойливых друзей; постоянного крика маленькой девочки с этажа ниже, всего на год помладше Купер. Девушка, ещё будучи ребёнком не любила общаться с кем-либо, кроме брата, поэтому ожидая Стаса с работы, маленькая девочка могла найти себе сама занятие в пустующей, скромной квартире.       Нажав на кнопку «включение» на фотоаппарате, девушка тут же перешла ко снимкам, которые были уже сделаны на аппаратуру до её ведома. Если б Купер не забрала фотоаппарат у вечно невнимательной Надежды, то, может быть, сейчас не сидела с ним в руках, разглядывая снимки Нади и её семьи. — Счастливые, — думает Купер и шмыгает носом.       Девушка сама не заметила, как глаза наполнились слезами, а внутри всё заболело. Тысяча маленьких осколков разбилось внутри темноволосой, она больше никогда не подпустит к себе никого так близко, как брата однажды. Это была самая огромная ошибка. Костья боялась привязываться к людям, поэтому старалась со всеми поддерживать отношение «привет — пока» и не больше. Диана была лишь исключением, но блондинка всё равно не такой близкий человек для Купер, как она сама.       Диана вышла из комнаты ещё полчаса назад, но куда, так и не сообщила Костье, да и если быть честными, то Купер не было до этого никакого дела, ей абсолютно всё равно где её соседка в данный момент. Просмотрев все тринадцать снимков с семьей Нади, девушка отмотала пленку обратно и начала заново листать снимки, но уже не для повторного просмотра, а для того, чтобы очистить место на карте. Она удаляли снимки Нади с семьёй. — Мой фотоаппарат, — пронеслось в голове у Костьи.       Всё, что когда-либо оказывалось в руках девушки, иногда само, а бывало целенаправленно забирая, автоматически становилось её по праву. На девушку не раз жаловались дети из младшего корпуса, когда она отбирала у них интересные вещички. Ими часто становились телефоны, колонки, различные побрякушки и конечно же то, перед чем Купер никак не могла устоять — сигареты. Если девушка видела пачку, то моментально забирала увиденное к себе в карман, аргументируя это тем, что если кто-то расскажет об этом воспитателям, то Костья, в свою очередь, тут же доложит, что они курят. Выговор за воровство будет не таким ужасным, как за курение, а особенно у второго корпуса. Воспитатели, конечно же догадывались, что подростки из третьего корпуса курят, может даже проносят алкоголь и распивают его прямо в детском доме, но догадываться и поймать с поличным — это две разные вещи.       Подростки часто покидали территорию детского дома в выходные, уезжали к родственникам, и благодаря этому успешно проносили при возращении спиртные напитки и сигареты. По рассказам самых старших, семнадцатилетних ребят, в данное учреждение протаскивали и запрещенные препараты — наркотики. Имена этих ребят не знают, как и случаи в подробностях, поэтому верить в данные истории не стоило.       Костья подошла к окну и, облокотившись на белоснежный подоконник, на котором она часто проводила бессонные ночи, нажала на кнопку, после которой последовал тихий звук щелчка работающего фотоаппарата. Купер открыла плёнку и посмотрела сделанный снимок, на котором можно было заметить серость и тусклость Детского дома №32. Ржавые качели и поблёкшая, обшарпанная от старости краска на горке, сломанные беседки и уже не такие яркие рисунки солнышка и цветочков на задней, кирпичной стене интерната. Дождливая погода придавала этому месту особую атмосферу грусти и тоски. — Получается? — неожиданно спросила Диана, разбавляя гробовую тишину в комнате. Костья вздрогнула и резко обернулась. — Сука, напугала, — девушка вздохнула и обернулась обратно, продолжая делать снимки, — ну да, получается. — Ты думал, что это воспиталки? — усмехнулась светловолосая и приземлила свою пятую точку на кровать. Она достала из кармана спортивных штанов мобильный телефон. — Воспиталки или Надя, — Купер преподнесла фотоаппарат к своему лицу, прижимая его к груди. Подобным образом было удобнее смотреть недавно сделанные фотографии. — Она скоро узнает комнату, в которой мы живём, блять. — Не думаю, что у неё хватит смелости попросить фотик обратно, — Диана проверила все социальные сети в телефоне и, не заметив ничего интересного, положила его под подушку. — А воспиталкам нажаловаться всегда хватит, — Купер села рядом с подругой, протягивая той фотоаппарат, — на, смотри. — Я не рублю в этом фишку, но выглядит пиздато, — просмотрев несколько снимков, ответила Кулакова, — была бы погода лучше, было бы ещё пизже, вот честно. — За территорией будет классно, — сказала Костья, прожигая взглядом стену напротив. — Фотик вроде нехуёвый, ночью будет даже фоткать, поэтому стоит попробовать. — Стой, о чём ты? — кладя аппаратуру между своих и Костьиных ног, спросила светловолосая девушка. Она примерно накидала уже мысли у себя в голове, но верить в то, что Купер предложит ей сбежать, Кулакова не могла. — Ну не глупи, Дин, — закатив глаза на мгновенье, показывая своё недовольство, Каспер продолжила, — сбежать нам надо отсюда и желательно побыстрее. — Это все круто, конечно, Кость, но выйдя за забор, куда мы пойдём? У меня из родственников никого, так что переночевать, думаю, будет негде. А твой брат… — девушка замолчала. — Если мы правда ничего не придумаем, то можно и к нему. Одну ночь под одной крышей с ним я выдержу, — Костья убрала фотоаппарат под кровать, чтобы никто из посторонних глаз не нашел его. — Я подумаю, потом тебе план расскажу, но если че, ты согласна? — Несомненно, но главное, чтобы всё было продумано на несколько шагов вперёд. Сколько тебе понадобится времени на обработку грандиозного плана? — До ночи хватит, как раз перед первым перекуром нашим, — Кулакова кивнула головой в знак согласия, поднялась с кровати и вышла из комнаты.

***

       Костья приоткрыла створку окна и, выглянув из небольшого обрамления, прикурила сигарету. Сизый дым стремительно улетучивался вверх. Ветер к ночи почти что стих, поэтому, как вчера, комната не пропахнет. Выдыхая серые клубки дыма, Купер перевела взгляд на Диану. Невозмущённое выражение лица расслабленного тела расположилось на кровати, облокотившись спиной на прохладную стену. — Че насчет плана? — шёпотом спросила Диана. Ночью в тишине было слышно всё до единого шороха, поэтому им нужно было быть очень осторожными, чтобы не спалить план лишним ушам. — Сейчас, погоди, — тихо ответила Каспер и сделала последнюю тягу. Сигарета тлела, оставляя половину себя целой. Девушки поменялись местами, и тут же Каспер продолжила, — я хочу сбежать завтра, когда на дежурство выйдет Катя, и, если всё пойдет, как я предположил, то всё будет ахуенно. Меня не поймают. — Ты хочешь один сбежать, а как же я? — Блять, не навсегда, Дин. Типа, я хочу сбежать лишь на несколько часов ночью, узнать, куда нам примерно идти и как не наткнуться на легавых, понимаешь? — Купер не смотрела подруге в глаза. В данный момент столь откровенный жест считался неуместным по мнению девушки. — Вдвоём это сделать легче, мне кажется. — Да ясен хуй, что да, легче, но ты подумала о том, как мы вернёмся, и кто прикроет наши задницы? — Кулакова закрыла окно и села на свой койку, рядом с Костьей. — То есть, это я должна тебя прикрыть? — А если пожалуйста, малыш, — быстро пробормотала шатенка, не замечая, какое последнее слово выбилось из её уст. — Че ты сказала, малыш, блять? — повысила голос Кулакова. — А, ой, — татуированная девушка рассмеялась. Она, ради собственного веселья, так называла младших ей девочек в детском доме, но так никогда и не могла аргументировать, в чем заключалось то самое веселье. Влюблять в себя тринадцатилетних девочек из своего корпуса, вот что однозначно любила Костья, но она и сама того не понимала. Да и те девочки не понимали, что им начинает нравится не настоящая Костья, а именно жгучий брюнет Костя Купер. — Завтра в два часа ночи, когда все двери запрут, я вылезу через окно на первом этаже у лестницы запасного выхода, прошмыгну меж камерами и перелезу забор, а там уже сделаю тебе прозвон. — Идеально, блять, — Кулакова откинулась назад и закрыла глаза. — И тебе спокойной ночи, Дин, — Купер поднялась и легла на свою кровать.       Темноволосая девушка завела будильник на мобильнике и положила его под подушку. Укрывая тело тёплым пледом, Купер быстро заснула.