Poisoned Dreams

Дилюк не знал, что ему делать. Он мог только ждать, когда Кэйя перестанет кашлять, и стоять у порога гостевой, ровно как Кэйя несколько минут назад. Все его инстинкты кричали ему, чтобы он подошел к Кэйе, но он знал… что он не мог этого сделать. Нельзя, чтобы они оба вдохнули яд. Он был обязан оставаться в состоянии позаботиться о Кэйе и помочь ему пройти через грядущее испытание. Наконец-то. Наконец-то Кэйя перестал кашлять. Он поднялся на ноги. Затем он отсоединил свой глаз бога от ночных штанов и положил его на стол. Далее, он закатал одну из штанин и избавился от спрятанного под ней ножа. После последовал неразорванный рукав, где также находился нож. Дилюк точно не увидел, откуда тот вытащил третий нож. На этот раз он не стал класть его сразу на стол, а вместо этого воспользовался им, чтобы… это выглядело, как будто он что-то вырезал из воротника своей ночной рубашки, и это что-то упало на пол перед его ногами. Дилюк не понимал, к чему это было, но он был больше отвлечен тем фактом, что Кэйя, судя по всему, спал с четырьмя ножами на теле, если включить еще тот, которым он разрезал ботинок Дилюка. Дилюк едва сдерживал себя, чтобы не задавать глупых вопросов в духе «ты в порядке?». Эти слова все вертелись у него на языке, но он бы почувствовал себя полным дураком, если бы озвучил их. Потому что в настоящий момент Кэйя мог быть вполне в порядке, но уже очень скоро все изменится. — Нам надо добраться до собора. Или до лазарета ордена. Он ближе– — Нет. Сомневаюсь, что у нас есть столько времени, — сказал ему Кэйя. Он жестом попросил Дилюка отступить дальше в коридор. Дилюк послушался, но оставался достаточно близко, чтобы держать Кэйю в радиусе своего взгляда. — Я честно не знаю, насколько это будет плохо или как долго продлится, — продолжил Кэйя. — Но целитель ничего не сможет сделать со мной, и ты это знаешь. Это было не совсем правдой. Возможно, целители были не в состоянии вывести яд из его организма, так как у них не было в этом опыта, но они вполне могли удержать его по эту сторону врат Селестии в случае, если яд, допустим, вызовет остановку сердца или начнет наносить внутренние повреждения… хотя Дилюк мог быть неправ, если речь заходила о повреждениях внутри черепа. Большинство целителей отказывались применять свою магию внутри головы людей. — Сомневаюсь, что яд убьет меня. Не думаю, что я вдохнул слишком много. Я пережду здесь. Встретимся в гостиной. Я хочу попробовать сначала умыться… уберу его с себя как можно больше. Дилюк боялся оставить Кэйю даже на минуту, но все же кивнул. Он направился вниз, в гостиную, где ожидал своего брата. Кэйя спустился по лестнице уже через минуту. Судя по его виду, он просто облил себя водой и, возможно, потер лицо. Сколько бы перетертого в пыль отравителя снов не осело на нем, он определенно теперь был разведен и частично нейтрализован водой… и более не способен подняться в воздух – осознал Дилюк. Опять Кэйя беспокоился за него. Пока еще двигаясь нормально, Кэйя подошел к полкам и активировал какой-то скрытый механизм позади статуи совы. Полка зашевелилась, раскрывая проход с узкой лестницей позади нее, и Кэйя направился по ней вниз, жестом призывая Дилюка следовать за ним. Дилюк так и сделал, придерживая возникшие многочисленные вопросы при себе. Позже у них еще будет время на это… он надеялся. Оказалось, что подвал Кэйи был некой мастерской. Дилюк увидел оборудование для дистилляции и колбы, алхимический станок и полки с ингредиентами, многие из которых были помечены символом черепа – ясным и универсальным знаком опасности. Интересно, пускал ли Кэйя сюда Кли. Опустив опасные ингредиенты, помещение казалось вполне обыкновенной мастерской без особых причин прятать ее… но так было до тех пор, пока Кэйя не подошел ко второй секретной двери и провел Дилюка в другую секретную комнату с прикрученным к полу стулом. — У тебя в подвале есть комната пыток? — не выдержав, спросил он с недоверием. — Это комната допросов, — сухо поправил Кэйя, как будто это не было одним и тем же, и, взяв несколько мотков веревки с крюка на стене, передал их Дилюку. — Знаешь, не только ты со своим приятелем допрашиваете агентов ордена Бездны время от времени. Пока вы разбирались с Ужасом Бури, я– Кэйя внезапно пошатнулся. Дилюк схватил его, прежде чем он успел бы упасть. — Кэйя? — Голова кружится, — прошептал Кэйя; а Дилюк гадал, это его воображение, или лицо Кэйи стремительно бледнело. — Думаю, начинается. — Черт. — Привяжи меня к стулу, — сказал Кэйя и уселся на него своими собственными силами, хотя он чуть ли не свалился прямо на него. — Крепко. Руки, ноги, вокруг груди… Не знаю, буду ли я агрессивен. Лучше не рисковать. В книге говорилось, что он вызывает галлюцинации. Я могу не узнать тебя. Дилюку это не нравилось. Нет, не так, он это ненавидел… но он осознавал необходимость таких мер. Поэтому он подчинился Кэйе и начал привязывать своего брата к стулу. — Не приводи сюда никого, — сказал Кэйя с оттенком мольбы в голосе. — Я не знаю, что буду говорить. — Хорошо, — сказал ему Дилюк. Кэйя мог ненарочно раскрыть детали своего прошлого. Это вероятно основная причина, по которой он хотел переждать это здесь, в своем доме. Хотя он также оказался прав в том, что у них не было достаточно времени для того, чтобы добраться до собора или лазарета ордена. Встретить приступ на улицах города было бы совсем ужасно. Кэйя закрыл свой глаз и ждал, когда Дилюк закончит с веревками. Дилюк проверил, что хорошо выполнил свою часть работы. Чем меньше Кэйя мог двигаться, тем меньше он мог навредить себе… по крайней мере, он надеялся на это. Он дважды проверил свои узлы, чтобы убедиться, что каждый из них был завязан должным образом, и затем, наконец, закончил с этим и отступил назад. — Что теперь? — спросил он, хоть и не был уверен, что осталось много вещей, которые он мог сделать, чтобы подготовиться к грядущему. Кэйя открыл свой глаз. Его звездчатый зрачок оказался неестественно расширенным, а вены вокруг его глаз стремительно темнели. — Теперь иди наверх, — сказал он Дилюку. — И попробуй уснуть, если сможешь. Держись подальше от гостевой. Воспользуйся моей кроватью, если хочешь, или кушеткой. Дилюк в недоумении уставился на него и отрицательно помотал своей головой. — Я не оставлю тебя, Кэйя. — Закрой двери, когда будешь уходить. Не волнуйся, она звуконепроницаема. — Я сказал, я не оставлю тебя, — повторил Дилюк. — Для тебя нет причин оставаться здесь. — Достаточно того, что я не хочу, чтобы ты проходил через это один. Кэйя быстро заморгал своим глазом и уставился на Дилюка со странным выражением на своем лице. — Пожалуйста, уйди? — Нет. — Я не хочу, чтобы ты видел это. — Я это понимаю, но я не могу оставить тебя одного. Дилюк не хотел вернуться и обнаружить, что Кэйя откусил свой язык. Но он не мог сказать об этом Кэйе, потому что не хотел вкладывать эту идею в его голову. Он также хотел быть здесь на случай, если у Кэйи начнутся какие-либо опасные побочные эффекты. Если сердце Кэйи вдруг остановится, Дилюк может попробовать возобновить его работу непрямым массажем. Если он вдруг перестанет дышать, Дилюк знал, как делать искусственное дыхание… а если не окажется ничего, что он смог бы сделать для спасения Кэйи, то тогда он хотя бы будет рядом, и Кэйе не придется умирать в одиночестве. Он столь многим обязан своему брату. — Прошу… ты должен уйти. Всего на мгновение Дилюк вышел в другую комнату, чтобы взять себе стул. Он принес его обратно и сел на него. — Что ты здесь делаешь? Убирайся отсюда! — сорвался Кэйя. — Я остаюсь с тобой. — Нет! Уходи! Убирайся отсюда! Ты должен уйти! — на этот раз в голосе Кэйи появились отчаянные нотки. Дилюк только потряс головой, не желая спорить. — Пожалуйста… Кэйя склонил голову и рвано выдохнул. Затем он снова заговорил, и Дилюк наверное никогда не слышал, чтобы Кэйя ранее звучал настолько убитым горем. — Ты, должно быть, ненавидишь меня, — сказал он, и его голос был едва громче шепота. — Поэтому ты не слушаешь своего старшего брата? — Ты мне не старший брат. Черт возьми. Дилюк сразу возненавидел себя за свои слова, стоило им покинуть его рот, но это был инстинкт. Они никогда не знали, кто из них был старше. Кэйя думал, что он. Дилюк же был уверен, что это он сам. Раньше они обычно звали друг друга просто «брат». «Старший брат» использовалось для того, чтобы спровоцировать реакцию другого… и Дилюку не следовало попадать в эту ловушку. Ему следовало отреагировать на другую часть фразы Кэйи и сказать ему, что он не ненавидел его. Кэйя издал звук, пугающе похожий на всхлип, и Дилюк почувствовал, как все его нервы разом напряглись, потому что Кэйя не плакал. Он никогда не видел или не слышал, чтобы Кэйя плакал. — Прости меня, — быстро сказал Дилюк. — Я не имел в виду, что– — Знаешь, я пытался спасти тебя. Непоследовательность его слов сбила Дилюка с толку. — Что? — Когда в наш дом пришли плохие люди… — Кэйя уставился на него с выражением, которое можно было назвать столь искренним… если бы не застывшая в нем скорбь. — Если бы я смог убить их больше… если бы у меня не закончились стрелы… если бы я не дал им схватить меня… Дилюк разинул рот, как только до него дошло, о чем только что говорил Кэйя. — Они ударили меня головой о камень… я просто… не мог подняться, — сказал ему Кэйя. — Я пытался. Очень сильно, но тело не слушалось меня… Я как будто спал с открытыми глазами. Я не мог пошевелиться. Не мог остановить их. Мне так жаль. Мне не удалось спасти тебя. И маму. И ребенка, — голос Кэйи сорвался. — Это моя вина. Ему даже не было суждено родиться. — Ох, Семеро… — Дилюку оставалось только в ужасе смотреть. — Кэйя… — А они смеялись… все не переставали смеяться. Даже когда мама кричала, пока они вырезали младенца из– Нет! НЕТ! — Кэйя резко дернулся, и если бы он не был привязан к стулу, он бы уже лежал на полу. — Не трогайте ее! Не трогайте ее, у нее будет ребенок, остановитесь, ОСТАНОВИТЕСЬ! НЕ ТРОГАЙТЕ ЕЕ! СТОЙТЕ! — Кэйя… тебя там нет, — сказал ему Дилюк; он не знал, что делать или что сказать, ничто и никогда не готовило его к чему-то даже отдаленно похожему на происходящее. — Тебя уже там нет. Ты в безопасности. Ты в Мондштадте. Кэйя, посмотри на меня… Его голос привлек внимание Кэйи. — Ты должен убираться отсюда, — сказал ему Кэйя. — Прошу… беги… — Тебя там нет, Кэйя, — сказал как можно более утешительно Дилюк. Взгляд Кэйи упал в пол. — Я молился, чтобы ты не ненавидел меня. Что ты не умер, ненавидя меня… но, конечно, ты ненавидишь меня… Конечно… — Нет, — Дилюк схватил Кэйю за плечо, прежде чем он успел подумать, что его прикосновение к брату могло принести больше вреда, чем пользы. — Твой младший брат никогда не ненавидел тебя, Кэйя. Обещаю тебе это. То, что случилось, не было твоей виной. Кэйя уставился на Дилюка с чем-то похожим на удивление. Дилюку потребовалась вся сила воли, чтобы не отпрянуть в ужасе как от вида слез в глазе Кэйи, так и от вида того, как отравитель снов окрасил вены вокруг его глаз в черный. Это было похоже на узор паутины, нарисованный на лице. Паутина… или разбитое стекло. Кэйя моргнул, и слезы покатились из его глаз. Дилюк нырнул свободной рукой в свой карман в поисках платка. Если бы он был в своей собственной одежде, то он бы нашел его – слуги клали носовой платок даже в его ночную одежду. Но у Кэйи не было слуг, которые бы убедились, что он никогда бы не оказался без платка. Поэтому Дилюк ничего не нашел. Не важно. Он осторожно вытер слезы брата своим рукавом. На секунду он посмел подумать, что возможно худшее уже позади, и если он сможет просто продержать Кэйю в спокойствии, то он будет в порядке. Но затем Кэйя раскрыл свой рот. — Дилюк? — Ага. Это я. На лице Кэйи появилась почти ехидная усмешка. — Собираешься убить меня? Дилюк замер, а потом убрал свою руку. — Давай. Покончи с этим. — Я не собираюсь убивать тебя, Кэйя. Кэйя скверно рассмеялся. — Просто покончи с этим, черт тебя возьми! Не играй со мной! На это Дилюк ничего не ответил. Он не знал, что сказать. Кэйя дернулся против своих оков. Когда он снова заговорил, его слова звучали несколько невнятно: — Проклятье, не шути со мной! Ты не можешь оставить меня так! Посмотри, что ты сделал с моими чертовыми руками! Они никогда полностью не исцелятся! Просто покончи с этим, черт побери! Взгляд Дилюка соскользнул к рукам Кэйи. Сейчас они сжимали края подлокотников стула ладонями вниз, так что он не видел шрамов, которые он оставил, однако он видел большой палец левой руки Кэйи… тот, у которого отсутствовал ноготь. — Ты знаешь, кто я. Ты не можешь позволить мне жить. Останешься ты с рыцарями или нет, твоя драгоценная честь не позволит тебе терпеть предателя в их рядах. Конечно, я должен быть на их стороне, чтобы в конце предать их, но я никогда не был на их стороне. Как и на твоей, — Кэйя резко засмеялся. — Разве не видишь? Я птенец кукушки. Только благодаря лени я так и не вытолкнул тебя из гнезда. Но знаешь что? Прямо перед тем, как кукушка умрет, она сходит с ума. Отчаянно бьет крыльями обо все и вся, ломая собственные кости… и любая другая птица, что окажется слишком близко, это лишь сопутствующая жертва. Ты действительно хочешь оставить меня так и рисковать, что я поступлю точно так же с тобой, Сова? — Ты не кукушка. Ты мой брат. Это заткнуло Кэйю. Хотя бы на мгновение. Пусть под воздействием яда, в ловушке его худших воспоминаний, но Дилюк наконец объявил его снова своим братом, чтобы достучаться до него. — Брат… да. Мы были братьями. Ты был моим вторым шансом, — голос Кэйи дрожал. — Я думал, что может… может, ты бы понял. Может, ты бы простил меня… но нет, ты меня не простил. Ты меня обжег. — Мне не стоило этого делать. Я был совершенно неправ. — Я заслужил это. — Нет, это не так. — Пожалуйста… просто покончи с этим. Если не ты, то это будет мой отец, когда он вернется за мной. Потому что я не… Я сделал свой выбор, — Кэйя закрыл свой глаз. — Ты выбрал меня и Мондштадт. Прости, что я не увидел это тогда, — Дилюк положил руку на голову Кэйи, стараясь немного утешить его. — Если твой отец когда-либо вернется, мы позаботимся о нем вместе. — Нет. Не хочу видеть его рядом с тобой, — тон Кэйи снова окрасился ужасом: — Бери Кли и уходи. Быстро. Дилюк вздрогнул, осознавая, что своими словами он только что пустил весь этот кошмар с галлюцинациями на второй круг. — Его здесь нет, Кэйя. — Пожалуйста, просто забери ее отсюда! Прошу! Если тебе когда-либо было не наплевать на меня, прошу, возьми Кли… ах… ах… — Кэйя?! Кэйя резко упал на связывающие его веревки и начал задыхаться. Из его горла вырвался пугающий дребезжащий звук. — Кэйя? Поговори со мной. — Не могу… дышать… не могу… не… — Можешь, — сказал ему Дилюк; быть может, это неправильно, но он не знал, что еще сказать ему. — Просто… просто делай вдох и выдох. Медленно, если нужно. Да, медленно возможно лучше. Это были долгие и мучительные несколько минут, пока Кэйя пытался восстановить дыхание. Дилюк старался его поддерживать, но не был уверен, что Кэйя вообще слышал его сейчас. В какой-то момент Дилюк прижал руку к горлу Кэйи, чтобы пощупать пульс, и вздрогнул, поняв, что тот скакал абсолютно бесконтрольно и намного быстрее, чем дóлжно у любого человека. — Слишком… много… дыма, — наконец сказал Кэйя, когда худшая часть панической атаки оказалась позади. — Нужно… найти… быстро. — Все нормально. Здесь нет дыма. Ты в порядке. — Дилюк… — Я здесь. —Подо…жди. Пытаюсь… понять… как вытащить… тебя… отсюда, — сказал ему Кэйя. Дилюк уже не заботился о том, чтобы спрашивать «что?». Кэйя был слишком далеко от реальности, слишком крепко зажат в объятиях отравителя снов. — Приготовься ползти. За несколько секунд Дилюк вспомнил, когда и где он последний раз слышал, как Кэйя говорил эти слова, и в каком контексте он их произносил. Инстинктивно он посмотрел на руки Кэйи и увидел, что его пальцы шевелились так, как он обычно делал, когда призывал силу крио. Кэйя знал, что делал, когда оставлял свой глаз бога в гостевой. И сейчас, несмотря на его жестикуляции, лед не появлялся. — Нет… Работай! Почему оно не работает? — Оно сработало, — сказал ему Дилюк, пытаясь убедить его. Очевидно, что он мог влиять на его галлюцинации негативно. Но быть может, он мог оказать и позитивное воздействие. — Смотри, — сказал Дилюк. — Я выбрался из-под обломков. Твое крио избавило меня от них. Ты спас меня. — Спас… тебя? — посмотрел на него Кэйя; страх и отчаяние пропали с его лица, сменившись сожалением. — Я не смог… спасти тебя. Мне так жаль, Крепус. Я должен был быть там. Неэлегантный звук, который определенно не был удивленным всхлипом, перехватил горло Дилюка. — Ты дал мне все… а я подвел тебя. О, нет. О, нет… Дилюк… только еще и не Дилюк. Нет, пожалуйста, нет. Пожалуйста, нет… Это была самая долгая ночь в жизни Дилюка. Даже дольше той, когда погиб его отец, а он и Кэйя подрались. Он был уверен, что эта ночь казалась еще дольше для Кэйи, запертого в ловушке своих худших кошмаров, большинство из которых действительно случились. А для других кошмаров, казалось, было достаточно малейшего усилия от яда, чтобы исказить прошлое и заставить Кэйю испытать максимум боли. Дилюку приходилось слушать, как Кэйя молил о жизни своей матери и своего родственника, просил всех, о ком он сейчас беспокоился, не умирать: Джинн, Лиза и Эмбер, Люмин и Паймон, те двое подростков из Ли Юэ (Дилюк не догадывался, что он был так близок с Чун Юнем и Син Цю), Ноэлль, Альбедо, Рейзор и Фишль, даже Чайльд (эм, что?), самого Дилюка неоднократно, кого-то по имени Вэл и горстку других, чьи имена звучали знакомо, и в особенности Кли. Когда его галлюцинации внушали ему, что Кли была в опасности, Кэйя кидался на сжимающие его веревки с такой силой, что у него наверняка останутся отметины, когда все это закончится. В течение ночи у Кэйи было еще три панические атаки, в которых он терял возможность дышать. Между ними он хрипло кричал, умолял о смерти, ругался на полдюжины языков и умудрился повернуть голову вниз и прокусить дыру в рубашке, разорвав ее от плеча до воротника. Дилюк был вынужден отрезать всю ткань рубашки Кэйи над веревками, чтобы он не подавился ее клочьями. По счастью, здесь в комнате допросов было приличное количество ножей, и как только Дилюк закончил работу тем ножом, который он выбрал, он тщательно убедился в том, что убрал его подальше от своего брата. Он ненавидел, с какой тоской Кэйя смотрел на лезвие, как будто знал, что то могло спасти его от ада, в котором он был заперт. Прошли часы, прежде чем яд пробежал свой цикл в организме Кэйи. Затем, наконец, наконец, наконец, он начал постепенно ослаблять свои эффекты. Галлюцинации Кэйи, судя по всему, стали двигаться медленнее от одного кошмара к другому… и кажется, не так сильно его ужасали. Между криками, проклятиями и мольбами появлялось все больше промежутков благословенной тишины. Сначала только одну или две минуты, но затем промежутки растянулись в несколько минут. Дилюк не знал, как долго они сидели здесь внизу. Ощущалось, как вечность, но не могло занять дольше, чем несколько часов. Его лучшей догадкой было, что сейчас было около или немного после рассвета, когда после тридцати минут продолжительной тишины Кэйя, наконец, заговорил с ним, будучи освобожденным от плена яда. — Дилюк… как долго? — Я не знаю, — сказал ему Дилюк. — Как много ты помнишь, Кэйя? Кэйя уставился на Дилюка, выглядя при этом истощенным и побежденным, и Дилюк отметил, что его звездчатые зрачки до сих пор были немного расширены, а на лице по-прежнему оставался узор разбитого стекла из его потемневших вен. Однако ничто из перечисленного не выглядело настолько плохо, как было до этого. Кэйя вздрогнул и шатко ответил: — Я не хочу вспоминать. — Я не имел в виду… я о том, как это случилось? — быстро пояснил Дилюк. Не о галлюцинациях. Никогда. — Ох. Точно. Он был в твоем ботинке. Может, ботинках. Я проверил только один. Анемо архонт, я такой тупой, — простонал Кэйя. — Это не твоя вина. — Угу… Полагаю, что нет. Я не… не ожидал, что он выпорхнет в воздух, как споры. Просто… дерьмо. Удовлетворенный тем, что Кэйя вновь говорил с ясным сознанием, Дилюк принялся развязывать его. — Что сказал сапожник? — спросил Кэйя неестественно скрипящим голосом – результат того, что он кричал всю ночь. — Ты ведь покупаешь ботинки у Брукнера, верно? С поры, как Шухмахер отошел от дел? — Да. Дилюку стало интересно, как Кэйя узнал об этом, но не стал спрашивать. — Ему заплатили, чтобы он сделал это? Или у него есть что-то против тебя? Я даже не рассматривал его… и он не был в списке Вэл. Надеюсь, ты не поддался его убеждениям, что это был не он. Строчка была выполнена профессионалом, никто бы на винодельне не смог бы так сделать, и никто другой не смог бы получить твои ботинки. — Я еще не спрашивал у него, — сказал Дилюк Кэйе. — Что? Почему нет? — спросил Кэйя, как будто ответ не был совершенно очевидным. — Потому что я присматривал за тобой. Кэйя вздрогнул, когда Дилюк освободил одну из его рук; сдерживающая его веревка оказалась испачкана кровью. — Как долго? — снова спросил он. — Я точно не знаю. Может, шесть или семь часов. Кэйя несколько раз моргнул. — Я думал… казалось, прошли дни. — Ага. Уверен, так и было. Кэйя немного дрожал. Или, может, озноб? А, может, просто усталость. Дилюк притворился, что не замечал этого, продолжая развязывать его. Достоинство его брата уже и так было разрушено всем этим испытанием. Дилюк не хотел вредить ему еще больше. По крайней мере, намеренно. Он не был уверен в реакции Кэйи на его попытки позаботиться о нем… Но после прошедшей ночи Дилюк не мог не попытаться помочь ему. Он был встревожен. Он даже не знал, как Кэйя пережил этот кошмар детства, и теперь он чертовски хорошо понимал, почему разум Кэйи запер все эти воспоминания за мигренями. А теперь Кэйе пришлось пережить их заново… Дилюк просто не мог оставить его в такое время. Точно не после того, как он увидел, насколько Кэйя был разбит всем этим. Когда последняя веревка была развязана, Кэйя не совершил никаких попыток подняться или хотя бы зашевелиться. — Кэйя… — У меня болит голова. Это не очень хороший знак, если Кэйя по своей воле дал знать о боли или слабости, что он испытывал. — Прости… Как считаешь, ты сможешь идти? Я мог бы донести тебя, если не можешь. Или если тебе нужна минута… Думаю, нам лучше подняться наверх, когда ты будешь готов. Или хотя бы в другую комнату, но наверх будет лучше… наверное. Я хочу обработать эти… ссадины от веревок на твоих руках. — …мне нужна минута. При других обстоятельствах это подало бы тревожный звонок в голову Дилюка, но вся эта ситуация и так уже прошла все круги Бездны. Хотя бы это было индикатором того, что Кэйе было очень плохо, что Дилюку необходимо было знать сейчас, пусть он и ненавидел сам факт этого. Спустя минут пять Кэйя без предупреждения попытался подняться. Дилюк едва успел поймать его, когда его ноги подкосились, и он чуть не упал прямо на пол. — Угх. Прости. В глазах потемнело. Просто… сильно затекли мышцы. Наверное от того, что просидел на этом стуле всю ночь, — попытался объясниться Кэйя, в то время как Дилюк закинул руку своего брата себе на плечо, а сам обернул рукой спину Кэйи. — В следующий раз найди более удобный стул перед тем, как связать меня, пожалуйста. При нормальных обстоятельствах, Дилюк бы указал Кэйе, что тот сам выбрал этот стул… но не сегодня. — Ты должен был сказать мне, что это я выбрал этот стул и это моя вина, — сказал Кэйя спустя секунду, как Дилюк ничего не ответил. — Чтение мыслей в такое время? Знаешь, это не лучшее решение, — вместо этого сказал ему Дилюк. Кэйя жутко на это рассмеялся и окончательно замолчал. Когда они достигли лестницы, он оттолкнулся от Дилюка, очевидно собираясь забраться наверх своими собственными силами, поскольку лестница была слишком узкой, чтобы оба брата могли подняться по ней бок о бок. Дилюк не стал ему препятствовать, но все восхождение держал руку на его спине, чтобы поддержать его. Так он почувствовал бы, если Кэйя вдруг начал бы падать, прежде чем ему бы удалось это увидеть… но Кэйе удалось пройти весь путь до верха и до кушетки без его помощи. Дилюк спешно взял со стула плед и накрыл им Кэйю, потому что того до сих пор трясло. — Хочешь, чтобы я развел огонь? — спросил Дилюк. Кэйя молчал так долго, что Дилюк засомневался, что его брат услышал его вопрос, но, наконец, он ответил: — Да, пожалуйста. Дилюк быстро схватил два поленья из аккуратной стопки напротив стены, осторожно положил их в камин и прикоснулся к ним обжигающей рукой, без нужды в растопке. Спустя несколько мгновений пламя принялось. Он добавил туда третье полено, чтобы огонь был больше и горячее, и затем отступил. — Где ты держишь аптечку? — Кухня. В самом дальнем от плиты шкафу. Дилюк прошел в следующую комнату, чтобы взять необходимое, и открыл шкаф, в котором, по словам Кэйи, должна была быть аптечка. И он был не уверен – смеяться ему или хмуриться: — Кэйя, я спросил, где твоя аптечка. А не твой мини-бар. — А есть разница? — его голос был по-прежнему вялым и безрадостным, пусть он и старался это исправить. Дилюк открыл соседний шкаф и нашел там продукты из кладовой, затем – еще один шкаф. — Неважно. Я сам нашел. — Принеси, пожалуйста, еще зеленую бутылку без этикетки. — Я не позволю тебе сейчас пить. — Чтобы использовать как антисептик, — объяснил Кэйя. Ох. Верно. Дилюк не знал, насколько чистыми были те веревки. Пусть они и не были очевидно грязными, и Кэйя был явно первым, кто испачкал их в крови, но он бы не удивился, узнав, что Кэйя уже держал там кого-нибудь… больше, чем несколько часов. Сейчас не время рисковать началом инфекции. Что бы ни находилось в той зеленой бутылке, но это почти заставило Дилюка подавиться, стоило ему открыть ее. — Какого дьявола? Где ты вообще это достал? — Я сам сделал. Дилюк вспомнил оборудование для дистилляции, что он видел в нормальной части подвала… и вспомнил, как Кэйя усваивал уроки их отца о брожении с такой же легкостью, как и все остальные предметы. Он покачал головой и налил на тряпку немного крепкого спирта. — Ну, конечно. Кэйя даже не вздрогнул, когда Дилюк прикоснулся к ожогам от веревки на его руках. На самом деле, его можно было назвать образцовым пациентом – почти не двигался, пока Дилюк аккуратно наносил лечебную мазь на раны, а затем перевязывал их. Он также проверил икры Кэйи, чтобы убедиться, что там не осталось никаких следов. Более толстая ткань штанов лучше защитила его кожу, в отличие от легкого материала рубашки… к тому же Кэйя ранее отрезал один из рукавов. Кэйя даже не пытался схватиться за зеленую бутылку, чтобы быстро отпить ее содержимое. Дилюк ожидал, что он предпримет такую попытку, поэтому старался держать ее вне зоны его досягаемости, но Кэйя даже не смотрел на нее. — Дай мне… десять минут. Может, двадцать. После я переоденусь, и мы можем идти. — Идти? — на мгновение сбился с толку Дилюк, а после понял – наверное, это хорошо, чтобы кто-нибудь осмотрел Кэйю. — В лазарет ордена? Или собор? — Нет, к твоему сапожнику, выжать из него информацию. Точно. Это ведь Кэйя. Даже пройдя через вызванный ядом ад и после очередной ночи без полноценного сна, при этом испытывая достаточно боли, чтобы поставить большинство людей на колени, он все еще стремился лично разбить лицо тому, кто нацелился на Дилюка. — Ты никуда не пойдешь, если только не к целителю, чтобы он осмотрел тебя, — твердо сказал ему Дилюк. — Я бы и не пошел, если бы ты занялся его допросом прошедшей ночью. — Я приглядывал за тобой. — Не стоило. Тебе нужно было вытащить Брукнера из постели и подвесить его за щиколотки на высокой крыше, пока он бы все тебе не рассказал. — Ты был моим приоритетом. Я знал, что смогу разобраться с Брукнером позже– — Уже больше нет. Нам нужно идти сейчас. — Ты звучишь так, как будто считаешь, что здесь какая-то спешка, — сказал Дилюк, внимательно оценивая реакцию Кэйи. — Все, что он мог и не мог рассказать, висело с прошлой ночи. Это может подождать еще несколько часов. — Не может. Кэйя потер лицо руками и замер. Он посмотрел на свои кончики пальцев и, кажется, смутился оставшихся на них следов собственных слез. Потрясенный, он плотнее закутался в одеяло и… и в этот момент выглядел так чертовски молодо. Дилюк знал, что это частично из-за белой повязки на глазу, которая делала его более уязвимым, но теперь в нем было еще что-то хрупкое, и Дилюк не думал, что его брат был когда-либо так близко к тому, чтобы сломаться. Может, ему это было нужно – пойти за Брукнером и выбить из него объяснения, но Дилюк боялся выпустить его из дома в таком состоянии, если только не отвести его к целителю. — Почему не может? — спросил он, пытаясь лучше понять, что происходило в голове Кэйи. — Потому что люди сплетничают. Особенно о тебе. То, что случилось вчера, уже скоро станет всем известно. — Пока что мы держим поиски отравителя снов в секрете. И так будет оставаться еще какое-то время. А если нет, то сомневаюсь, что это имеет значение. Если Брукнер сбежит, мы его выследим. Если он сочинит правдиво звучащую ложь, мы все равно разнесем ее в пух и прах. Неужели ты действительно считаешь, что с твоими и моими контактами, у него найдется место, где бы он смог скрыться от нас? Или рассказать любую историю, против которой мы бы не смогли найти доказательств? — Сколько времени? — Что? — Дилюк огляделся вокруг в поисках часов; он по привычке чуть не проверил свои карманные часы, но вспомнил, что их у него сейчас не было. — Почему ты спрашиваешь? — Твое судебное слушание, — сказал Кэйя. На секунду Дилюк спросил себя, слушал ли вообще Кэйя его слова. Вдруг сознание Кэйи снова помутилось и не давало ему сосредоточиться. А также ему полностью плевать на его судебное слушание. Сейчас он был нужен своему брату. — Я пропущу его, — сказал он Кэйе. Это значило автоматическое поражение в суде, если он не покажется, но ему было все равно. Если бы он мог, он отдал бы Ильзе весь этот чертов кусок земли прямо сейчас, просто чтобы покончить с этим. — Нет. Ты не можешь, — с торжественностью во взгляде Кэйя посмотрел на него. — Если ты хочешь отложить допрос Брукнера, то тебе придется пойти и притвориться, что все в норме. — Я не оставлю тебя одного. — Тогда пошли сейчас к Брукнеру. — Это не единственные два варианта, Кэйя, — прорычал Дилюк, прежде чем вспомнил, почему его брат находился в столь плачевном состоянии и что с ним случилось, – ссориться со своим братом после того, что тот пережил... прошедшей ночью. — Сейчас самое главное, это убедиться, что с тобой все будет хорошо. Прошлой ночью ты был отравлен ядом для пыток из Кхаэнрии– — Поверь мне, я не забыл. — Я хочу знать, что ты будешь в порядке. Кэйя уставился на него с нечитаемым выражением лица. — Я буду в порядке, когда найду тех, кто нацелился на тебя, и разберусь с ними. Дилюк знал Кэйю достаточно хорошо, чтобы понимать, что они были на грани того, чтобы ситуация в разы усложнилась, если он не найдет подходящий компромисс. Эта ситуация, казалось, была сложнее, чем все тактические и логистические задачи, которые доводилось решать Дилюку на должности капитана, когда он еще был рыцарем. Необходимость решить, какие войска куда послать, в то время как группа старших рыцарей и офицеров стоит рядом и ловит каждый его ответ, – ничто по сравнению с этим. Если бы в этих испытаниях была переменная по имени Кэйя, Дилюк был уверен, что никто бы не прошел их. В особенности, если решение принимал тот, кто переживал за него. Он мотнул своей головой и попытался сосредоточиться на настоящем, чтобы разрешить текущую проблему. Сейчас Кэйя был не в состоянии гнаться за кем-либо, не говоря уже об отравителе, который пытался свести Дилюка с ума. Следовательно, Дилюк не мог взять его с собой сейчас, чтобы допросить Брукнера, однако Кэйя очень хотел пойти. Кэйя согласен отказаться от охоты на Брукнера, только если Дилюк явится на судебное слушание. А Дилюк не может оставить Кэйю одного в свое отсутствие. Не пока Кэйя восстанавливался после яда, который широко использовался для пыток на его родине. На крайний случай, Дилюку нужен кто-нибудь, кто бы остался с Кэйей, пока его не будет рядом… но поскольку это Кэйя, Дилюк не мог его никому доверить. Случай с Чун Юнем – прямое доказательство тому, насколько хорошо Кэйя мог манипулировать другими людьми, даже испытывая постоянную боль. Более того, у Дилюка не было возможности вызвать кого-либо, чтобы тот приглядел за Кэйей для него, дабы Кэйя не остался один, чего опять-таки Дилюк не собирался допустить. Итак, как ему следовало действовать? Если он не придумает что-то быстро, тогда Кэйя очень скоро попытается отправиться за Брукнером, а Дилюк сомневался, что он решится удержать Кэйю в его доме силой. Точно не после того, как тот всю ночь сидел привязанным к стулу, молил, плакал и кричал. Затем… кое-что случилось… и Дилюк до сих пор не был уверен – было ли это ответом на его проблему или проклятием. Он услышал, как входная дверь Кэйи открылась с такой силой, что дверь отскочила от стены. На секунду Дилюк засомневался – их атаковали, или он попал в очередной кошмар и просто не знал об этом. Вскоре раздался голос нарушителя, тем самым объявляя о его прибытии. — Добрый Странствующий рыцарь, возрадуйся, ибо твоя принцесса получила твою мольбу о помощи и поспешила к тебе!